Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Человек и общество в нестабильном мире. Материалы международной научно-практической конференции (Омск, 27 февраля 2015 г.)
.pdf
соответствии с изменяющимися условиями и собственным состоянием); рефлексия будущего (анализ предстоящей деятельности, поведения, планирование, прогнозирование вероятных исходов и др.);
рефлексия общения и взаимодействия с другими людьми1.
Наше исследование проводилось среди жителей города Омска,
переживших развод. В процессе исследования были использованы
следующие методики: смысложизненные ориентации Д. А. Леонтьева, индивидуальная мера рефлексивности А. В. Карпова, определение стремления человека к значимости собственного Я; обживание
внешнего мира во внутреннем плане А. С. Шарова.
Результаты исследования показали, что для респондентов развод – это испытание, повлекшее за собой коренные трансформации
в жизни. После него разведенные женщины и мужчины оказывались
в кризисе. Поэтому были изучены основные признаки кризиса жизнедеятельности2.
Доминирующим признаком у опрошенных женщин и мужчин являются изменения, произошедшие после кризиса. В результате кризиса женщины стали жить более целенаправленно и организованно,
они более уверены в себе и своих силах. Мужчины особое внимание уделяют своему здоровью и физическому развитию, им также
характерно понимание, что они предназначены для чего-то иного
и особенного. Блокирование стремления к значимости у женщин
и мужчин проявилось в том, что в ходе и после кризиса снизилось
стремление к саморазвитию, самоутверждению, самореализации,
возникло ощущение своей ненужности и никчемности, самобичевание, что характерно для мужчин. Мужчины также тяжелее переносили одиночество, отверженность, не могли радоваться жизни.
Стремление к значимости характеризуется тем, что, ощущая свою
несостоятельность и пустоту жизни, мужчины и женщины старались быть волевыми и организованными. Мужчины, с одной стороны, пытались быть как все, следовать принятым нормам и обрядам,
с другой – проявляли себя в творчестве и пытались самореализоваться.
1
Карпов А. В. Психология рефлексивных механизмов деятельности. М. : Ин-т
психологии РАН, 2004. С. 414.
2
Шаров А. С. Указ. соч. С. 148.
161
Исходя из анализа такого признака кризиса, как собирание
себя из будущего, мы выявили, что для испытуемых представление будущего играло очень важную роль. Это проявилось в том,
что они видели себя в новом статусе, более счастливыми, успешными, независимыми; наслаждаются жизнью, у них появляется
желание власти, может быть, даже славы и известности. Кроме
того, результаты исследования показали, что после развода у женщин и мужчин ярко проявляется рефлексия, особенно ретроспективная. Они, анализируя слова и действия свои и других людей,
вспоминая прошлые приятные и неприятные моменты, семейные
традиции, праздники, истории и т. д., пытаются понять подлинные причины развода и начинают задумываться о том, что развода
можно было бы избежать, если вовремя принять меры. Отсюда
и появление чувства вины у бывших супругов, которое возникает
при наличии в семье детей. Осознание того, что ребенок частично лишен родительской ласки, финансовой стабильности и защищенности, очень часто приводит к тому, что бывшие супруги
сомневаются в принятии решения о разводе и считают, что оно
было поспешным.
Рефлексия будущего также занимает важное место у мужчин
и женщин в равной степени. Осмыслив свою жизнь в целом, они
начинают планировать, что будут делать дальше, выбирают такую
линию поведения, которая в будущем поможет реализовать себя.
Большинство женщин, утратив финансовую стабильность и защищенность, начинают искать варианты для решения материальных
проблем, что заставляет их быть более самостоятельными, решительными и независимыми. Женщине хочется доказать всем и себе
самой, что она сможет всего добиться сама, без поддержки мужчины. В свою очередь, мужчины в будущем видят себя счастливыми,
нужными, значимыми, поэтому они начинают прикладывать усилия, больше работать, чтобы, с одной стороны, не думать об одиночестве, с другой – чтобы достичь вот этой значимости и необходимости.
Исследование показало, что после развода мужчинам и женщинам
становится тяжело осознавать себя в настоящем, радоваться жизни.
