Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Исторические судьбы России ХIХ – ХХ вв. Историографический и социокультурный анализ. Монография
.pdf
общности тех закономерностей переходных процессов, которые
сформулированы этой теорией. Однако никакой другой теории,
более адекватно описывающей процесс трансформации
традиционного общества в индустриальное, пока не предложено.
Можно, конечно, исходить из того, что закономерностей в развитии
социальных процессов нет, однако такая позиция представляется
деструктивной.
Ученые продолжают использовать концепт «модернизации»
не только потому, что он является частью популярного научнотеоретического дискурса, но также в силу признания
обстоятельства, что множество частных изменений, наблюдаемых в
различных областях человеческой жизни в процессе трансформации
традиционного общества, связаны между собой. Надо признать, что
многие страны проходят в течение последних веков через процесс
всесторонних изменений, обладающий определенными
закономерностями (естественно, при наличии выраженных
особенностей этого процесса в разных странах).
По мнению А.С.Сенявского, главная ценность
модернизационной парадигмы для отечественных историков
состоит в том, что она нацеливает внимание исследователя на
раскрытие единства объективных задач («вызовов») для
российского общества в контексте исторических эпох в рамках XIX
и XX вв., а именно, при переходе от традиционного аграрного к
индустриальному и городскому обществу. Впрочем, сама по себе
версия способствует пониманию скорее эволюционных, нежели
революционных процессов, для интерпретации которых больше
подходят другие содержательные (формационный марксистский
подход) или внесоциальные формальные теории (синергетика,
теория катастроф и др.), которые как объяснительный
инструментарий ряда проблем могут оказаться куда продуктивнее
модернизационных схем. Крайне важно адекватное понимание сути
модернизации и избавление от идеологических наслоений типа
предопределенности следования западным «идеальным» моделям в
качестве образца для подражания «отставших», «недостаточно
цивилизованных» стран и народов. Как и принципиальное
различение модернизационных концепций в качестве практической
стратегии преодоления отсталости (идеолого-политическая функция) в качестве инструмента интерпретации истории конкретной
151
страны (гносеологическая функция). При всех переменах
«исторических декораций» на протяжении, по крайней мере,
полутора столетий развития России основной вектор и «смысл» ее
развития заключался в решении задачи индустриальной
модернизации (с неизбежно сопутствующим изменением структуры
производства и всей экономики, системы размещения производства,
поселенческой структуры, соотношением между сельским и
городским населением, структурой занятости, профессиональной
специализации, динамики уровня и специализации образования и
др.). А вот идеология, политические институты, системы
управления и некоторые другие «надстроечные параметры»
оказывались разными. Это позволяет констатировать наличие как
фундаментальных, базовых для индустриальной модернизации
параметров, так и некоторых «переменных» величин.
Историческая обусловленность объективной задачи
индустриальной модернизации имела двоякую природу: не только
имманентно присущие России внутренние условия, но и — нередко
по преимуществу — внешне обусловленные факторы.
Вынужденность модернизации, «догоняющий» ее характер — все
это, с одной стороны, привязывает внутрироссийс-кие явления к
мировым процессам, а с другой — протягивает «связку» между
столь различными эпохами дореволюционной и советской истории,
характеризует диалектику прерывности-непрерывности. И
позволяет понять, почему, например, именно большевики – левые
радикалы-экстремисты, политические маргиналы в российском
обществе – оказались вдруг вершителями судеб страны и
проводниками модернизации по-советски. Модернизационная
парадигма, безусловно, весьма способствует пониманию
парадоксальности русской революции и русского пути в ХХ в., хотя
она не может объяснить их во всей полноте.
В частности, в рамках теории модернизации рассматривается
деятельность российских политических партий, в концептуальном
плане осмысливается их место и роль в общественно-политических
процессах первой трети ХХ в. В конечном счете именно оценка
процесса модернизации конца XIX – начала XX вв. предопределяет
ответ на ключевой вопрос: была ли неизбежной революция 1917 г.?
