Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Функция и язык к регулятивной парадигме в лингвистике

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 225 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Определение языка в рамках регулятивной лингвистики 41

видитли топороведение втопоре «орудие рубки итески, представляющее собой, как правило…», что делает топороведение функциональным; илиже топор представляется как «предмет, представляющий собой соединение железного лезвия идеревянного топорища, используемый для рубки итески». Вэтом случае возникает иная парадигма ииная наука.

Иными словами, осознанно избранный или стихийно (традицион-

но) сложившийся примат субстанции или примат функции вопреде-

лении объекта приводит кразвитию кардинально отличающихся вариантов науки, принадлежащих разным научным парадигмам.

Я, конечноже, ратовал за функциональное определение топора, за

функциональное топороведение, которое воглаву угла ставит причину

появления исуществования реалии вмире человека— функцию! Но!

Конечноже, такое топороведение не забывает иснеизменным внима-

нием относится ктому, какую именно субстанцию человек вконкретную эпоху своего существования сумел использовать для осуществления конкретной функции.

Люди непрерывно искали все новые иновые субстанции, которые должны были все вбольшей ибольшей степени соответствовать изначально присущей топору функции обработки древесины (хотя об

«изначальности» ябы не стал говорить так уверенно; яубежден, что

топор возникает не как инструмент воздействия на материальный мир, акак инструмент физического воздействия на живые существа; топор

возникает как средство воздействия на человека иживотных итолько потом становится средством обработки чего-то неживого). Топоры субстанционально могли быть каменными, бронзовыми, железными…, но все они оставались топорами без оговорок ибез какого-либо

«комплекса нежелезности». Топоры разных эпох функционально тож-

дественны при всем разнообразии своих материальных воплощений.

Насколько мне известно, человек не считал нужным изобретать особые номинации для различающихся по субстанции топоров. «Топор»—

иточка! Топор смомента своего рождения вмире человека состоял из двух составных частей— «рукояти» и«острия». Независимо от того, из какого материала эти части были сделаны.

Итак, феномен «топорность» возникает вмире вместе свозникновением особой функции, которая обрела свое первое вистории нашей цивилизации субстанциональное воплощение…

А. Н. Рудяков. Функция и язык: к регулятивной парадигме в лингвистике

Кстати, акаково оно было, это «первое субстанциональное вопло -

щение»?

Всякий раз, когда язадаю этот вопрос ваудитории студентов или

слушателей учительских курсов, слышу вответ нечто вроде «камень,

привязанный кпалке». «Нет,— отвечаю я,— до того момента, когда люди додумались до увеличения длины рычага для увеличения силы воздействия (кстати, ведь абсолютно функциональная потребность),

еще, наверное, тысячи лет должны были пройти. Давайте попробуем

преодолеть стереотипы иподумаем еще»… Витоге не сразу, но аудитория приходит кпониманию того, что «первотопор», «пратопор»— при всей своей принципиальной функциональной тождественности топору нашего сегодня— был не очень-то ипохож на современный.

Ичем более функциональным становится восприятие мира аудито-

рией (аточнее, чем меньше остается шор, навязанных доминирующей

сегодня субстанциональной парадигмой), тем быстрее мы все вместе

начинаем видеть камень, который «просто» зажат вруке нашего предка. Да, тогда «острие» как та часть орудия, которая непосредственно воздействует на объект, было острой (сначала найденной, позднее— изготовленной) гранью куска камня. А«рукоять» как та часть орудия, которая обеспечивает «доставку» острия кобъекту, была частью этогоже куска камня…

Оформление «рукояти» и«острия» топора происходило не само по себе ине из «любви кискусству»: функция требовала увеличения эффективности обработки древесины.

«Топороведение» как результат нашего лингвистического эксперимента (не думаю, что Л.В.Щерба, который предложил такой метод исследования, возражалбы против такого— расширенного— его толкования) позволяет сделать некоторые выводы, которые, на мой взгляд, будут полезны вначале разговора офункции естественного языка.

Каковыже они— «уроки эйксистики»? [Рудяков ].

Во-первых, иэто принципиально важно понимать, адекватное определение топора может быть только функциональным. Сущность топора как орудия есть функция. Его строение обусловлено его функцией.

