Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Хроники кинопроцесса. Выпуск 6 (фильмы 2012 года)
.pdf
СНАЧАЛА ВСЕ УМЕРЛИ...
чай, просто пошуршать рядом. Атмосфера человеческого участия
заметна, и она так симпатично входит в каждый дом, с обыденностью уже неслышных слов и под «таривердиевскую» музыку.
В общем, картине легко предъявлять разного рода претензии, и
в первую очередь к уровню проблематики. Она не является плодом
творческого беспокойства художника, а просто — производное от
стратегии кинобизнеса: делать массовое кино, поддерживающее
простые истины. Ходульность замысла заметна, заведомые выводы понятны, того чувства, которое так или иначе сопровождает
фильм-открытие, — вот он, выход куда-то наверх — нет. Но в том
признании, которое картина получила, есть своя правда: понятно,
что надо как-то исправлять нелепый крен в сторону холодных и
излишне абстрактных или полных мизантропии и страхов картин, сконцентрированных на малоприятных особенностях мира.
Победа фильма на «Кинотавре» обозначает, по-видимому, одну
простую вещь — потребность зрителей в том, чтобы кино приблизилось, наконец, к современности и «поворотилось лицом» к
людям. Пора ему вернуться из загробного мира и заграничных
пространств, у него и здесь есть дела. Не напрасно само название «Я буду рядом», не имеющее никакого прямого отношения к
фильму и, кажется, никем из персонажей не произнесенное, завораживает — просто чувством человеческого присутствия.
Нина ЦЫРКУН
ШЕСТЬ АВТОРОВ
В ПОИСКАХ ЗРИТЕЛЯ
Дебюты-2012
Трудно сегодня определить круг дебютных полнометражных
игровых лент, причем не только потому, что они редко попадают
в прокат. Например, по данным Гильдии киноведов и кинокритиков Союза кинематографистов РФ, опубликованным в газете «СК
Новости» №1 от 21.01.2013, в дебютах значится фильм Светланы
Басковой «За Маркса…». Однако в фильмографии Басковой до
этой картины значатся полнометражные игровые ленты «Кокки — Бегущий доктор» (1998, 80 мин.), «Зеленый слоник» (1999,
86 мин.), «Пять бутылок водки» (2002, 90 мин.). Также упомянут в списке дебютов и фильм Георгия Параджанова «Все ушли»,
но это копродукция, совместное производство Грузии, Чехии и
России, а национальная принадлежность картины определяется в
соответствии с финансовым вкладом продюсирующей стороны.
«Кинотавр» назвал лучшим дебютом фильм «Дочь» Александра
Касаткина и Натальи Назаровой, но у Касаткина (по сценарию
Назаровой) уже был полнометражный фильм «Слушая тишину»
(2006). Многие фильмы (например «Аварийное состояние» Всеволода Бенигсена, «6» Тимура Шеина, «901 километр» Бориса
Куломзина, «Марцефаль» Сергея Кальварского и ряд других) не
представилось возможности увидеть. Поэтому, хотя в 2012 году
дебютов, как и прежде, было довольно много, в данном обзоре
ограничусь наиболее репрезентативными лентами из тех, которые
увидеть получилось. Они разнообразны по жанру и по стилю, их
54
ШЕСТЬ АВТОРОВ В ПОИСКАХ ЗРИТЕЛЯ
трудно собрать под ярлыком некой «волны», но в них чувствуется
свежесть, желание найти свой киноязык, а также социальный пафос. Так что можно сделать важный вывод: все аспекты живого
кинопроцесса нашли свое отражение в дебютах.
Хирургическим путем
Официально жанр этого фильма определен как комедия.