Мужчин тяготит их новое положение в настоящем, а женщин – еще
и проблемы в настоящем. Большинство опрошенных мужчин и жен-
162
щин ощущали свою несостоятельность и пустоту жизни, не могли
радоваться даже тем вещам, которые были им приятны до развода.
Мужчины и женщины стремились оказаться в будущем, с которым
связывали свои надежды на новую жизнь.
По результатам исследования мы установили, что после развода происходят изменения содержания в ценностно-смысловой сфере у мужчин и у женщин. Если до развода для мужчин и женщин
значимыми были семья, быт, они подчинялись своим внутренним
импульсам и желаниям, то после развода происходит трансформация ценностно-смыслового содержания личности и на первый план
выходит личная значимость, желание самоутвердиться, развиваться, они начинают делать то, что велят обстоятельства. Ценностно-смысловое содержание воплощается через активность, которая
выполняет функцию реализации значимого, как во внешнем мире,
так и во внутреннем. В активности у мужчин и женщин преобладает когнитивный компонент, то есть респонденты большую часть
времени вспоминали прошлые события из жизни, представляли все
то, что могло бы быть, если бы всего этого не было. Женщины анализировали свои поступки и поступки мужа, обдумывали различные
варианты выхода из сложившейся ситуации.
Для конативной стороны активности у женщин и мужчин было
характерно либо попытка решить возникшую проблему в процессе
и по окончании развода, либо они делали вид, что ничего не произошло, продолжали работать, учиться, занимались всеми теми делами, что и до развода. Результаты исследования разведенных женщин
и мужчин показали, что меньше всего они уделяли времени различным эмоциональным переживаниям, отчаянию, страху, тревоге,
вине, обиде, гневу, что характеризует аффективный компонент активности.
Итак, доминирующим уровнем выраженности смысложизненных
ориентаций разведенных женщин зрелого возраста является высокий уровень, что говорит о высокой степени осмысленности жизни.
При этом доминирующим уровнем выраженности рефлексивности
разведенных женщин зрелого возраста является средний уровень,
характеризующийся анализом трудной жизненной ситуации, поиском стратегии поведения в дальнейшем. Ярко выражены такие виды
рефлексии, как рефлексия прошлого и рефлексия будущего, сла-
163
бо – рефлексия настоящего и рефлексия общения и взаимодействия.
Стремление к личностной значимости разведенных женщин зрелого
возраста трансформируется и происходит в большей степени в культурной сфере жизнедеятельности (образование, культура, творчество и т. д.), нежели в витальной (материальный достаток, внешняя
привлекательность, авторитет и т. д.).
Адаптация студентов с шизофренией
Д. В. Четвериков –
профессор кафедры педагогики и психологии
Омской медицинской академии,
доктор психологических наук, кандидат медицинских наук;
М. В. Четверикова –
старший преподаватель кафедры психологии труда
и организационной психологии
Омского государственного технического университета
Одной из основных тенденций к обучению студентов в вузе яв-
ляется создание образовательной среды, в которой каждый участник
образовательного процесса сможет реализовать свой интеллектуальный и личностный потенциал. С позиций гуманистической психологии вузовская среда рассматривается не только как конвейер
по штампованию специалистов, но и как социальная ниша, где проходят годы жизни человека, связанные с наиболее активным развитием личности. Успешное обучение в вузе открывает широкие
возможности для самореализации личности в профессиональной
деятельности, а также позволяет обществу обеспечивать свое развитие и благополучное существование.
С задачами адаптации к обучению в вузе сталкиваются абсолютно
все студенты, и в ряде случаев для ее успешного прохождения даже
психически здоровым молодым людям требуется помощь, особенно если речь идет о студентах, приехавших из сельской местности,
иностранных студентах, а также студентах, имеющих иные причины
социально-психологической дезадаптации.