Во-вторых, топор создается человеком всоответствии сопределенной социальной потребностью: точное определение этой потребности— ключ копределению топора; неверное указание функции— неверное

Определение языка в рамках регулятивной лингвистики 43

определение. Применительно ктопору, ямогбы сказать, что его функ-

ция— это не обработка древесины, не придание древесной субстанции

той или иной функциональной определенности, не наделение древес-

ной субстанции готовности ктому или иному применению, не «очеловечивание» древесины, ананесение ударов по дереву. Или— нарушение целостности древесины. Или— ядумаю, что вариантов могло иможет

быть множество. Но сущность— одна идостаточно определенная.

В-третьих, «пратопор» не может быть субстанционально тожде-

ственен или подобен топору из нашего «сегодня». Былобы странно, еслибы подобные вещи возникали сразу втом виде, для обретения

которого понадобились тысячелетия развития техники ицивилизации. Тем не менее при всей своей материальной несхожести «пратопор» итопор— это топоры функционально!

Издесь мы вновь сталкивается стем, что ответы на целый ряд вопросов прямо производны от той научной парадигмы, вкоторой мы видим мир: ответ на вопрос опроисхождении топора прямо производен от того, что понимаем под топором: прежде всего орудие или прежде всего субстанцию.

Говоря откровенно, ярешился ивэтой своей работе вспомнить

отопороведении именно ради этого последнего тезиса. Яубежден

втом, что мы никогда не сможем объяснить то, как возникает есте-

ственный язык, если будем видеть иопределять его субстанциональ-

но вкачестве знаковой системы. Аименно таково субстанциональное качество языка. Язык— это знаковая система.

Конечноже, «праязык» вмомент своего возникновения не был ине мог быть системой знаков втом смысле, вкаком этот термин суще-

ствует всубстанциональном языкознании ивсубстанциональных

концепциях возникновения языка. Язык, только что возникший, был

совсем не похож на тот совершенный инструмент, которым мы обла-

даем сегодня, но— по образцу топора— итогда исейчас он выполнял

одну итуже функцию. Ту, которая ипородила его бытие вмире чело-

века, возникающего вместе ссоциумом вмомент возникновения языка.

Мне всегда казалось опрометчивой человеческая готовность помыс-

лить некое одномоментное возникновение языка как множества уже

готовых ккоммуникации языковых единиц. Представить себе появ-

ление слов сразу, без «подготовки» (притом, что даже топор прошел

А. Н. Рудяков. Функция и язык: к регулятивной парадигме в лингвистике

длительный путь от камня вруке до камня на палке)! Притом, что номинация представляет собой сложнейшую «технику», которая не могла быть по определению доступна на начальных этапах нашего развития. Вглубине души стоит признаться большинству из нас, что идиллическая картина нескольких гоминидов, сидящих вокруг костра идающих имена окружающему миру, слишком привлекательна, чтобы от нее

отказаться, содной стороны; но слишком наивна, чтобы принять ее за

истину,— сдругой.

Проблема втом, что реальность совсем иная. На заре нашей цивилизации слов еще не было, аязык уже был. Знаков не было, аязык уже был. Не было морфем, предложений, словосочетаний, управления, примыкания, согласования, склонений испряжений, аязык уже существовал иработал, выполняя свою функцию инеуклонно превращая наших предков всоциальные существа, вчеловека.

Смоей точки зрения, из всех привычных нам компонентов языко-

вой системы вначале начал были только тексты. Вернее, «пратексты».

Уже тогда они, как исейчас, были формой существования языка, были

компонентами подсистемы регуляции. Но те тексты— совсем не похожие на «плетение слов», также, впрочем, как пратопор на топор сегодняшний,— выполняли туже функцию, что исовременные нам.