Смешные эпизоды и вправду есть. Например, краткая характеристика гинеколога Ромы, «специалиста по всем женщинам района». Рассказ о нем сопровождается чередой сверхкрупных планов
женских губ, явно репрезентирующих здесь пресловутую vagina
dentata. А вообще здесь актеры часто смеются над своими якобы шутейными рассказами, хотя зрителю в эти моменты вряд
ли смешно. Типично, видимо, медицинская история: доктор Чехов тоже называл свои пьесы комедиями, а на сцене получались
драмы; иные режиссеры пытались их ставить смешно, главным
образом за счет актерской экзальтации, но опять же зрителя натужное комикование не заражало. Я, во всяком случае, успешных
примеров не помню. Вот и «Доктор» Владимира Панкова по пьесе и сценарию Елены Исаевой (вербатима — записи рассказов
реального провинциального врача из астраханской губернии Андрея Гернера) если и комедия, то черная. Впрочем, у фильма есть
и другие жанровые атрибуции, более нейтральные что ли. Прежде всего — саунд-драма, жанр, хорошо известный московским
театралам. Известно им и некоммерческое партнерство «Студия
SounDrama», которое то ли дало название жанру, то ли само было
названо исходя из особенностей первой его постановки («Красной ниткой») в 2005 году. Идейно-художественный руководитель
студии — Владимир Панков, провозгласивший (совместно с Ольгой Бергер) творческим принципом этого содружества артистов в
самом широком смысле слова (то есть не только актеров, но также
музыкантов, художников и что существенно — звукорежиссеров,
да и сам Панков — и режиссер, и актер, и музыкант) отсутствие,
условно говоря, всяческих принципов, то есть канонов и правил,
55
ХРОНИКИ КИНОПРОЦЕССА
отважное смешение жанров и стилей. Но у «Доктора» есть еще
один жанровый ярлык — «зонг-опера», а это уже отсылает нас в
новом направлении — к Бертольту Брехту (тоже, между прочим,
обучавшемуся на врача в Мюнхенском университете, а военную
службу во время Первой мировой проходившему санитаром в
госпитале) и, соответственно, брехтовскому театру с его эффектом очуждения. Художественный прием неожиданно рифмуется с
тем, что доктор-рассказчик (Андрей Заводюк) в фильме, беседуя
с самим же собой в молодости (Александр Кудрявцев), с высоты
опыта называет «экранированием», абстрагированием от больного. «Ведь если все время смотреть за занавеску с анестезиологом,
ничего хорошего не выйдет».
«Доктор» отсылает не только к этому брехтовскому фирменному ярлыку, а прежде всего вообще к эпическим принципам построения театра. Так что принципиальное отсутствие канонов приобретает в методологии Панкова этакий базаровский (приплетем
сюда еще одного доктора) обертон с противоречием в самом себе.
Фильм, снятый по пьесе, а точнее — по спектаклю «Док.Тор»,
поставленному Панковым по этой пьесе, называется «Доктор»,
то есть ставит в центр, заостряет наше внимание на фигуре заглавного героя. Но он очень редко — сколько помнится, только
в начале и в финале фильма остается на экране один, а все время
появляется если не в гуще, то рядом, на фоне, перед (организованными) группами людей, как в «эпическом театре» Брехта. Фильм
и начинается с того, как на сцене перед микрофоном появляется
седой мужчина в пыльных ботинках, ставит на пюпитр потрепанный портфель, закуривает… и дальше на фоне «картинки» идет его
закадровый рассказ. И тут же нас опять возвращают к театральной
сцене, где доктор-рассказчик оказывается в кругу людей в белых
халатах, смачно произносящих красиво звучащие, но жутковатые по смыслу латинские названия: гангрена, абсцесс, сифилис…
Из этого круга (а сценический круг еще и вертится, будто утверждая дурную бесконечность повторяемых событий) ему уже не
вырваться никогда. «Для меня главное было, хоть это и банально
звучит, — задать много-много вопросов людям. А главный из этих
вопросов — неужели ничего не изменится? неужели не сможем
56
ШЕСТЬ АВТОРОВ В ПОИСКАХ ЗРИТЕЛЯ
измениться и мы сами?» — сказал Владимир Панков в одном из
интервью. Похоже, что да, не изменится. Автор сценария Елена
Исаева не скрывает, что вдохновлялась «Записками юного врача»
Булгакова. Напоминанием об этом служит огненно-рыжий петух,
расхаживающий по столу — у Булгакова в «Полотенце с петухом»
он был зарезан в честь новоприбывшего доктора. Действительно, деревушка, в которую прибыл доктор Андрей, очень похожа
на булгаковское Мурьево, только вот инструментарий там был
такой, что вчерашний студент даже не всякой вещи назначение
знал, а в аптеке было полно заграничных патентованных средств
и не было разве что птичьего молока. А в финале фильма такой
же выпускник, только зовут Сережа, приедет на том же древнем
автобусе в то же Барятино, откуда опять разбежались врачи. И
там встретят его такие же равнодушные коллеги, оживляющиеся
только при виде бутылки, а полный радужных надежд Сережа,
не подозревая об опасности (дело было после Чернобыля, только
информация никакая насчет радиации народу не поступала), улыбается нам с экрана и оглушающе громко звучит дурацкая песенка «Ты целуй меня везде…».
