Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Церковь и религиозное сознание в Новое и Новейшее время. Сборник обзоров и рефератов
.pdf
тельства социализма» (7, с. 188). Другие материалы Моравского
земского архива, использованные И. Ганушем, позволяют составить представление о том, как воспринимались идеи Второго Ватиканского собора моравскими католиками (7, с. 188–192).
В главе «Средневековый князь в секуляризированной Чехии»
(7, с. 194–210) рассказано о ключевом для понимания не только
религиозного, но и национального самосознания чехов образе –
святом
несколько связанных с ним «картин», по его собственному выражению, т.е. рассказывает о формах присутствия данного образа
в культурной жизни Чехословакии. В интересующий нас период к
фигуре св. Вацлава неоднократно возвращались как авторы эмиграционного журнала «Студие», так и чехословацкие католики: «В
ХХ в. она <святовацлавская традиция> была неисчислимое множество раз оживлена и актуализирована, как этого требовали общественные перемены и новые исследовательские подходы: это проявилось и в церковной среде, которая в ходе сего бурного века
неоднократно подавала импульсы к целостному познанию как
Средних веков, так и собственного настоящего» (7, с. 210).
национальных традициях в чешской католической среде» (7,
с. 211–231); ученый здесь разбирает взгляды на национальную историю таких чешских католических интеллектуалов, как Доминик
Пецка (1895–1981), Богдан Худоба (1909–1982), Рио Прейснер
(1925–2007), Зденек Ротрекл (1920), Карел Скалицкий (1934).
фии название «Юбилейный бонус: Тейяр в Чехии
с. 232–241). Как указывает исследователь, богословское и научное
наследие Пьера Тейяра де Шардена было живо воспринято как среди диссидентов, так и в эмиграции, а также среди философовмарксистов; кроме того, в «тайной церкви», более конкретно в окружении епископа Феликса М. Давидека, его идеи воспринимались
как руководство к
хословакии стала полем для испытания ряда новейших методик
исторического исследования; методология устной истории на этом
материале была использована сотрудниками Центра устной истории под руководством Мирослава Ванека: они провели ряд интервью (часть из них была опубликована) как с людьми, принадлежавшими в
князе-мученике Вацлаве (Вячеславе). И. Гануш описывает
Предпоследняя
Последняя глава носит неожиданное для научной моногра-
История инакомыслия при коммунистическом режиме в Че-
эпоху «нормализации» к инакомыслящим, так и с
глава посвящена «дискуссии о религиозных и
и Моравии» (7,
действию.
81
коммунистическими функционерами; кроме того, по результатам
своих исследований данного материала они издали сборник «Сильные? И бессильные? Политические элиты и диссент в период так
называемой нормализации: интерпретационные исследования биографических интервью»
1
(13). Интервью, собранные ими, пред-
ставляют собой уникальный исторический источник, в частности, и
по истории католической церкви в Чехословакии; эти материалы
позволяют не только углубить наше знание фактической стороны
событий, но и познакомиться с субъективным отношением к ним
самих участников. При составлении опросника сотрудники Центра,
кроме того, акцентировали внимание на повседневной
стороне
жизни своих собеседников, что вместе с той свободой, которой обладал каждый участник опроса в изложении своих воспоминаний,
наверняка придаст дополнительное измерение последующим работам историков.
Остановимся подробнее на статье Томаша Ниснера «Взгляд
на проблематику католического диссента в Моравии в период так
называемой нормализации» (14). Специфика выполненной Центром устной истории
работы отражается в структуре статьи. Во
введении автор следующим образом противопоставляет тайную
деятельность католической церкви другим формам оппозиции: «В
отличие от других диссидентских и оппозиционных движений в
период так называемой нормализации, которые в большинстве своем формировались фактически только в связи с появлением “Хартии-77”, хотя истоки их и можно
прослеживать с 1969 г., католическая церковь развивала свою неофициальную деятельность уже
с момента захвата власти коммунистами в феврале 1948 г.» (14,
с. 59). Обратим внимание, что здесь интерпретация автора отличается от интерпретации истории католического диссента Ярославом
Цугрой, о которой шла речь выше. По мнению Т. Ниснера, характерные черты, отличавшие католический диссент от
других оппозиционных движений, – это «строгая конспирация, что было, очевидно, связано с мрачным опытом 50-х годов, и – факт, несколько
противоречащий предыдущему утверждению, – неофициальная
деятельность верующих-диссидентов, – адресованная широкой
группе людей» (14, с. 60). Исследователь сосредоточился на следующих темах из восьми рассмотренных им интервью. «Молодость
1
Название сборника отсылает к эссе В. Гавела «Сила бессильных» (1978),
ставшему программным для диссидентского движения вокруг «Хартии-77».