В.В.Шелохаев обратил внимание на взаимосвязь и
взаимообусловленность типа модернизации с типами политических
152
партий России. Пореформенный модернизационный процесс
314
315
314
315
сформировал «единое поле», на котором стали «укореняться»
разнотипные и разновекторные политические партии, по сути
решавшие одну глобальную задачу: какими методами преодолеть
вековую отсталость в соответствии с пониманием ими вызовов
современной эпохи. С другой стороны, каждая партия (в большей
или меньшей мере) стала играть роль дополнительного фактора,
оказывавшего то или иное влияние на протекание и темпы самого
модернизационного процесса
.
Следует учитывать совокупный характер специфики,
обусловленной самим конфронтационным типом модернизации, направленностью общественной мысли и общественного движения,
настроем радикальных слоев демократической интеллигенции.
Совокупность этих факторов стимулировала обострение как
межпартийной, так и внутрипартийной борьбы в России, предельно
минимизируя тенденцию к компромиссу и соглашению. В этом
плане социал-демократическая интеллигенция мало чем отличалась
от интеллигенции неонароднической
. Российскую
многопартийность следует рассматривать в этой связи как элемент
системного кризиса российского общества в начале ХХ века.
В этой связи роль российских социалистических партий,
предлагавших свои модели преобразования России, представляет
собой интересный объект для изучения. Невозможно обойти
вниманием тот факт, на выборах Всероссийского Учредительного
собрания в конце 1917 г. социалисты всех мастей и оттенков
увлекли своими идеями 80% избирателей. Анализ истории
социалистов-революционеров и меньшевиков через призму теории
модернизации стал в современной науке (вначале западной, а потом
и отечественной) наиболее популярным. Кроме того,
модернизационный подход представляется продуктивным в
нескольких смыслах: он является открытым для восприятия
сущностных элементов других концепций и подходов; он признает
вероятность любых вариантов реализации исторического процесса
Шелохаев В.В. Российская социал-демократия в контексте
модернизации // Мировая социал-демократия: теория, история и современность.
М., 2006. С.75.
Там же. С.77.
153
(эволюционный, революционный, комбинированный)
316
316
. Проблема
модернизации России поэтому рассматривается в контексте как
интеллектуальной, так и экономической истории.
Современные исследователи включают в теорию
модернизации социально-политическую, социокультурную,
интеллектуально-технологическую, правовую, нравственногуманитарную, национально-специфическую составляющие
модернизации, а также влияние глобализации на этот процесс.
Процессы модернизации не реализуются автоматически.
Часто цели прямого воздействия искажаются цивилизационными
(если речь идет, например, о воздействии на китайское или
исламское общество) или архаическими и традиционными
особенностями трансформирующегося общества. В России процесс
модернизации также наталкивался на сопротивление традиции. С
другой стороны, традиция не всегда может рассматриваться как
противоположность, препятствие модернизации, а как один из
необходимых элементов последней, как сложная структура, не
только способная к трансформации, но в ряде случаев сама
выступающая источником изменений, стимулирующих начало и
развитие модернизационных процессов.
В связи с этим вызывает интерес эсеровская модель
преобразования российского общества. Одним из первых в
отечественной историографии на ней подробно остановился
известный историк партии социалистов-революционеров
М.И.Леонов. Анализируя социальную концепцию партии, он
пришел к выводу, что эсеровский социализм был попыткой
смоделировать идеальное общество в условиях существования
космологической и технологической культур, обеспечить
сохранность первой, предотвратить разрушающее воздействие
второй. Хотя эсеры много более симпатизировали деревне,
историческая объективность индустриальной цивилизации,
Шелохаев В.В. Модернизация как теоретико-методологическая
проблема // Куда идет Россия? Кризис институциональных систем: век,
десятилетие, год. М., 1999. С.30. См. также обобщающую коллективную
монографию под редакцией В.В.Шелохаева: Модели общественного
переустройства России. ХХ век. М., 2004.
154
капитализма была в их глазах несомненной
317
318
317
318
. Истоками этой
концепции М.И.Леонов считает, с одной стороны, крестьянский
социализм Герцена – Чернышевского, а с другой – эволюционнореформистский марксизм бернштейнианской интерпретации.