Те, кто пытается представить возникновение языка уже впривычной нам знаковой субстанциональной оболочке, не осознают, на мой взгляд, что именно функция естественного языка сотворила знаковость как особую субстанцию. Знаков до языка не было (яабстрагируюсь сейчас от бытия знаков-симптомов). Эта особая субстанция, которую яготов поставить на один уровень сматериальностью ииде-

альностью, творилась для языка, для расширения его возможностей,

для совершенствования «рукояти», которая должна была со временем

стать носителем семантического «острия»…

Существует такое очень приятное иобыденное представление, что мы— наши предки— находили используемые нами сегодня вещи уже впочти готовом виде. Находили, крутили вруках исудили-рядили, думали-гадали— долголи, коротколи,— акакже их можно использовать. И— вот результат: эта штуковина, которую нашли вполе неподалеку,— топор! Им нужно рубить дрова… Аэто— то, что случайно вырвалось усоседа— слово! Что сним делать? А! Эврика! Давайте сего

Определение языка в рамках регулятивной лингвистики 45

помощью что-нибудь назовем… Все было не так. Акак? Какое «для» породило язык человека?

Но обо всем по порядку.

Из предыдущей главы известно, что, взяв на себя обязанность дать определение естественного языка, ядолжен, во-первых, определить, что есть язык по своим субстанциональным качествам; во-вторых, опре-

делить функцию языка, то есть объяснить, что именно породило само

существование языка внашем мире; в-третьих, определить систем-

ные качества языка и, наконец, расставить их вправильном иерархи-

ческом порядке, объяснив, что движущей силой возникновения языка

вмире была некая функция, которая нашла для себя некую устраивающую ее субстанцию.

Собственно говоря, вопрос отом, из какой субстанции сделан язык,

достаточно прост. Есть, конечно, принципиальная разница между

утверждениями, гласящими, содной стороны, что язык есть систе-

ма знаков; асдругой, что язык есть знаковая система. Впервом случае

язык как целое разбивается на множество отдельных знаковых еди-

ниц, что нас устроить не может. Поэтому, конечноже, язык— это знаковая система.

Но прежде, чем разграничить два этих— принципиально различа-

ющихся— определения, яхотелбы сказать, что мы настолько привык-

ли кзнаковости, что перестали испытывать изумление по поводу само-

го факта бытия вмире этого феномена. Изря. Яне философ, но мне представляется, что вряду основных классов «субстанций»— матери-

альности иидеальности— должна быть включена изнаковость, соеди-

нившая вединство материальное означающее иидеальное означаемое.

Как известно, определение языка вкачестве системы знаков принадлежит Фердинанду де Соссюру, который, как принято говорить, открыл лингвистике дорогу вХХ век. Всвоей книге «Курс общей лингвистики», уникальную историю создания которой должен знать каждый лингвист, Ф. де Соссюр определил знак как единство «означающего» и«означае-

мого» иизобразил его ввиде дроби: означаемое вчислителе, означающее взнаменателе. Ф. де Соссюр утверждал иподчеркивал, что стороны знака неразделимы, что знак подобен листу бумаги.

Ячасто думаю омысли, высказанной Ф. де Соссюром, суть кото-

рой втом, что намного легче открыть какую-то реалию, чем найти

А. Н. Рудяков. Функция и язык: к регулятивной парадигме в лингвистике

ееверное место всистеме. КонцепцияФ. де Соссюра определила раз-

витие лингвистики на столетие. Она вызвала бесчисленное количе-

ство толкований иинтерпретаций. Языкознание— иэтого было не

избежать— на долгие годы становится наукой, сосредоточенной на субстанции языка. Более того, сосредоточенной на изучении внешней стороны знака— означающем. Влингвистике на долгие годы воцарился подход, который яименую «отсловным» икоторый на многие годы,

по сути дела, парализовал изучение содержательной стороны знако-

вой системы. Иэто притом, что именно «означаемое» является острием того орудия, которое мы называем «знаком».

Но вернемся квыбору, который нам обязательно нужно сделать между «язык есть система знаков» и«язык есть знаковая система». Разница между ними принципиальна изаключается она вразных уровнях осознания феномена системности. Если впервом случае мы име-

ем дело сточкой зрения, ставящей вцентр внимания элемент системы

(тотже «отсловный» подход, окотором яуже писал), то вовтором слу-

чае мы говорим оподлинно системном подходе, ставящем воглаву угла систему как целое.