82
и первые переживания, сформировавшие последующую позицию»
(14, с. 62–68) – в силу незначительности выборки и того, что рас-
сказчики принадлежат к разным поколениям, Т. Ниснеру здесь не
удалось выделить единой для всех схемы.
Второй раздел – «Вера как основание для включения в неофициальную католическую деятельность» (14, с. 69–76). Исследователь отмечает, что большинство рассказчиков воспитывались
традиционных католических семьях (14, с. 69). В качестве «причин
участия нарраторов в католическом оппозиционном движении»
(14, с. 76–82) Т. Ниснер выделяет такой личный опыт, как участие в
сопротивлении во время Второй мировой войны, тюремное заключение в 50-х годах, а также столкновение с другими формами преследований – лично или через своих близких (14, с
конкретной оппозиционной деятельности» (14, с. 82–94) – к ним
автор относит встречи верующих (с целью не только молитвы, но и
беседы), паломничества, работу с молодежью, катехизацию, самиздат, а также деятельность подпольной киностудии «Велеград».
Дальше Ниснер приводит выборку цитат, характеризующих
«столкновение католической оппозиции с коммунистической
властью и значение международной поддержки» (14, с. 94–100).
Название
спиративность католиков как фактор, определяющий их отношение
к гражданскому оппозиционному движению» (14, с. 100–103).
Согласно выводу исследователя, «католическая церковь в Чехословакии не стала ни моральной, ни политической опорой оппозиционного движения и не нашла в себе смелости выступить хотя бы в
защиту верующих, преследуемых
чих диссидентах, подвергавшихся преследованиям» (14, с. 102–
103). Как легко заметить, здесь Т. Ниснер в оценке роли католической церкви в диссидентском движении принципиально расходится
с другими историками.
Последний раздел озаглавлен «Падение коммунистического
режима, оценка посленоябрьского развития и дальнейшие судьбы
нарраторов» (14, с. 103–104). Оценка нарраторами событий, происходивших
ской Республике, далеко не однозначна, как это в целом свойственно бывшим диссидентам.
Книга, изданная в Брно Иржи Ганушем в соавторстве с политологом Станиславом Баликом «Католическая церковь в Чехословакии, 1945–1989 гг.» (1), имеет обзорный характер и представляет
следующего раздела говорит само за себя: «Кон-
режимом, не говоря уже о про-
в Чехословакии после 1989 г., а затем, с 1993 г., – в Чеш-
. 76). «Формы
в
83
собой, пожалуй, наиболее полный компендиум материалов по данной проблематике. Первая часть озаглавлена «События – структуры – позиции» и посвящена «анализу истории зримых, формальных
составляющих церкви» (1, с. 11), рассказу о внешних фактах церковной истории. Вторая часть «Культурные перемены – ментальности – духовность» носит менее структурированный характер;
здесь вкратце освещена история «скрытой» церкви
официальной, охарактеризованы различные течения внутри этих
направлений, а также влияние общественно-политических перемен
в этот период на судьбы и настроения верующих людей.