По мнению К.Н.Морозова, эсеровский вариант
переустройства России представлял собой одну из «…первых
попыток приспособления традиционных цивилизаций незападного
мира к требованиям модернизации, органичного и безболезненного
соединения сильных и конструктивных сторон двух цивилизаций
(традиционной и технологической)»
. Народничество восприняло
базовые ценности западной цивилизации, но пыталось
смоделировать такую концепцию общественно-экономического
развития России, которая, с одной стороны, учитывала ее
исторические особенности и особенности менталитета ее народа, а с
другой – взяв наиболее привлекательные черты и ценности
западной цивилизации, оставляла за бортом ее негативные черты и
тенденции (реакцией на которые явилось прежде всего появление в
самой западноевропейской общественной мысли и практике
феномена социализма). Перспективным представляется
сравнительный анализ партийных моделей социалистического
спектра и опыта модернизации в начале ХХ в. в таких странах как
Россия, Турция и Япония – выявление общих тенденций, а также
региональных особенностей.
Сочетание разных подходов в неонароднической модели
анализирует В.В.Зверев: «в конечном итоге народничество – это
реакция интеллигенции на происходивший в стране процесс
модернизации. Оно содержит и моральный протест против
наступления индустриальной эпохи, несущей обезземеливание,
безработицу, господство товарно-денежных отношений,
капиталистическую конкуренцию и эксплуатацию, и собственный
вариант эволюции, предполагавший опору на традиционные
институты и ценности, национальные особенности и некоторые
Леонов М.И. Партия социалистов-революционеров в 1905 – 1907 гг. М.,
1997. С.102.
Морозов К.Н. Партия социалистов-революционеров в 1907 – 1914 гг.
М., 1998. С.11.
155
новации, почерпнутые из арсенала европейской цивилизации»
319
320
319
320
. В
этом смысле неонародническая модель имела существенные
преимущества и предполагала более «органическое» развитие
страны, хотя и включала революцию как обязательную форму
изменений.
О тесной связи народничества (и неонародничества
) с
процессами модернизации пишет известный философ и историк
В.Г.Хорос. Как и многие другие исследователи, он соглашается с
тезисом, что народничество как феномен было вызвано к жизни в
России ситуацией раннего периода модернизации, когда
противоречия перехода от традиционного общества к современному
выступают наиболее болезненно. Более того, его внутренний пафос
во многом заключается в стремлении включить в модернизацию
широкие массы, облегчить им адаптацию к изменениям. Но эти
задачи решаются им, как правило, недостаточно четко и
последовательно. Задаваясь очевидным вопросом – в чем причины
несоответствия между масштабами народнического движения,
длительностью соответствующей идейной и культурной традиции –
и сравнительно бедными результатами деятельности народничества
в России – Хорос приходит к выводу о глубокой внутренней
противоречивости идеологии и движения народничества, присущей
им «несистемности». Популизм в целом как модель идеологии и
политической деятельности везде отличается внутренней
амбивалентностью, сосуществованием в его рядах разнообразных,
нередко противостоящих друг другу течений. Дело заключается в
чрезвычайно широкой, пестрой социальной базе («народ»), на
которую пытается опираться популизм, а также в сочетании
различных исторических задач, которые он одновременно
Зверев В.В. Закономерности и особенности эволюции социализма в
России // Россия в условиях трансформаций: Историко-политологический семинар.
Вып.6. М., 2000. С.33.
Именно В.Г.Хорос ввел в научный оборот термин «неонародничество».
В то же время отдельные исследователи не считают его корректным, указывая на
серьезные различия в идеологии и практике народников XIX в. и социалистовреволюционеров (а также народных социалистов) ХХ в., не говоря уже о том, что
их деятельность протекала в совершенно разных условиях. См. обсуждение
энциклопедии «Общественная мысль России XVIII – начала ХХ вв.» (М., 2005) в
журнале «Отечественная история» (2006. №4. С.96 – 97).
156
стремится решить: осуществлять процесс модернизации и в то же
321
322
321
322
время поддерживать традиционные институты, комбинировать
буржуазно-демократическую и социалистическую ориентацию. В
итоге, заключает Хорос, в силу своей идеологической
противоречивости и организационно-политической аморфности
популизм составляет лишь «переходный этап» к
непосредственному осуществлению модернизации, проводимой
уже иными политическими силами, либо к «другого рода
институционализованному революционаризму»
.
Вполне логично, что в процессе анализа эсеровской модели
модернизации России исследователи обращаются к творческому
наследию признанного теоретика и лидера партии – В.М.Чернова.
