Хроники кинопроцесса. Выпуск 6 (фильмы 2012 года)

ждански активное течение. Но люди, слава богу, живы и творче­ски активны, и шумит рядом круг верных поклонников — Бала­банов едва ли не единственный артхаусный режиссер, у которого есть не просто почитатели, а популярность, как есть она у того же «АукцЫона» или переживающего третью реинкарнацию «Аква­риума». Но важно понимать: Балабанов — аутентичный осколок той культуры. Время для него остановилось, и мир для него такой, каким был двадцать лет назад. Эта картина — не о времени, во вся­ком случае, не о нашем времени и ни о каких «острых проблемах современности», она — о поколении.

ния стала их постоянным спутником, как способ примириться с самыми разнообразными сторонами жизни. Важная особенность: индифферентность к идее, и особенно — к глобальной социаль­ной идее, обернулась заодно и равнодушием к гуманистическим ценностям, с их надеждой, априорным постулатом о том, что че­ловек — существо достойное и с искрой божьей. В обстановке кризиса идеи наступило естественное признание равновеликости всех вариантов мировоззрения; в этом мире кочегар и бард при­нимались одинаково, и потому мало где с таким приятием (окра­шенным, правда, интеллигентским юмором) рассказывают исто­рии типа «троих убил, исповедовался, в бане сижу».

С виду — гораздо более уютная. Формально современность отра­жена едва ли не в большей части картин для массового зрителя, но, как и сказано, они не слишком много открывают в современ­ном человеке, главным образом являясь историей «притирания» универсальных жанровых клише ради создания востребованного на российских просторах отечественного варианта мелодрамы, комедии, триллера. По количеству фильмы неохватны для ана­лиза, бегло можно упомянуть несколько характерных трендов и примеров.

к появлению своего рыцаря. И «Ирония судьбы», и «Служебный роман» уже подверглись культурным манипуляциям и обрели ре­мейки; между тем вот их настоящий наследник — городская сказка в старом добром стиле, с психологической полнотой характеров и в обрамлении картин знакомой городской суеты, нашего общего мегаполиса, в котором хорошая история может случиться с каж­дым. Фильм «Небесный суд» Алены Званцовой вызвал большие зрительские симпатии, он сделан в жанре притчи. Званцова — автор (в качестве режиссера, а чаще сценариста) нескольких по­пулярных сериалов, включая судебную драму «Ваша честь», так что имеет опыт в создании популярного на ТВ формата житей­ско-криминальной драмы; в зале суда рассказываются истории разных людей, как бы втягивая зрителя в поток обычной жизни. Отдаленный прототип формата — «Следствие ведут знатоки». Режиссер, она же сценарист, перенесла заседания суда в небес­ную канцелярию (нечто вроде Чистилища), создав симпатичную и остроумную фантазию на ту же тему — близкие всем житей­ские истории. Никаких мессианских задач режиссер не ставит, сложных философских размышлений в свой фильм не вклады­вает, придав небесному суду вполне земные свойства: там своя волокита, казуистика, присяжные со всеми недостатками, а суд вершит замечательный тандем — прокурор (К. Хабенский) и ад­вокат (М. Пореченков), бывшие в жизни друзьями. Эта парочка по-своему привязывается к «грешникам» и к тому же постоянно возвращается к земным воспоминаниям, и то и дело отправляет «подсудимых» обратно на землю — довершить свои мирские дела. Примеры разбирательств забавны и поучительны, их ге­рои — это простодушный пастор, утонувший, пытаясь пройти по воде аки по суху, или ханжа, приумножавший добрые дела, стре­мясь по дешевке проскочить в рай; типажи колоритны (очень по­тешны влюбленный медведь Пореченков и предмет обожания — простушка-зубной врач в исполнении Анны Михалковой), клише изящно обыграны — чувства связывают людей и через вечность, правда, порой не без помощи снующего туда-сюда итальянистого амура. В целом перед нами просто людской мир с очень понят­ными проблемами, «потусторонний» акцент лишь придает психо-

логическим зарисовкам щемящую ноту, напоминая о конечности жизни и грядущем расставании с близкими.

Важным трендом остаются попытки адаптировать западные образцы жанра и создать так называемый российский блокбастер, используя популярные голливудские клише. Интересна в этом от­ношении история Рената Давлетьярова, инициировавшего и под­державшего в качестве продюсера энное количество натужных, как представляется, хитов, включая «От 180 и выше» и несколько «Любовей-морковей». В этом году он сам выступил в качестве режиссера, и один за другим выпустил два фильма — комедию положений «Моя безумная семья», сделанную как бы вдогонку к «Моей большой греческой свадьбе», и триллер «Стальная бабоч­ка» — респект знаменитой «Никите». Первый фильм — история о молодом рекламщике (И. Стебунов), который попадает впросак, пытаясь познакомить свою семью с родителями невесты. Дей­ствительно, чудак-ученый (отец героя; исполнитель — Андрей Панин) совсем не пара лощеному бизнесмену (Л. Ярмольник), что и рождает ряд комических ситуаций. Их, впрочем, видели уже во многих хитах, от «Птички в клетке» (где родителями были гей