В первой части изложены уже известные нам факты, касающиеся религиозной политики в Чехословакии, а также взаимоотношений правительства Чехословакии и Ватикана. Отметим только, что, в
определение «восточная политика» Святого Престола и на понтификат Иоанна Павла II; они вполне традиционно отрицательно
оценивают результаты «Ostpolitik», проводившейся при папах
Иоанне XXII и Павле VI (1, с. 41–52). Перемены произошли с приходом папы-поляка – Иоанна Павла II. В главе «Епископы» более
подробно раскрываются судьбы высших церковных
хословакии. Вторая мировая война, а также процессы 1949 и
последующих годов привели к тому, что большинство диоцезов
Чехословакии остались без епископов (если и не формально, то
фактически). Режим, таким образом, смог добиться того, что власть
над епархиями получили генеральные или капитульные викарии,
назначавшиеся из числа верных государству священников (1, с. 83–
89).
изменении церковной ситуации в 80-х годах сыграл пражский архиепископ Франтишек Томашек, сперва лояльный к режиму, но
позднее – активный защитник прав церкви (1, с. 96–101).
против членов монашеских орденов и конгрегаций, действовавших
на территории Чехословакии. Мужские
части ликвидированы в результате так называемой «Акции К»
1950 г.; большинство монахов были распределены по нескольким
«интернационным монастырям» – фактическим аналогам тюрем (1,
с. 155–177). Авторы считают нужным подчеркнуть, что бытующее
в историографии представление о значительной свободе, якобы
существовавшей в 60-е годы, ошибочно: именно в начале этого десятилетия
отличие от Я. Цугры, авторы не склонны распространять
В этой же главе акцентируется внимание на том, какую роль в
В главе «Ордена» подробно охарактеризованы репрессии
ордена были по большей
прошла наиболее крупная волна процессов над членами
в противовес
иерархов Че-
84
католических орденов (с. 173). В отличие от мужских, женские ордена хотя и подвергались немалым притеснениям, но просуществовали на протяжении всей коммунистической эпохи; считается, что
это связано в первую очередь с тем, что государство не могло себе
позволить лишиться настолько непритязательных и квалифицированных работниц в сфере социального обеспечения. Однако
деятельность была ограничена такими сферами, как работа в домах
престарелых и санаториях для душевнобольных (1, с. 177–192).
Глава «Миряне» содержит несколько кратких биографий верующих из разных социальных слоев, подвергшихся репрессиям в
послевоенный период (литературный критик Бедржих Фучик,
поэты Ян Заградничек и Якуб Демл, крестьянин Богумил Черник,
дипломат и общественный деятель Вацлав
В главе «Католицизм и смена ментальностей после 1945 г.»
авторы рассматривают ряд методологических проблем, в частности, характеризуют два подхода к периоду 1945–1948 гг.: как к периоду свободы и возрождения межвоенной демократии либо как к
периоду «подготовительной, пре-тоталитарной фазы тоталитарного
режима, установленного в Чехословакии в феврале 1948 г. по
ветскому образцу» (1, с. 233). Этот период они объясняют как время «борьбы двух основных революционных идей» – идеи прав человека, родившейся в Англии и Франции XVIII в., и идеи русской
революции, «основанной на праве официальной власти определять
жизнь человека во всех областях его деятельности и мышления» (1,
с. 238).
В главе «Три направления церковной
дифференциация» выделены три течения в католической церкви
Чехословакии 1948–1989 гг.: официальная церковь, тайная церковь
и церковь в эмиграции. К наиболее активным общинам внутри тайной церкви принадлежали группы, сформировавшиеся вокруг
Ф.М. Давидека и Йозефа Звержины: последний являлся своего рода
связующим звеном между средой верующих и интеллектуаламидиссидентами (он подписал «Хартию-77» и принимал активное
участие в правозащитной диссидентской деятельности) (1, с. 239–
244). В качестве представителя слоя активных католиковэмигрантов исследователи выбрали Павла Тигрида, издателя ведущего «тамиздатовского» журнала «Сведецтви» (1, с. 244–246), и
писателя Яна Чепа (1, с. 246–254), им были посвящены отдельные
очерки.
Вашко) (1, с. 193–212).
жизни и ее внутренняя
их
со-
85
В главе «Избранные черты духовности чешской католической церкви» (1, с. 255–270) авторы подчеркивают консерватизм,
индивидуализм чешского католицизма в этот период. Особенностями его являются, по мнению исследователей, значительная роль
харизматических личностей и «женской духовности», а также формирование своего рода «менталитета подполья» (1, с. 259–261),
враждебного ко всему официальному, незапрещенному.
