Хроники кинопроцесса. Выпуск 6 (фильмы 2012 года)

ПРИГОВОР ПРОШЛОМУ — ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ

прочие отмершие ныне у нас, но в цивилизованных странах все еще уважаемые профессии. Более того, в отличие от современности, в социалистическом прошлом можно обнаружить, пусть и миражом, но возникавшее перспективное будущее — что в какой-то степени и оправдывало подслеповатый героизм — будущее, которое обыч­ные люди, если и не могли, то непременно хотели построить. Од­нако связать трудоголиков прошлого с нашим временем — задача, похоже, непреодолимая. Куда ни поверни — упираешься в пресло­вутого менеджера, и тут с подвигами труба: тут — либо деньги, либо — телевизор, диван и тапочки (в зависимости от расшифров­ки — топ-менеджер ли это в РЖД или менеджер по клинингу в соседнем подъезде). При чем тут энтузиазм?

В некотором смысле, как показывает лента, все времена оди­наковы: рамки дозволенного всегда ограничивают возможности человека, и если у него нет бойцовского характера, пробиться ему в жизни сложно, пусть он хоть семижды талантлив. Не хо­чешь выглядеть бунтовщиком и хулиганом, и — о, боже — скан­далистом, не желаешь рисковать навлечь на себя гнев началь­ства — будешь всю жизнь сидеть у печки, тараканов считать. А победителей, известное дело, не судят; их поступки оправ­дывают: во имя родины, например, и приказ нарушить не грех. И Чкалов вроде бы не единственный талантливый смельчак (хотя и круче других) — советское время энтузиастов поставля­ло хоть отбавляй.

ПРИГОВОР ПРОШЛОМУ — ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ

И Ворошилов — подумай! — военлетов перед опасным полетом крестит.

Нет нужды констатировать, что картина очень схематична. В ней есть приметы времени — беспризорники, «чистки», тосты за Сталина; сделано много съемок «под документ». Но выглядит все дешево. Из интересного — тоже как скромный идеологический вброс в угоду перспективным реалиям — интерпретация женско­го образа. В сериале сюжетно повторен любовный треугольник из «Офицеров» (1971, реж. В. Роговой) в том ключе, что с Ани­симовым жена Чкалова Ольга могла бы кем-то стать, но выбрала участь скромной домохозяйки, обрела в этом счастье и внешне как будто не жалеет: долг офицерской жены. При этом муж ведет себя как попало, потому что у серьезного офицера «первым делом ... самолеты, ну а девушки ... потом»; считывать это, очевидно, надо следующим образом: так поступает «настоящий мужик». Но если в образе, созданном в «Офицерах» Алиной Покровской, все вре­мя жаль судьбу, то здесь другое. Жена-домохозяйка, как представ­ляется, скоро станет новым (-старым) мужским идеалом, вполне соответствующим нашему антиутопическому будущему. И как ни странно, «нью-эталон» этот действительно современен, поскольку легко объясним: в России 2000-х мужчины, в силу своей невостре­бованности в традиционных профессиях, стали претендовать на прежде чисто женские должности — кассира в магазине или клерка в банке, продавца в отделе ширпотреба и др. Скоро, как представ­ляется, они приступят к основательному вытеснению «соперниц» с их рабочих мест, определив, что самое место женщине — на кух­не и с детьми. Поэтому такой женский образ имеет все шансы стать реальным пропагандистским кинотрендом. Одно при этом непо­нятно — кто новоявленных кухонных рабынь обеспечивать будет: мужчина-«хозяйка кассы»1 много денег домой не принесет. Так что тут реальная антиутопия — из цикла «назад в будущее».

вый. При этом парень — не тряпка: знает больше, о других думает, судит не однозначно. Всем своим поведением доказывает, что «му­жик» и «брутальность» — это не слова-синонимы. Однако для на­шего времени — когда в моде укрощать тигров, летать с журавля­ми и покорять глубины океанов ради неожиданного обнаружения артефактов — это как-то несовременно. Наверное, и киношный Анисимов это понимает, и, поскольку его интеллигентность нужна государству как телеге пятое колесо, а любимая женщина выбрала другого, он потихоньку спивается. Согласно ходу сюжета, и гибель его с этим пороком (а мы с ним сегодня активно боремся) связана.

ПРИГОВОР ПРОШЛОМУ — ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ

ПРИГОВОР ПРОШЛОМУ — ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ

волит добрести до телевизора и из патриотических соображений высидит на картине без большого количества спецэффектов поло­женные полтора часа.

В принципе, тот факт, почему сценаристам в возрасте за 80 хочется писать о юных и для юных, медицина давно объяснила, другой вопрос — почему вместе с ними в детство впадают и теле­каналы, на полном серьезе закупающие подобный контент?

Итак, жила-была одна баба. В Любашах. И был у нее ангел-хра­нитель. Но до поры не ведала она о том и жила как все: корову Маню доила, огород растила, по воду ходила. Война грянула, вошел немец в деревню, и вдруг наполнилась событиями прежде размеренная жизнь Серафимы (Ирина Рахманова) — простой верующей бабы.

Сначала побежали от немца советские партработники. Но не просто им Любаши покинуть: все колхозному начальству правду в морду тычут и с повозок скидывают — видать, было за что, видать, совести у коллективизации не было, видать, умотали де­ревню. Но и к оккупантам им дорога закрыта — потому, партий­ные. Серафима баба малограмотная, политически неподкованная, однако это понимает, и, спасши, по случаю, главного «политиче­ского», от дури ему умные вопросы и задает: а чего ж землю-то отбирали? А может, не надо давить-то было, тогда б и злобы такой не было.

ПРИГОВОР ПРОШЛОМУ — ОПРАВДАТЕЛЬНЫЙ

ши с Парижем перепутали — не даром же обосноваться хотят. Полицаи из своих тоже не злые. Есть среди них два скомороха, ради интриги фильма всякие пакости устраивающие, но в основ­ном они люди «понимающие».

вать своему реальному смыслу. Авторский волюнтаризм в этом плане ничем не ограничен, и, морализаторствуя (часто по заказу) на патриотическую тему, недобросовестный режиссер или про­дюсер легко впихивает под вышеозначенную формулировку мас­су вымышленных событий, среди которых изначально скромное зерно реальной истории не просто теряется, но, порой, легко и с удовольствием искажается. Выглядит это, если говорить толерант­но, — нечистоплотно: втирать очки малограмотным людям не сложно, но неприлично1. Считывая сию мантру, не склонный к аналитическому мышлению доверчивый ум принимает все по­казанное на экране за чистую монету, поэтому автору, дающе- му в прологе вышеозначенную формулировку, с этого момента на свой счет в смысле возможных творческих претензий более обольщаться не стоит: транслируя через свое изделие конкрет­ную идеологию, он является лишь легкозаменяемым исполни­телем заказа. Более того — персоной, вполне довольной таким положением вещей.