Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Человек и общество в нестабильном мире. Материалы международной научно-практической конференции (Омск, 27 февраля 2015 г.)

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
ства», застывшего в состоянии премодерн / модерн, и наличием но­вых критериев социальной успешности.
Отличительной чертой российского гражданского образования является разнообразие подходов к его содержанию. Гражданское об­разование – это система или модель школьного образования, вклю­чающая не только обучающий аспект в узком (предметном) смысле, но и в широком значении – как надпредметная область деятельности школы, которая способствует воспитанию демократических граж­данских ценностей и поведения всех участников образовательного процесса.
Таким образом, содержание гражданского образования в широком смысле определяют не основы общественных наук, таких как эко­номика, социология, политология, этика, а проблемы общественной жизни. Именно они являются предметом содержания учебных дисци­плин. Курсы, в основу которых заложена данная идея, носят четко вы­деленный воспитательный характер. Гражданское образование в уз­ком смысле отождествляется с политико-правовым курсом. Согласно этой концепции гражданское образование – это интеграция трех дис­циплин: права, этики и политологии. Основной смысл этого подхода заключается в том, что ученик, изучая отдельные темы правоведения и политологии, продвигается к освоению основных наук.
Гражданское образование – смешанное образование, содержа­ние которого представляет собой интеграцию общественных дис­циплин. В рамках этого направления существует еще несколько концептуальных моделей гражданского образования: интегратив­ная, политологическая, системная. Интегративная модель не явля­ется самостоятельной образовательной системой, а является одним из специфических направлений обществоведческого образования. Гражданское образование в данном контексте понимается как инте­гративный курс социально-политических и правовых наук «Чело­век и общество». Политологическая модель ключевым положением для определения содержания гражданского образования выделяет понятие «гражданское общество», и цель гражданского образования заключается в подготовке учащихся к ответственной и осмысленной жизни и деятельности в демократическом, правовом государстве, гражданском обществе. Системная модель гражданского образова­ния – это личностно-ориентированное образование, направленное
181
на развитие социальных свойств школьника. Гражданское образо­вание предполагает изменение уклада школьной жизни, создание правового пространства школы.
Институционально-ценностный подход к гражданскому образо-
ванию рассматривается в единой системе воспитания, образования детей и взрослых, включая официальное и неформальное образо­вание.
Причины разработки и сущностные черты
нового поколения федеральных государственных
образовательных стандартов
Е. В. Чухина –
доцент кафедры педагогики Омского государственного педагогического университета, кандидат педагогических наук
Государственные образовательные стандарты с момента их появ-
ления остаются одной из проблем, вызывающих наиболее острые споры в педагогической среде. Споры затрагивают различные аспек­ты стандартов – от самой идеи и необходимости этого педагогиче­ского инструмента до его теоретико-концептуальных и методологи­ческих оснований и т. д.
Понятие образовательного стандарта в России появилось в 1992 г.
с введением Закона Российской Федерации «Об образовании» (ст. 7). До принятия государственных стандартов по каждой ступени обще­го образования и специальности (направления подготовки) профес­сионального образования применялись государственные требования к минимуму содержания подготовки выпускника по каждой ступе­ни образования и специальности. К образовательным стандартам первого и второго поколений, принятым до 2009 г., применялось на­звание «государственные образовательные стандарты», и они были ориентированы на получение обучающимися знаний, умений и на­выков.
Стандарты третьего поколения начали утверждать с 2009 г., про-
екты ФГОС 3+ – разрабатывать с 2013 г. Согласно им, например,
182
высшее образование должно ориентироваться на развитие у студен­тов общекультурных, общепрофессиональных и профессиональных компетенций. Поэтому методологической основой разработки со­временных федеральных государственных образовательных стан­дартов (далее – ФГОС) является системно-деятельностный подход, ставящий главной целью развитие обучающегося через овладение реальными видами профессиональной деятельности (в педагогиче­ском образовании это педагогическая, проектная, исследовательская и культурно-просветительская деятельность).
В Федеральном законе от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об об­разовании в Российской Федерации» (ст. 2) появилось понимание образовательного стандарта: федеральный государственный обра­зовательный стандарт определяется как совокупность обязательных требований к образованию определенного уровня и (или) к про­фессии, специальности и направлению подготовки, утвержденных федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке государственной политики и нормативно­правовому регулированию в сфере образования1. Впервые стандар­ты стали рассматриваться как целостная система требований ко всей системе образования страны, а не только требования к предметному содержанию образования. Современные ФГОС представляют собой совокупность трех групп требований: к структуре основных образо­вательных программ, условиям их реализации, результатам освое­ния основных образовательных программ.