164
Если рассматривать данную проблему с точки зрения психологического сопровождения лиц, имеющих психические заболевания,
становятся очевидны некоторые особенности. Так, в случае с психически больными людьми мы не можем говорить о четко обозначенном временном отрезке, предполагающем трудности адаптации,
как, например, в случае со студентами из сельской местности. Течение заболевания, его дебют, периоды обострения мало поддаются
прогнозам и могут оказывать влияние на способности к адаптации
студента в течение всего срока обучения в вузе. Кроме того, особенностью студентов с психическими заболеваниями является невозможность открытого обсуждения их психического статуса и психических особенностей, связанная с законодательством1, что не дает
возможности оказывать им полноценную психологическую помощь
и сопровождение по месту учебы.
Одним из наиболее частых психических расстройств в студенческом возрасте является шизофрения. Данным заболеванием страдает около 1 % населения, а в студенческой среде этот показатель
достигает 5–7 %. Это связано с тем, что большинство дебютов заболевания приходится на возраст 15–24 лет. По данным Всемирной
организации здравоохранения, 45 млн человек (0,8 %) населения
планеты страдают шизофренией; число новых случаев в год составляет 4,5 млн2. В первые пять лет болезни выздоравливают не более
25 % больных, остальные в той или иной степени испытывают негативные последствия из-за рецидивирования и хронификации заболевания3.
Первая фаза шизофрении – непосредственно до или во время
первой манифестации симптомов, а также последующие 5 лет – является критическим периодом заболевания, когда возможна ранняя
вторичная профилактика психических нарушений и дезадаптации,
связанных с происходящими в этом временном отрезке наиболее
1
О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании : закон
Рос. Федерации от 2 июля 1992 г. № 3185-1. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
2
Дороднова А. С. Клинико-социальные и организационные аспекты помощи
больным шизофренией и расстройствами шизофренического спектра с первыми
психотическими эпизодами : дис. ... канд. мед. наук. М., 2006.
3
Каne J. М. Shizophrenia // New England Journal of Medicine. 1996. Vol. 334.
P. 34–41.
165
серьезными биологическими, психологическими и социальными изменениями1.
В этой связи психологическое сопровождение в вузе лиц, перенес-
ших первый эпизод шизофрении, является важной задачей организации помощи студентам, нуждающимся в особых условиях обучения.
Данный подход нашел отражение и в действующем Федеральном законе «Об образовании»2, который вступил в силу с 1 сентября 2013 г.
В данном документе отражена важнейшая тенденция развития образования в стране – организация получения образования обучающимися с ограниченными возможностями здоровья при создании
специальных условий (ст. 79).
В нашем исследовании были изучены психологические особен-
ности студентов, страдающих психическим расстройствами. В исследовательскую группу вошли 218 человек: 151 мужчина (69,3 %)
и 67 женщин (30,7 %) в возрасте от 18 до 26 лет. Отобранные респонденты были разделены на 3 подгруппы, из обследованных психически больных выявлена группа лиц, страдающих расстройствами
шизофренического спектра. В ходе исследования респонденты экспериментальной и контрольной групп изучались методом контрольных срезов (1, 2 и 3 курсы обучения).
В ходе исследования были получены следующие результаты от-
носительно социально-психологической адаптации (по методике
«Диагностика социально-психологической адаптации» К. Роджерса и Р. Даймонда в адаптации Т. В. Снегиревой). Средний показатель социально-психологической адаптации по экспериментальной
группе составляет 48,8 % ± 3,2 балла, что ниже среднего показателя
по контрольной группе (69,3 % ± 4,9, р < 0.1). Стоит также отметить,
что данный показатель по экспериментальной группе стабильно
ниже на всех трех курсах. Максимальный разрыв фиксируется при
изучении студентов 3 курса – 53,1% ± 2,8 % по экспериментальной
группе против 84,8 % ± 6,1 по контрольной (р < 0.01). Хотя в целом
средние показатели адаптации по экспериментальной группе стано-
1
McGlashan T. H. Early detection and intervention of schizophrenia: rationale and
research // Br. J. Psychiatry. 1998. Ol. 172. Suppl. 33. P. 3–6.
2
Об образовании в Российской Федерации : федер. закон от 29 дек. 2012 г.
№ 273-ФЗ // Рос. газ. 2012. 31 дек.