Так или иначе, молодой доктор в Мурьеве (как и в фильме
А. Балабанова «Морфий», поставленном в том числе по мотивам этого рассказа Булгакова) был практически один, а в фильме
Панкова — несмотря на то, что постоянно повторяется реплика
о разбежавшихся врачах — они фигурируют целыми группами, «ансамблями». В конце фильма Андрей Дмитрич «по-брехтовски», глядя в камеру, открытым текстом предъявляет нам свои
жалобы: говорит про отсутствие оборудования, хирургических
перчаток, а еще вот и льготы собираются отменить. Он как на
митинге движется по больничному коридору, тесно окруженный
врачами, сестрами, нянечками, и все они смотрят куда-то вверх,
то ли к верхам взывают, то ли прямо к небесам.
Воинствующий индивидуализм эпохи первоначального накопления капитала с его робинзонадой уступает место коллекти
визму — кстати, то же самое произошло в американском кино
в эпоху Великой депрессии, когда Джон Форд, имевший, между
прочим, особый вкус к эпике, установил моду на мужское содру-
57
ХРОНИКИ КИНОПРОЦЕССА
жество — на земле, на воде и под водой. Но в отличие от проникнутого энтузиазмом, «пассионарного» коллективизма 30-х,
отраженного и в нашем кино тех лет, взять хоть «Семеро смелых», нынешний какой-то усталый; это случайный союз людей,
сбившихся в стаю от безнадеги, от того, что больше некуда деться и как будто заранее знающих о собственной обреченности, но
тем не менее продолжающих тянуть лямку жизни как интуитивно
ощущаемый долг. «Профессия — вот что держит», — как говорит
доктор. «Кто-то должен это делать».
В фильме Панкова эпичность просторов родины великой, на
которых теряется, нивелируется, да что там — потихоньку гибнет,
спивается заглавный герой — задается в начале и она же завершает историю. А так все происходит в основном в утлых интерьерах провинциальных больничек или же на пыльной сценической
площадке. Условная эпичность заставляет вспомнить о том, что
роль времени в России выполняет пространство. В связи с этим
забавно вспомнить, что американский историк Дэниэл Джозеф
Бурстин то же самое говорил про рождение нации в своей стране.
Но длилось это не очень-то долго (с точки зрения историка), достаточно лишь для того, чтобы нация обрела собственную общую
историческую судьбу. В России же это константа, о чем, в сущности, и говорит «Доктор»: проходят годы, меняются политические
формации, а человеку на этой территории одинаково плохо, неуютно и одиноко, несмотря на то, что общая судьба нации давно
вроде бы состоялась.
События в фильме начинаются в глухую советскую пору:
выпускник медвуза прибывает интерном в деревушку где-то в
Брянской области, откуда все врачи разбежались. И попадает почти в сюрреалистическую атмосферу лечебного заведения, где
йод и тот разбавленный, а больше вроде никаких других препаратов и не имеется. Год спустя он оказывается в другом месте, но
на удивление похожем на первое, и условия все такие же. Чтобы
произвести ампутацию бедолаге Коле, попавшему под трактор,
хирург долго искал инструмент и нашел только ржавый обломок
маленькой пилки джингли, с помощью которой и «сформировал
культю», чтобы можно было потом на нее как-то протез при-
58
ШЕСТЬ АВТОРОВ В ПОИСКАХ ЗРИТЕЛЯ
способить. Коля, конечно, был врачу благодарен, но иной раз эти
трудовые подвиги заставляли Андрея усомниться в том, зачем
он все это делает, ради чего надрывается. Тем более что пока он
запущенную язву оперировал, жена-пианистка ушла к контрабасисту и дочку с собой увела. Вставная новелла про семейку, где
три женщины — теща, жена и дочь гнобят тщедушного безобидного мужичка, избитого ими однажды так остервенело, что кишки на спину вылезли, героически прооперированного, а потом
супружницу свою зарезавшего на автобусной остановке, как-то
и вправду заставляет задуматься о том, стоят ли усилия врача по
спасению таких жизней. Вот один из тех вопросов, который, возможно, хотел нам задать Владимир Панков.