Как отмечает О.В.Коновалова, модель модернизации России,
предлагаемая В.М.Черновым, представляет программу
преобразований, альтернативную как либерально-буржуазному
реформаторству, так и большевистской диктатуре. Пытаясь найти
вариант модернизации страны, отвечавший особенностям ее
культурно-исторического развития, Чернов старался сочетать
приверженность к институтам и ценностям традиционного
общества (кооперация, коллективизм, уравнительность) и
стремление к утверждению новых общественных отношений,
основанных на признании прав человека, политической
демократии. Программа модернизации страны в редакции Чернова
эволюционировала под воздействием большевистского опыта. Этот
опыт олицетворял ключевую роль государства в процессе
социальных преобразований, но ставка на развитие правового
государства и демократии оставалась для Чернова неизменной
Однако, по мнению Коноваловой, в итоге именно большевики в
реальной практике строительства социализма осуществили
народнические заветы об особом, некапиталистическом, пути
развития России. Взяв за основу нового общества и государства
принципы общинной демократии, зеркальным отражением которой
стали Советы, коренное представление народа о справедливом
.
Хорос В.Г. Русская история в сравнительном освещении. М., 1996. С.77
– 95.
Коновалова О.В. Проблемы исторической модернизации России в
идейном наследии В.М.Чернова: дис. ... д-ра ист. наук. Красноярск, 2006. С.33.
157
обществе как обществе, где господствует принцип трудового права:
323
324
323
324
каждому по труду, они воплотили их в жизни, пусть в очень
деформированном и грубом виде
.
Схожее объяснение причинам провала эсеровской доктрины и
победы большевиков дает, опираясь на теорию модернизации,
Н.Д.Ерофеев. Социалисты-революционеры, отмечает он, в
конечном счете оказались непригодны для коренного
преобразования России и ее модернизации. Эсеровская идеология
являлась аграрной утопией, в то время как урбанистическая
программа большевиков реально соответствовала решению главной
задачи страны – модернизации, суть которой составляла
индустриализация. Как пишет А.С.Сенявский, «эсеровская
идеология была наиболее адекватна настроениям подавляющей
части населения страны и могла привести исповедующие ее
политические силы к власти, но была абсолютно не способна стать
основой столь необходимого стране модернизационного
рывка…»
. Историки, придерживающиеся данного подхода,
фактически говорят об «исторической неизбежности» того, что
произошло в октябре 1917 г. Ключевым аргументом выступает то,
что эсеровская модель не могла стать реальной альтернативой
большевистской политике, так как у страны не было для этого ни
необходимых экономических резервов, ни запаса времени. Уже в
1920-е гг. международная обстановка складывалась таким образом,
что перспектива новой мировой войны становилась очевидной для
большевистского руководства. В этих условиях путь
Коновалова О.В. В.М.Чернов о путях развития России. М., 2009. С.318.
Сенявский А.С. Проблемы модернизации России в ХХ веке: диалектика
реформизма и революционности // Россия в ХХ веке: Реформы и революции. Т.1.
М., 2002. С.58. А.С.Сенявский подчеркивает: «раннеиндустриальная модернизация
второй половины XIX в., заимствуя западные институты и модели, сформировала
буржуазный город с его социальным расколом и противоречиями, породила
антагонистические классы капиталистов и пролетариев, маргинализировало
значительную часть населения города и деревни, что, во-первых, создало массовую
социальную почву для политической борьбы, а, во-вторых, обусловило претензии
новых социальных категорий на власть. Идеологии («доморощенные» и
заимствованные) и политические партии стали выразителем и инструментом для
предъявления социальных претензий к существовавшей в Российской империи
общественно-политической модели уже в самом в начале ХХ в.»
158
форсированной индустриализации, выбранный большевиками, хотя
325
326
327
325
326
327
и был сопряжен с тяжелыми экономическими и социальными
издержками, но позволил в предельно короткий срок создать
мощную индустриальную базу. Именно это и стало решающим
условием, обеспечившим победу СССР в Великой Отечественной
войне
. Схожими аргументами пользуется и Е.Ю.Юрченков:
«эсеровская модель модернизации быть может могла бы
реализоваться, если не были бы чрезвычайными исторические
условия начала XX века. А эти условия и сам характер этой модели,
по нашему мнению, давали ей мало шансов стать
общенациональной моделью модернизации. Стать таковой
эсеровская модель не могла прежде всего потому, что она не была
индустриальной и урбанистической по своей направленности.