Выделение данных требований, определение цели высшего про­фессионального образования, представление в стандарте характе­ристик профессиональной деятельности определяют его рамочный характер. Разрабатывается ФГОС на направление подготовки для каждого уровня высшего профессионального образования отдель­но (направление подготовки рассматривается как совокупность ос­новных образовательных программ подготовки бакалавров и маги­стров).
Каковы же причины разработки федеральных государственных образовательных стандартов нового поколения? Среди основных можно выделить следующие:
1
Рос. газ. 2012. 31 дек.
183
– диверсификация образовательных услуг – разнообразие типов
и видов высшего образования, его многовариантность и многомо­дельность; возрастание автономии высших учебных заведений, ори­ентация университетов на самые разные слои потребителей и кли­ентов;
– переход высшего образования к парадигме «образование в тече-
ние всей жизни», предоставление студентам оптимального диапазо­на выбора, придание гибкого характера «началу» и «прекращению» получения высшего образования. В контексте Болонского процесса вузы должны готовить высококомпетентных специалистов, способ­ных к непрерывному профессиональному самосовершенствованию;
– достижение сбалансированности между когнитивным освоени-
ем учебных дисциплин и овладением навыками в сфере коммуника­ций, творческого и критического анализа;
– переход на уровневое образование, принятие сопоставимых
и ясных степеней с точки зрения структуры квалификации европей­ского пространства высшего образования бакалавр / магистр / док­тор, переход на принципы Болонской декларации;
– освоение компетентностного подхода как проявление новой
студенто-центрированной ориентации образовательного процесса. Эффективная включенность специалиста в деятельность в совре­менных условиях требует нового типа образовательного результата, не сводящегося к простой комбинации сведений и навыков, а ориен­тированного на решение реальных задач в целом. В современных ус­ловиях именно компетентностный подход является определяющим методологическим основанием для разработки образовательных стандартов нового поколения;
– неудовлетворенность работодателей качеством профессио-
нального образования. При создании стандартов нового поколения учитывались суждения работодателей в сфере образования о квали­фикационных требованиях к профессиональной деятельности спе­циалистов образования;
– несогласованность с международными документами, что при-
водит к неузнаваемости наших стандартов. В условиях глобализа­ции, объединения ресурсов (включая человеческие) и организации их свободного движения между странами требуется согласованное введение и принятие единой системы оценки профессиональной
184
компетентности, взаимозачетов по образовательным циклам, но­стрификации дипломов и др. Это требует введения инструмента прозрачности и сопоставимости результатов высшего профессио­нального образования в виде стандарта, содержащего требования к результатам освоения основной образовательной программы.
Также при разработке образовательных стандартов нового по­коления учитывали следующие аспекты: опыт разработки первого и второго поколений государственных образовательных стандартов; опыт реализации уровневого педагогического образования в России, результаты опытно-экспериментальной работы по переходу вузов на принципы Болонской декларации; зарубежный опыт по аттеста­ции (академической и профессиональной) выпускников универси­тетов и работающих специалистов; научные разработки (компетент­ностный подход, модульный подход в образовательном процессе и кредитно-балльная система оценивания его результатов, различ­ные варианты взаимодействия субъектов в уровневом образовании, гуманитарные технологии в социальной сфере и др.).
Выпускник вуза должен быть подготовлен к успешному включе­нию во все виды профессиональной деятельности. Одно из направле­ний в поиске ориентиров построения профессиональной подготовки в вузе для достижения главной цели – развития профессиональной компетентности – разработка и внедрение образовательных стандар­тов, соответствующих вышеперечисленным тенденциям.
Восприятие демонологии
в современном обществе и культуре
Р. Н. Энверов –
аспирант кафедры философии
и социально-гуманитарных дисциплин
Омского государственного института сервиса
Если сравнить мировоззрение различных традиционных, в част­ности средневековых, обществ, то между ними можно легко най­ти, пожалуй, больше общего, чем различий. Несмотря на слож­ности, с которыми сталкиваются современные исследователи,
185
пытаясь воссоздать картины мира в культурах прошлого, истори­ки единогласно признают ряд очевидных фактов, являющихся по­казательными для этих картин. Одним из таких фактов является вера в наличие между Богом и людьми особого промежуточного мира, находящегося вне пределов нашей видимой, осязаемой дей­ствительности. Как считалось, эти миры принадлежат особым духовным существам – ангелам и демонам, хотя в некоторых ре­лигиозных традициях к ним добавляются и некоторые иные виды сущностей данного порядка.