166
вятся несколько больше к 3 курсу, данная динамика свидетельствует
о замедленном темпе процессов социально-психологической адаптации у психически больных студентов. Респонденты контрольной
группы при этом демонстрируют стабильный рост показателя адаптации, респонденты с шизофренией – снижение показателей. Так,
на 1 курсе средний показатель адаптации составляет 36,2 % ± 1,4 %,
на 2 – 33,7 % ± 2,1 %, на 3 – 29,8 % ± 0,8 (р < 0.01, минимальный показатель по выборке), что мы связываем с нарастанием негативной
симптоматики и когнитивного дефицита.
Данные исследования уровня нервно-психического напряжения (по «Опроснику нервно-психического напряжения» Т. А. Немчина) распределились следующим образом. Средний показатель
уровня нервно-психического напряжения по экспериментальной группе составляет 44,7 ± 4,2, что выше среднего показателя
по контрольной группе (37,7 ± 3,1, р < 0.01), однако соответствует
слабой степени выраженности нервно-психического напряжения.
Респонденты с шизофренией демонстрируют стабильно низкие
показатели нервно-психического напряжения на всех трех курсах
(28,6 ± 1,2, 29,1 ± 1,7 и 26,3 ± 1,6 балла соответственно), при этом
средний показатель по подгруппе ниже среднего показателя контрольной подгруппы (28,0 ± 1,5 и 37,7 ± 3,1 балла соответственно,
р < 0.01).
Результаты исследования личностной тревожности (по методике
«Интегративный тест тревожности» А. П. Бизюка, Л. И. Вассермана, Б. В. Иовлева) были следующими. Средний показатель уровня
личностной тревожности по экспериментальной группе составляет 3,9 ± 0,2, что выше среднего показателя по контрольной группе
(1,9 ± 0,3), и свидетельствует о значительно более высоком уровне
тревожности. Данный показатель по экспериментальной группе стабильно выше на всех трех курсах и практически неизменен (3,9 ± 0,4,
4,0 ± 0,5 и 3,9 ± 0,3 балла соответственно), тогда как показатели контрольной группы имеют максимальное значение на 1 курсе, а затем
снижаются и остаются на новом уровне (2,4 ± 0,9, 1,7 ± 0,2 и 1,8 ± 0,1
балла соответственно, р < 0.01). Респонденты, страдающие расстройствами шизофренического спектра, демонстрируют относительно
стабильные показатели тревожности (2,1 ± 0,5, 2,6 ± 0,2 и 2,4 ± 0,4
балла соответственно), превышающие показатели по конт рольной
167
группе на 2 и 3 курсах, но наиболее низкие по экспериментальной
группе в целом.
Также разнится уровень удовлетворенности учебой (по ме-
тодике «Тест-опросник удовлетворенности учебной деятельностью» Л. В. Мищенко). Средний показатель уровня удовлетворенности учебой в экспериментальной группе несколько ниже,
нежели в контрольной (2,9 ± 0,3 и 3,2 ± 0,2 балла соответственно), но оба соответствуют среднему уровню по общей выборке.
Удовлетворенность учебой в экспериментальной группе ниже,
чем в контрольной на 1 (3,1 ± 0,3 и 3,7 ± 0,4) и 3 курсах (2,6 ± 0,2
и 3,4 ± 0,4, р < 0.01), но несколько выше на 2 (2,9 ± 0,3 и 2,4 ± 0,6,
р < 0.01). Респонденты, страдающие шизофренией, демонстрируют относительно стабильные показатели удовлетворенности
учебой на всех трех курсах (2,6 ± 0,2, 2,8 ± 0,1 и 2,8 ± 0,4 балла
соответственно).
Таким образом, процесс социально-психологической адапта-
ции в вузе студентов, страдающих психическими расстройствами шизофренического спектра, отличается как по динамике,
так и по уровню успешности от процесса адаптации условно здоровых студентов. Особенности процесса социально-психологической адаптации студентов с психическими расстройствами шизофренического спектра демонстрируют показатели тревожности,
нервно-психического напряжения, интегрированный показатель
социально-психологической адаптации, а также показатели удовлетворенности учебой. Показатели социально-психологической
адаптации студентов с психическими расстройствами шизофренического спектра свидетельствуют о трудностях, возникающих
у них в процессе обучения в вузе, и, соответственно, о необходимости реализации программы психологического сопровождения
этого процесса.