Слабой её стороной являлась и недооценка роли государства в деле
модернизации. Если исходить из того, что модернизацию в России
пришлось осуществлять под руководством государства, используя
лишь внутренние ресурсы, то следует признать, что такому
варианту модернизации не способствовала и эсеровская программа
социализации земли, не признававшая не только частную
собственность, но и государственную собственность на землю,
делавшая землю ничей»
. Стоит отметить противоречивость
подобной аргументации данных авторов, как будто не замечающих,
что аграрная программа ПСР пользовалась наибольшей
популярностью и была заимствована большевиками в 1917 г.
Значит, она соответствовала модернизации России.
Нельзя сбрасывать со счетов и эволюцию ПСР от
революционного народничества к западноевропейскому
реформистскому социализму, в ходе которой эсеры теряли свою
«цельность и революционную энергию». Именно в этом кроется
причина поражения эсеров, – полагает Н.Д.Ерофеев
.
Коновалова О.В. В.М.Чернов о путях развития России. М., 2009. С.316.
Юрченков Е.Ю. Социально-политическая концепция партии
социалистов-революционеров: автореф.дис. … канд.ист.наук. М., 2001.
Ерофеев Н.Д. Предисловие. С.8 – 9; см. также: Ерофеев Н.Д. Уход с
политической сцены эсеров // Политические партии России: история и
современность. М., 2000. С.363 – 364.
159
Точка зрения Н.Д.Ерофеева, близкая взглядам
328
329
330
328
329
330
А.Гершенкрона, Т.фон Лауэ и М.Хильдермайера, является на
сегодняшний день наиболее популярной гипотезой политического
крушения ПСР, хотя в современной литературе есть и иные
позиции, ставящие под сомнение отказ эсеров принять
индустриализацию «как наиболее важный императив» российского
будущего. Насколько утопична программа эсеров, если в 1917 г. в
их партии доминировало правое крыло? В.Н.Гинев в свое время
писал, что «переход с крестьянских позиций на так называемые
«общегосударственные» вообще был характерен в 1917 году для
эсеровских вождей, особенно занимавших правительственные
посты»
. В этом случае, совершенно справедливо подчеркивает
известный немецкий историк М.Хильдермайер, не может быть
никакого разговора об утопизме ПСР, и даже фракция В.М.Чернова,
занимавшая в партии левоцентристские позиции, примирилась с
«мягкой» формой индустриального развития России
. Под
влиянием правого крыла, вопреки своей программе и многолетним
требованиям ПСР в 1917 г. пыталась предотвратить радикальный
переворот аграрных отношений, затормозить стихийный «черный
передел»
. Призывом к урегулированию земельного вопроса через
Гинев В.Н. Аграрный вопрос и мелкобуржуазные партии России в 1917
г. Л., 1977. С.113.
Выступая в 1993 г. на международном коллоквиуме «1917 год в России:
массы, партии, власть» в Санкт-Петербурге, В.Н.Гинев вновь подчеркнул эту
проблему: «Когда мы писали о партии эсеров, то считали, что левые эсеры в 1917
г. сыграли более позитивную роль, чем центр, не говоря уже о правых. Сейчас это
представляется по крайней мере дискуссионным. Как расценить отказ эсеров от
некоторых социалистических элементов своей аграрной программы – таких как
равное право на землю, запрет наемного труда, отказ практически от
уравнительного землепользования? Измена ли это крестьянству и своей аграрной
программе или проявление элементов реализма?» // Анатомия революции. 1917 год
в России: массы, партии, власть. СПб., 1994. С.255.
Хильдермайер М. Шансы и пределы аграрного социализма в
российской революции // Россия в ХХ веке: историки мира спорят. М., 1994. С.133.
Х.Иммонен, задаваясь вопросом – «Может ли программа социалистов-
революционеров, разработанная как социалистическая, оставаться таковой от
начала до конца без фундаментальных изменений?» – приходил к выводу, что
социализация земли – стержень концепции аграрной программы эсеров –
оставалась абстракцией без конкретного плана ее реализации. См.: Immonen H.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]