На средневековом Западе, так же как и на Востоке, мир духов
понимался как неотъемлемый аспект реальности, с которым человек мог вступать в добровольное или вынужденное взаимодействие, на­пример, идти на сделку с дьяволом или становиться жертвой колдов­ства. Причем известно, что в отдельные исторические периоды бо­язнь демонов проявлялась особенно сильно. Так, в Европе наиболее масштабным, едва ли не всеобъемлющим, приступом демономании, бесспорно, являлся период с конца XVI до второй половины XVII в., печально знаменитый многочисленными инквизиционными процес­сами против колдунов и ведьм.
Стоит отметить, что демонология также служила предметом на-
пряженного анализа и дискуссий среди ведущих интеллектуалов того времени, многие из которых тоже были охвачены всеобщим страхом перед духами зла1. Тем не менее «почтенный возраст» де­монологических верований не стал препятствием для их радикаль­ного переосмысления, начало которому было положено мыслителя­ми, стоявшими у истоков научной революции. Итогом восхождения научного разума стало безоговорочное отрицание этой неоспоримой прежде составляющей европейской картины мира.
Но вот уже в наше время – эпоху нарастающей разочарованно-
сти в сциентизме – волна исследований в сфере философии науки и интеллектуальной истории на Западе побудила интеллектуалов пересмотреть основания данной трансформации. Надо отметить, что середина XX столетия стала вехой, переломной для развития ис­следований в области истории и философии науки. Она ознаменова­лась переходом от господства позитивизма к новому – антипозити-
1
Февр Л. Бои за историю. М., 1991. С. 497–498.
186
вистскому пониманию сущности, механизмов и динамики научного знания. Работы, в которых воплотилось это понимание, выявили не­правомочность идеализаций научного познания, предложенных по­зитивистской философией.
В качестве альтернативного подхода возник ряд направлений и школ, которые обычно обобщенно именуют постпозитивистской, неклассической и/или постнеклассической эпистемологией1. Пред­ставителей этого интеллектуального течения (Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд, Дж. Холтон, К. Хюбнер и т. д.) объединило убежде­ние в том, что философия науки должна учитывать обусловленность научного знания со стороны различных культурных, социальных и психологических факторов2 и что нельзя абсолютизировать какое­либо отдельное мировоззрение в качестве единственно норматив­ного. Таким образом, данная позиция, несомненно, более терпима и открыта в отношении таких феноменов, которые были заклеймены в Новое время как плоды суеверия и невежества донаучных эпох. То важное, что вытекает из этой позиции, – это идея о необходимо­сти рассматривать факты других культур не с некоей единственной точки зрения, но, прежде всего, насколько это возможно, глазами тех, кто принадлежал этой культуре.
Если сопоставить современную эпоху со временем научной ре­волюции, мы обретем убедительные доказательства актуальности такого рода исследований, основанных на постпозитивистской не­классической методологии. Дело в том, что параллельно с пересмот­ром культурно-интеллектуального статуса демонологии (назовем этот процесс ревизией сверху) во 2-й половине прошлого века на­чалось переосмысление демонологии на уровне обыденного со­знания – скажем так, ревизия снизу. Нетрудно заметить, что ради­кальный духовный сдвиг, происходивший в XVII в., был во многом противоположен тому, что совершается в наше время. Если тогда происходил подъем научного разума и угасание прежде влиятель­ного и респектабельного ренессансного оккультизма, то сейчас мы наблюдаем обратный процесс. «Наука все решительнее эзотериру-
1
Лебедев С. А. Основные направления эпистемологии и философии науки //
Вопр. философии. 2014. № 1. С. 72–82.
2
Хюбнер К. Критика научного разума. М., 1994. С. 7–8.
187
ется, делаясь достоянием ультрамалых групп узких специалистов, тем самым смещаясь на периферию культуры, в то время как магия и оккультизм превращаются во влиятельный и распространенный тип мировоззрения»1.
Специфика сегодняшней ситуации вокруг демонологии вполне
объяснима: до того момента, пока на смену традиционно-сред­невековому мировоззрению не пришло научно-рационалистиче­ское, духи, колдовство и все, что связано с этими явлениями, по­нимались в соответствии с традиционной церковно-христианской доктриной. Последняя же предостерегала своих последователей от желания самовольного «приобщения» к этим явлениям, ни­сколько не отрицая их реальность. Позже идеология Просвещения совершенно упразднила эти ограничения, так как существование демонов и их воздействие на мир были полностью отвергнуты, соответствующие феномены перенесены из онтологической пло­скости в область психического, толкуемые как проявления ду­шевного расстройства, и потому сделались предметом «заботы» психиатров.