В главе «Метаморфозы
зована история феномена паломничества, под давлением режима,
по мнению авторов, понемногу превратившегося из массового мероприятия в сугубо индивидуальное (1, с. 276–278).
В главе «Собор в чешских землях» рассказывается об истории восприятия в Чехословакии перемен, произошедших в жизни
католической церкви в результате Второго Ватиканского собора
(1962–1965). Активным переводчиком нового
также его интерпретатором выступал монах-францисканец Бонавентура Боуше, и в книге его теологическим взглядам, не всегда
вполне ортодоксальным, посвящен отдельный очерк (1, с. 303–
310).
Заключительная глава работы носит название «Новый опыт
чешского католицизма, память и история». Исследователи подчеркивают, что, несмотря на страх, владевший обществом в тот период, своего рода «приватизацию» религии и навязанное верующим
«сверху» восприятие самих себя как меньшинства (в 1950 г. к католикам себя причисляли около 77% населения Чехословакии, в
1991 г. – 39% – с. 193), а также вынужденное или добровольное
сотрудничество ряда церковных деятелей с властями, опыт лагерей
и выживания в условиях подполья дал церкви положительный
опыт подлинно
мопомощи, обмена знаниями (1, с. 312–324). Тем не менее авторская характеристика «посленоябрьского» положения католицизма в
Чехии не слишком оптимистична; у истоков нынешней плачевной
ситуации, по мнению ученых, стояло отсутствие единой программы у различных внутрицерковных группировок в конце 1989 г. (1,
с. 325–326). Однако обновление католичества в Чехии произошло,
несмотря
книгу исследователи завершают вопросом, который «не свойственно задавать историкам: откуда берется этот внутренний импульс к
постоянным реформам и обновлению?» (1, с. 328).
христианского, братского сосуществования, взаи-
на все факторы, которые этому препятствовали, и свою
народного благочестия» охарактери-
римского обряда, а
86
В том же 2007 г. вышла книга Войтеха Новотного «Теология
в тени: пролегомены к истории чешской католической теологии
второй половины ХХ в.» (15), удачно сочетающая описание исторических фактов с анализом богословских воззрений ряда деятелей
подпольной церкви. История богословского образования в коммунистической Чехословакии изложена в главе «Тайное обучение
теологии в 1950–1989 гг.» (15,
ское богословие в чешских землях официально стало возможно
изучать только в одном месте – на Римско-католическом богословском факультете им. Кирилла и Мефодия Карлова университета в
Праге (вплоть до этого момента существовали два теологических
факультета, четыре диоцезных и пять монашеских богословских
колледжей). Хотя Ватикан напоминал, что
обеспечивать своим верующим образование независимо от государства, но в связи с масштабными репрессиями, постигшими католическую церковь в предыдущие годы, вышло так, что первые
подпольные «богословские школы» появились в тюрьмах, лагерях
и особых штрафных и так называемых вспомогательных батальонах, где содержалось много священников и монахов (15,
59). Автор подробно рассказывает о каждом из таких «университетов» с опорой на мемуары и архивные материалы. Кроме того, иногда люди ухитрялись организовывать обучение на работе, будь то
индивидуально, как в случае с Яном Конзалом, впоследствии епископом подпольной церкви (15, с. 62), или же в масштабах диоцеза,
однако при полной
слав Краткий, Ярослав Кадлец (15, с. 62–65).