Между тем общий внешний настрой фильма — шумно веселый, иной раз залихватский, особенно в сценах из бытовой жизни райцентра, где гремит зазывная песенка группы «Руки вверх»:
«Ты целуй меня везде…». Андрей Заводюк в роли Андрея Дмитрича, стоя перед микрофоном, без пафоса и надрыва вспоминает себя, молодого, подает текст от рассказчика, а группа щеголеватых врачей и сексапильных медсестричек, приплясывая и
прихлопывая, его реплики перепевают и перетолковывают. Надо
сказать, что «Доктор» получил на кинофестивале в Выборге две
премии — приз Фонда Станислава и Андрея Ростоцких, а также
диплом большого жюри, выданный за «смелость и оригинальность музыкального решения».
Режиссер, перенося на экран театральную постановку, изменил
темпоритм, воспользовавшись возможностями кино для звукового
монтажа (надо отдать должное звукорежиссеру Дмитрию Чернову), который стал основным стержнем фильма, связывая воедино
всех участников событий: роженица в палате, теряя сознание от
боли, заводит песню, а врачица на сцене ее продолжает. Зонги или
аккомпанемент на баяне в исполнении баяниста (Сергей Родюков)
в белом халате, надетом на ватник, и с рюкзаком, из которого торчат
какие-то крылья) не кажутся вставными номерами, они органично
вплетаются в ткань рассказа доктора. А сам этот сопровождающий
доктора баянист, сложивший крылышки, только один и хранит Андрея Дмитрича: должен же кто-то о нем думать.
59
ХРОНИКИ КИНОПРОЦЕССА
Мне кажется неслучайным, что именно сейчас появился этот
фильм с героем на фоне коллектива — одновременно с картиной
Светланы Басковой «За Маркса…», одновременно с обсуждением
в программе Александра Архангельского на телеканале «Культура» проблемы «возвращения к марксизму»1. Россия вступает в
эпоху зрелого капитализма со всеми присущими ему противоречиями. Соответственно постепенно созревает и сознание новых
общественных классов, которые начинают пробовать свой голос.
Социальный дарвинизм
Трудно сказать, что толкнуло шоумена, «уральского пельменя», героя «Нашей Раши» и «Прожекторапэрисхилтон» Сергея
Светлакова взяться за продюсирование триллера «Камень», который поставил дебютант Вячеслав Каминский (сц.: Юсуп Разыков). По-видимому, это было нечто сродни тому, как после изрядной порции сладкого хочется чего-нибудь кислого или соленого.
Или, если использовать хлесткую фразу героя Светлакова из этого фильма, — желание «разрубить узел судьбы».
Пересказывать сюжет неинтересно; по авторской логике, это
история о том, как затравленный в детстве воспитателями бывший детдомовец решает взять реванш за обиды, полученные не
только от взрослых, но и от своего дружка-подростка. Изживая
детскую травму, сначала он заколол ржавым гвоздем в сердце
бывшего физрука (ныне пенсионера); на очереди воспитательница, для оправдания протагониста выступившая с саморазоблачительным монологом о том, какие негодники все детдомовцы.
Но «гвоздь программы» — похищенный ребенок, сын олигарха.
Характерно, что олигарх и есть тот самый бывший детдомовский
дружок-предатель. Однако и сам Петр (он же выбравший себе по
евангельской, видимо, аналогии прозвище Камень) далеко не бедствует, разъезжая в сверкающем дорогом внедорожнике. Похищение совершено не с целью наживы, а по идейным соображениям:
1
Марксизм возвращается? // «Тем временем» с Александром Архангельским. URL:
http://tvkultura.ru/video/show/video_id/160834/brand_id/20905 (дата обращения: 03.01.2013).