168
Русская музыка как особая форма
социально-философского мышления
Т. И. Чупахина –
доцент факультета культуры и искусств
Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского,
кандидат философских наук, доцент
Русская музыка как важная часть социальной ценности давно
требует более широкой кооптации в философские мировоззренческие структуры, определения и оценки той роли, которую она играет
в поддержании и реинтерпретации национальной идентичности, организации социума и формировании будущего нации.
Социально-философское осмысление русской музыкальной
культуры представляется нам через обращение к такого рода фундаментальным проблемам, как национальное бытие или же мировосприятие народа. Русская философия призвана рассматривать
специфические грани музыкального искусства, рожденные и взращенные на русской почве, поскольку у нее были свои на то причины
и исходные предпосылки в определении своего пути развития. Говоря иными словами, русская философия являет нам целый спектр
социально-философских идей, многомерных взглядов и концепций,
присутствующих во всем многообразии отечественной музыкальной
культуры в контексте ее исторического развития.
Вторая половина XIX в. явилась началом расцвета активной
музыкально-критической мысли. «Историческим веком» назвал
XIX столетие критик В. Г. Белинский. По его мнению, история сделалась теперь как бы общим основанием и единственным условием всякого живого значения: без нее стало невозможно постижение
ни искусства, ни философии1. Критики и публицисты Ю. К. Арнольд, Ф. М. Толстой, Н. Д. Кашин, А. Д. Улыбашев, А. С. Фамицын,
Ц. А. Кюи, Г. А. Ларош, А. Н. Серов, В. В. Стасов входили в когорту лучших представителей золотого века. Состояние русской мысли
в данный исторический период характеризуется небывалым подъемом. Начиная именно с этого времени можно говорить о российском
1
Орлова Е. М. Лекции по истории русской музыки. М. : Музыка, 1979. С. 237.
169
музыковедении как об автономной, особой области художественной
культуры. В музыкально-теоретических работах вышеперечисленных авторов можно найти немало интересных соображений общего
характера, касающихся общественной природы музыки, закономерностей исторического развития.
Cреди основных функций музыки этого периода выделялись со-
циальная, каноническая, коммуникативная, этическая, познавательная, просветительская, эмоциональная, гедонистическая, эстетическая, эйдетическая, философская и, конечно же, воспитательная.
Исключительное своеобразие музыкально-критической деятельности второй половины XIX столетия заключалось в том, что ее
определяли личности искренние и страстно желавшие служить
музыкальному искусству, сознающие и понимающие свою ответственность перед читателем и русской культурой в целом. Именно
они способствовали формированию феномена отечественного музыкально-критического сознания того времени, определяя в целом
формат мышления, который, в свою очередь, обладал целостностью, уникальными, неповторимыми свойствами, сгруппировавшимися вокруг целого ряда проблем в музыкальном пространстве
и в обществе.
В 90-х гг. ХIX в. в русском музыкальном искусстве наступает
время глубокого перелома, где «новое искусство определяется одним обобщающим термином «модерн», который ничего общего не
имеет с более поздним понятием «модернизм». Ю. В. Келдыш уточняет, что модерн – это не столько стиль в строгом смысле термина,
сколько отражение нового миропонимания, касавшегося разных
областей жизни. Русский модерн во многом отличался от параллельных явлений в западном искусстве. Его основы исследователи
находят в свободной русской философии, достигшей наивысшего
расцвета в этот период, идеях В. С. Соловьева, Н. А. Бердяева, братьев Трубецких, Ф. М. Достоевского. Имеется в виду их понимание
смысла искусства, противостоящее как идеям утилитарности – полезности, воспитательности, так и идеям искусства для искусства
или искусства развлечения1. Здесь важно подчеркнуть, что в худо-
1
История русской музыки : в 10 т. / Ю. В. Келдыш [и др.]. М. : Музыка, 1994.
Т. 9. С. 94.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]