-пара и консервативный политик с супругой) до «Моей большой греческой свадьбы», где фамильные знакомства осложнял эк­зотический национальный колорит семейства невесты. Трудно сказать, отчего первый фильм получился плохо организованным капустником, но во второй картине чувствуется уверенная режис­серская рука. «Стальная бабочка» — история попавшейся на во­ровстве отчаянной девицы Чумы (Д. Мельникова), которую сле­дователи решили использовать как подсадку для маньяка. Девуш­ка — по меньшей мере неординарного характера, и возникшая в ней любовь к следователю (А. Белый) способна превратить ее в монстра, который будет убивать или создавать опасные ситуации, лишь бы удержать его рядом. Интересно, что режиссер избежал соблазна поставить очередной фильм о маньяке (а Чума — потен­циальный маньяк), избежавшем наказания, и таким образом еще раз напомнить об иррациональном зле, притаившемся в мире. Его картина — об одержимых натурах, которым трудно, но возможно справиться с собой, и в каком-то смысле это фильм о становлении

характера. Прекрасно придуман финал (как будто нарочно под­вернулась Чуме возможность анонимно совершить преступление, для раскрытия которого она вновь понадобится следователю), в котором мы буквально видим, как в эти минуты идет внутренняя борьба, и стушевывается и отступает (вопреки распространен­ному клише) темная сторона натуры героини. Удивительно, как два фильма продюсера-режиссера отличаются один от другого. В последнем вместо заимствований — понимание внутренних механизмов работы жанра, свободная ориентация в его моделях. В актерской команде — никакой разболтанности, а самом сюже­те — внятная психологическая подоплека, которой далеко не все­гда обременены триллеры. В целом фильм не только удовлетво­ряет потребность в острых эмоциях, но и кое-что рассказывает о человеке. Вообще, «Стальная бабочка» заставляет вспомнить о том, что задолго до «Любовей-морковей» ее автор был просто ки­номаном, а также и директором на таких картинах, как «Черная роза — эмблема печали…» Соловьева и «Нога» Никиты Тягунова.

нотавре», с другой — «порадовал» массового зрителя лирической комедией «8 первых свиданий».

Лучшие силы студии написали для фильма сценарий (целый список фамилий), режиссерами стали фигуры номинальные (Д. Додсон, А. Маляревский), главную роль исполнил Влади­мир Зеленский. Фильм — история-сказка о современных Ада­ме и Еве (О. Акиньшина). Перипетии картины строятся на том, что герои еще не знают о предназначенности друг другу, и лишь нелепая странность держит их рядом — где бы они ни заснули, утром просыпаются в рекламных интерьерах какой-то выставки, и затем тратят весь день на то, чтобы объяснить свое ночное от­сутствие вторым половинам. В финале мы узнаем, что все заду­мано свыше, а один чудак-архитектор сказке поспособствовал: услышав легенду о том, что есть где- то на свете Адам и Ева, и, где бы они не заснули, они обязательно просыпаются вместе, он построил дом мечты для влюбленных, которому удачно нашлось место на архитектурном биеннале. Трудно судить о зрительском потенциале этого сюжета, часто изобретательного и забавного. Все определило исполнение, и, к сожалению, в фильме все заби­вает пресловутый гламур: авторы почему-то по-простому уверены, что мечта зрителя — увидеть золотую молодежь в интерьерах хай­тек. Комедию населяют исключительно юноши и девушки модных профессий (она — телеведущая, он — ветеринар, но и его заня­тия — нечто из сферы обслуживания богатых гражданок с чиху­ахуа и мини-терьерами в сумочках), проживают они в роскошных домах, а в мире, кроме абстрактных огней большого города, есть лишь биеннале, тв-шоу и ночные клубы. Наивные основы сказки в таком антураже прячутся, едва показавшись, а она и составляет суть жанра, открывая простодушную обнаженность чувств. Надо еще раз сказать, что вот такие беспокойные юноши, как Зеленский и Ко, в поисках нескучного сюжета и иронической интермедии неутомимы, так что если нужна шутка к вечерней чашке чаю, они вполне могут ее обеспечить. И к их широкоэкранным фильмам (в числе которых и ремейк «Служебного романа», вышедший в прошлом году) можно было бы относиться лояльно — ко­го-то они развлекут. Но, видимо, их локальная креативность

сочетается с весьма скучным и банальным мнением о базо­вых представлениях зрителя. И потому фильм принадлежит к тенденции, как представляется, весьма зловредной: он про­должает эскалацию гламура — этого современного варианта обывательства — в качестве ролевой модели и стиля жизни. А самое обидное — все случилось не по злому умыслу, а про­сто дилетантизму авторов, которые в ситуации не разобрались.