60
ШЕСТЬ АВТОРОВ В ПОИСКАХ ЗРИТЕЛЯ
в обмен на мальчика Славу «Дядя Камень» требует от его отца совершить самоубийство. Далее на протяжении фильма идет вялая
телефонная разборка между похитителем и его мишенью; зрителю предлагается попереживать за вовсе несимпатичного человека (Николай Козак), который, судя по всему, все решает, как ему
лучше поступить — самому убиться, или придумать какую-нибудь хитрую уловку, спустить дело на тормозах…. По ходу дела
«Дядя Камень», суровый, но, по-видимому, справедливый, дает
своему семилетнему пленнику уроки жизни, которые вынес из
тяжких детдомовских времен: «Как в свой класс придешь, сразу
дай в глаз кому-нибудь». Камень вообще любит учить, причем
говорит преимущественно афоризмами, будто доморощенный герой «Бойцовского клуба». Проститутку (Валда Бичкуте), которую
вроде бы себе в законные супруги готовит, снабжает целым кодексом
семейной жизни, начиная с главного правила: «Семья — это стая,
где жрать нужно вместе, а спать — раздельно», а главное — чтобы
не было детей: «Нет в мире ничего страшнее младенца. Это я тебе
как детдомовец говорю».
Фильм снят по роману известного сетевого автора Юрия Бригадира «Не жить»; и роман, и сценарий по нему явно были рассчитаны на жанр психологического, если не сказать экзистенциального,
триллера. Но как-то по ходу дела замысел упростили, а в итоге результат оказался межеумочным. Достаточного напряжения, несмотря на все старания артистов, не хватило, жанр просел, заглавный герой — несмотря на все попытки Светлакова придать ему мрачную
значительность, а оператора (Руслан Герасименков) подсвечивать
его снизу, как в старинных хоррорах — не оставил никакого впечатления, кроме недоумения. Возможно, дурную шутку с создателями
фильма сыграл автор книги, который, вполне в духе времени, смешал добро и зло до полной неразличимости. «Я, — говорит его герой, — как и большинство народонаселения, хороший плохой. Или
плохой хороший, кому как нравится». Объемность образа достигалась за счет внутреннего монолога, но огромный текст вместить
в фильм невозможно. И в итоге то, что находит свое объяснение
или, по крайней мере, raisond’etre, в повести талантливого писателя,
должного визуального аналога не нашло.
61
ХРОНИКИ КИНОПРОЦЕССА
Хотят ли русские «войны»?
Премьера докьюдрамы Андрея Грязнова «Война» (сц.: Андрей Князев) состоялась в программе «Форум» 62-го Берлинского кинофестиваля. Это не документ, но воспроизведение
реальных событий самими героями, несколько дней из жизни
членов арт-группы «Война». Эта группа стала известна серией скандальных уличных акций, например, переворачиванием
милицейских автомашин, подвешиванием в супермаркете Ашан
чучел трех гомосексуалистов и двух таджиков «в подарок» мэру
Лужкову и акцией под названием «Х… в плену у ФСБ!», которая состоялась в ночь на 14 июня 2010 года в Санкт-Петербурге
в день рождения легендарного Че Гевары. Активисты группы
в течение нескольких секунд краской из канистр изобразили
гигантский фаллос на Литейном мосту. Ночью при разведении
моста рисунок поднялся аккурат напротив здания ФСБ. Один
из участников акции, он же герой фильма, Леонид Николаев,
был задержан. А в апреле 2011 года акция получила премию VI
Всероссийского конкурса современного визуального искусства
«Инновация» в номинации «Произведение визуального искусства». 16 сентября 2010 года в ходе акции в Санкт-Петербурге
активисты группы перевернули несколько милицейских машин.
Леонид Николаев и Олег Воротников (еще один герой фильма
Грязева) были задержаны в Москве 15 ноября 2010 года и отправлены в следственный изолятор, где пробыли до 24 февраля 2011 года. Активистка арт-группы «Война» Наталья Сокол
(Коза) была объявлена в международный розыск — против нее
возбуждено уголовное дело за оскорбление представителя власти и насильственные действия в отношении представителя власти. (Теперь у нее родился второй ребенок.)
В фильме реконструированы события «Дворцового переворота» и использована видеозапись изображения фаллоса на
мосту. Автор фильма не скрывает своих симпатий к действиям
радикальных акционистов, которые пытаются превратить политический протест в веселое и яркое действо. Отношение к этим
попыткам в российском обществе неоднозначно, у участников
62
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]