«Оттепель», наступившая в 1968 г., естественным образом
привела к потере интереса к тайному изучению теологии: впрочем,
епископы Феликс Мария Давидек и Станислав Краткий, не доверявшие новым политическим веяниям, продолжали готовить тайных священников (15, с. 69). Фактически богословие снова ушло в
подполье только после 1970 г. В этот период францисканцы организовали два типа курсов: «Малая» и «Большая теология» – второй
курс предназначался для монахов, готовящихся к принятию сана, и
для отдельных монахинь; он воспринимался как полноценная альтернатива официальному богословскому образованию (15, с. 74–
78). Инициатива и основная работа по подготовке курсов исходили
от Яна
«университеты» были у доминиканцев, салезиан и иезуитов. Существовало также специальное просветительское «Общество Святого
Барты, который в 1980 г. был за это арестован. Собственные
конспирации: по этой схеме работали Стани-
с. 45–93). В апреле 1950 г. католиче-
епископы имеют право
с. 47, 52–
87
Духа и Матери Божией Девы Марии» Вацлава Дворжака, в котором
богословие преподавалось на основе учебника, изданного немецкой конференцией епископов для заочного обучения диаконов (15,
с. 82–84). Ян Конзал также организовал собственную учебную
группу (15, с. 85–88). Наконец, трехлетние курсы по изучению
догматического богословия создал в разных городах Йозеф Звержина (15, с. 88–92), а Ото
теологические семинары (15, с. 92–93). В заключение автор констатирует, что и теперь, в начале XXI в., пастырскую службу в Чехии
несут люди, прошедшие через те или иные «подземные университеты» (15, с. 95).
Третий раздел посвящен «католической богословской периодике 1948–1989 гг.». В 1949 г. в Чехословакии был ликвидирован
последний католический журнал
венства», основанный в 1828 г., и продолжающихся изданий богословской направленности в стране не осталось. Однако в задачи
правительства не входило уничтожение религии как таковой. Новый журнал «Духовный пастырь» (Duchovní pastýř) должен был
стать «инструментом перевоспитания духовенства» (15, с. 100).
Автор высказывает предположение, что название, аналогичное
словацкому «Духовному пастырю» (Duchovný pastier), существовавшему с 1917 г., было выбрано сознательно: коммунисты как бы
«переосмыслили» уже существовавший феномен (15, с. 101). В 60-е
годы, впрочем, «оттепель» коснулась и этого издания: все началось
с переводов Пьера Тейяра де Шардена; постепенно ссылки и переводы из зарубежных теологов стали появляться на страницах «Духовного пастыря» все чаще, сильно контрастируя
безупречными текстами (15, с. 102). В 1968 г. на первом заседании
«Дела соборного обновления» в квартире Каплана было решено,
что «Духовный пастырь» должен превратиться в качественное теологическое обозрение под названием «Via» (15, с. 103). Первый
номер «Via» был подготовлен уже в апреле 1968 г., с подзаголовком «Теологический журнал». Новый формат журнала должен был
способствовать
дрения ее в жизнь, а также транслировать в отечественную среду
зарубежные веяния (15, с. 106). Соотношение оригинальных работ
и переводов было два к одному, и чешские читатели имели возможность познакомиться с воззрениями Ива Конгара, Карла Ранера, Ганса Кюнга и др., а также с богословской мыслью
авторов – Бонавентуры Боуше, Йозефа Звержины, Ото Мадра,
слиянию богословской «теории» и практики вне-
Мадр проводил в Праге философско-
– «Журнал католического духо-
с идеологически
чешских
88
Йозефа Барты и т.д. (15, с. 107). Однако в мае 1970 г. ЦК КПЧ занялось реформированием существующих в государстве католических организаций, и «Via» получила прежнее имя (15, с. 109). Тем
не менее еще какое-то время обновленный «Духовный пастырь»
сохранял прежний уровень, но это продлилось только до 1971 г.,
когда было основано проправительственное Движение
ского духовенства «Pacem in terris», и его члены получили журнал
в свое полное распоряжение (15, с. 110–112). Издание просуществовало до 1990 г. (15, с. 113). В ситуации строгой цензуры в период
нормализации активизировался самиздат; в 1978 г. Ото Мадр и
Йозеф Звержина придумали «Теологический сборник», а в 1980 г.
появились «Теологические тексты». Этот журнал носил просветительский характер, в
миссией было объединить священников, монахов и католиковмирян, преодолеть изолированность, навязанную им извне (15,
с. 117). С 1990 г. «Теологические тексты» стали легальным изданием, а «Духовный пастырь» прекратил свое существование.