По мере ослабевания веры в абсолютность научного разума
и прогрессирующей дискредитации учрежденных им институ­тов огромное число современных людей утратило цельность мировоззрения, ибо вернуться к традиционной модели миро­понимания смогли и могут далеко не все наши современники. Идеологический плюрализм, «рыхлость» и обрывочность, при­сущие картине мира современного общества, не создают пре­пятствий для усвоения самых разных оккультистских или рели­гиозных убеждений.
В истории нашей страны показательным является период конца
80-х – начала 90-х гг. XX в., когда, подобно нашествию Гога и Ма­гога, отовсюду хлынули сотни медиумов и экстрасенсов, целителей и колдунов, которых с энтузиазмом встречали вчерашние материа­листы. Достаточно вспомнить известные документальные кадры, на которых обыкновенные деревенские старушки стекаются к теле­визору, ожидая снисхождения «чудотворных» энергий на расстав-
1
Карабыков А. В. История языкознания в свете трансформации образа языка
в культуре (подступы к ревизии основ) // Язык и культура. 2014. № 4. С. 7.
188
ленные перед экраном банки с водой, или сеансы, где в прямом эфи­ре люди впадали в транс и подвергались другим видам магического воздействия.
Безусловно, вышеназванные события, если оценивать их с пози­ции традиционно-религиозного мировоззрения, являются не чем иным, как демоническими влияниями и не являются приемлемы­ми и одобряемыми. Об этом, в частности, недвусмысленно сви­детельствуют многочисленные суждения представителей Русской православной церкви, а также других традиционных конфессий. Во всех них звучит призыв не участвовать в делах духов зла1. При этом можно с полной уверенностью констатировать, что по прошествии двух десятилетий интерес к феноменам оккуль­тизма значительно увеличился. С развитием средств массовой ин­формации количество телепередач об экстрасенсах из года в год продолжает расти, а с появлением социальных сетей данная те­матика заняла обширную нишу в виртуальной среде, где тысячи пользователей сети Интернет являются активными участниками сообществ, посвященных магии, спиритизму и прочим эзотери­ческим практикам.
В заключение отметим, что, уже став феноменом современной жизни, демонология заслуживает самого пристального внимания со стороны религиоведов, культурологов и иных представителей гуманитарной науки и не может рассматриваться только как реликт давно прошедших культурных эпох. Ее изучение может помочь се­годня адекватно определить и осмыслить изменения, которые про­исходят в мировосприятии все более широких кругов современ­ного общества. Для этого необходимо осуществить исследование культурно-исторических корней тех связанных с демонологией явлений, которые долгие годы были вычеркнуты из единственно нормальной прежде картины мира, продолжающей распадаться на наших глазах.
1
Шевкунов Г. Не участвуйте в делах тьмы // Журн. Моск. патриархии. 1989.
№ 12. С. 44.
189
Самоорганизация человека и группы
в ситуации неопределенности
Светозар Ясный (В. В. Заславский) –
консультант-методолог консалтинговой компании ООО «Союзник» (г. Омск)
Обоснование темы. В настоящее время люди все чаще оказыва-
ются в ситуациях неопределенности, в которых не понимают, что происходит, и не знают, что делать. В таких случаях возникает необ­ходимость самостоятельного поиска и создания новых форм органи­зованности, то есть необходимость самоорганизации как отдельного человека, так и группы людей. Обеспечение эффективной самоорга­низации делает актуальным ее концептуальное описание.
Неопределенности. Неопределенность появляется, когда изме-
няются условия и обстоятельства, необходимые для осуществления привычных и стандартных способов жизнедеятельности. Э. Морен называет три типа неопределенностей: неопределенность реально­го, неопределенность познания, неопределенность экологии дей­ствия1. Эти неопределенности существуют всегда, но проживаются и осознаются в ситуациях, в которых люди не могут действовать как обычно и не видят возможности действовать по-другому.
Стратегии в ситуациях неопределенности. Можно выделить
три типа стратегий в ситуациях неопределенности: решение проб­лемы, постановка новой цели, движение без цели. Традиционное по­нимание цели – идеальный образ желаемого или предполагаемого результата деятельности. Проблема – ситуация несоответствия по­ставленной цели и получаемого или уже ожидаемого результата при неизвестном способе устранения этого соответствия2.
Решение проблемы заключается в поиске, создании и реализации
нового способа достижения поставленной цели. Постановка новой
1
Морен Э. Образование в будущем: семь неотложных задач // Синергет. пара-
дигма. Синергетика образования. М. : Прогресс-Традиция, 2007. С. 72–74.
2
Заславский В. В. Организация процесса решения потока проблем // Пути повы- шения эффективности науч.-техн. творчества : тез. докл. науч.-практ. конф. Омск : Ом. обл. совет НТО ; ОмПИ, 1986. С. 88.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]