Характерно для чешской историографии в целом то, что
историю официальных периодических изданий – «Католической
газеты» (1948–1989), «Бюллетеня Государственного
тета католического духовенства» (1965–1968) и «Бюллетеня архиепископства пражского» (1955–1990), а также «Сборника теологических статей» (1982–1988) Войтех Новотный излагает в разделе
«Экскурс» (15, с. 122–131). Более или менее подробно в книге рассказано только о первом из изданий.
Следующая глава носит емкое название «Дальнейшие необходимые пролегомены» (с. 145–182). Авторская задача здесь –
«указать
лической теологии второй половины ХХ в. и до сих пор ждут
своего анализа». Первый такой элемент – доступ к заграничной богословской литературе. В 50-е – первой половине 60-х годов верующие были практически лишены этого доступа; ценные труды в
основном привозились тайком изВойтех Новотный излагает историю так называемой «послесоборной» Литургической библиотеки при пражском архиепископстве,
созданной в 1968 г.; первоначально она комплектовалась как раз на
основе этих посылок из-за рубежа, потом за ее фондами стали следить органы власти, но свою репутацию библиотека сохранила, и
теперь там хранится
Звержины (15, с. 146–147). При этом, однако, библиотека никогда
элементы, которые лежат в основе истории чешской като-
него всегда включалось много переводов; его
за границы в личном багаже.
наследие Франтишека Дворника и Йозефа
католиче-
мирного коми-
89
не могла похвалиться большим числом посетителей, особенно
священников (15, с. 148). Схожее значение имела и Архиепископская библиотека в Оломоуце (15, с. 149). Исследователь выражает
сожаление в связи с тем, что подробный анализ влияния текстов
зарубежных богословов на чешских теологов до сих пор произведен не был, и замечает, что «диспропорция между возможностями
и
их реальным использованием была весьма значительна» (15,
с. 150).
Последняя глава носит название «Чешские теологии умирающей церкви». Это «исследование, посвященное чешским теологам умирающей церкви 70-х годов ХХ в… Теологическая рефлексия в чешских землях второй половины ХХ в. представляла собой
борьбу, шедшую “в тени” правящего режима, что имело непосредственное влияние
Выражение «modus moriendi» церкви было впервые употреблено
Казароли и использовано Ото Мадром в своей статье, быстро
ставшей популярной. Мадр ставит вопрос о том, чего ожидает Бог
от членов умирающей церкви, и отвечает: интенсивного переживания жизни до последнего дня, спокойного принятия смерти и послушания
умирающему Христу (15, с. 190–191). Но в 1977–1978 гг. в чешских
землях церковь начала возрождаться, и впоследствии Мадр уже не
обращается к этой теме. В разделе, названном «Церковь в мертвенном оцепенении», рассказано о протестантском теологе Якубе
Трояне (15, с. 192–193), который в том же 1977 г. публикует статью
о «теологии проигрыша»; исследователь здесь выделяет следующий аспект его богословских воззрений: церковь, сконцентрированная сама на себе, ныне должна умереть, она может продолжать
жить, только свидетельствуя о своей вере. Другой протестантский
Теолог – Франтишек Тиралик (15, с. 193–194) – размышляет о
смерти церкви в смысле гибели веры в церковь. Йозеф Звержина
(15, с. 194–195) констатирует
умирает прежний человек и рождается новый, и в этом смысле о
смерти церкви говорить, безусловно, можно. В понимании францисканца Зденека Бонавентуры Боуше (15, с. 195–201), церковь как
эсхатологическое единство точно так же, как и человек, может
подпадать греху, а значит, смерти, отдаляясь тем самым от жизни
во Христе. Следующий раздел, посвященный полемике Звержины
и Боуше, озаглавлен «Церковь как эсхатологическое событие» (15,
с. 201–207). Звержина считал критику современного состояния
Богу до конца (15, с. 189); церковь в смерти подобна
на выбор тем для этой рефлексии» (15, с. 185).
, что в каждом верующем постоянно
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]