Мне кажется, что нагляднее всего показал сущность знаковой

системы В.М.Солнцев, который различал три вида систем: первич-

ные материальные, идеальные ивторичные материальные:

Материальные системы, элементы которых значимы для системы

сами по себе (или представляют всистеме самих себя) называются пер-

вичными материальными системами <…>, идеальные системы— это

такие системы, элементы (элементарные объекты) которых суть иде-

альные объекты— понятия или идеи, связанные определенными вза-

имоотношениями <…>. Вотличие от материальных систем идеальные

системы всегда возникают только благодаря <…> мыслительной дея-

тельности людей [Солнцев 1971: 14].

Третий вид систем— вторичные материальные, или семиотиче-

ские, или знаковые системы: «Они возникают только благодаря дея-

тельности людей как средство закрепления ивыражения семантиче-

ской информации (систем идей или понятий) итем самым как средство

Определение языка в рамках регулятивной лингвистики 47

передачи этих идей от человека кчеловеку, т.е. как средство общения

людей» [Тамже: –].

Очевидно, что знаковость— это не свойство отдельного знака,

асубстанциональное качество систем особого рода.

Ответ на вопрос о субстанциональных качествах языка прост и— не прост. Но если субстанционалиста ответ «язык знаков» вполне устроит, то функционалист задаст самый важный вопрос: акакая именно функция естественного языка оказалась способна сотворить

знаковость как уникальную субстанцию?

Возниклали знаковость одновременно свозникновением языка? Или подобно «железности» или «бронзовости» утопора— это примета последующих стадий развития естественного языка?

Иллюстрируя тот факт, что сам по себе знак— всего лишь «заготов-

ка» для той или иной языковой единицы, то есть, иначе говоря, зависимость знака от той функции, вкоторой он будет использоваться, ячастенько вовремя лекций пишу на доске следующее:

стул стул стул стул

Испрашиваю, что именно написано на доске. Почти всего первая

реакция— это слово!

Но оказывается, что на доске изображены четыре знака, которые

станут той или иной единицей только тогда, когда станет ясно, какую

именно функцию каждый из них приобретет. Если строительную, то тогда «стул» станет морфемой истанет способен принимать участие всоздании новых слов. Если номинативную, то он станет словом

ибудет использоваться для именования соответствующих денотатов. Если коммуникативную, то этот знак станет предложением. Если регулятивную, то— текстом.

Субстанционалист, выявив «природные» качества языка, достигает границ своей— знаковой— парадигмы. Анам пора вернуться квопросу, который необходимо задаст функционалист: какая именно

А. Н. Рудяков. Функция и язык: к регулятивной парадигме в лингвистике

функция породила такую уникальную субстанцию? Ради чего возни-

кает вмире знаковость?

Для начала предлагаю взглянуть на длинный перечень «функций языка», которые, на мой взгляд, есть список его функциональных качеств. Моя задача достаточно «проста»: нам нужно среди множе-

ства функциональных качеств языка выделить его функцию. Ту, для чего язык возникает, ту, что способна породить такую уникальную реа-

лию, как язык Человека.

Яне склонен видеть вВикипедии ресурс научного знания. Но Википедия, на мой взгляд, наиболее отчетливо демонстрирует, каким образом видится та или иная реалия на уровне массового, обыденного

сознания.

Итак, какиеже «функции» (функциональные качества!) языка приписываются ему:

«Язык— многофункциональное явление. Все функции языка про-

являются вкоммуникации. Выделяют следующие функции языка:

• коммуникативная (или функция общения)— основная функция языка, использование языка для передачи информации;

• конструктивная (или мыслеформирующая)— передача информации иее хранение;

• когнитивная (или аккумулятивная функция)— формирование мышления индивида иобщества;

• эмоционально-экспрессивная— выражение чувств, эмоций;

• волюнтативная (или призывно-побудительная функция)— функция воздействия;

• метаязыковая (металингвистическая)— разъяснения средствами языка самого языка. По отношению ко всем знаковым системам язык является орудием объяснения иорганизации. Речь идет отом, что метаязык любого кода формируется всловах.

• фатическая (или контактоустанавливающая)— использование языка

для установления психологического контакта собеседников;

• идеологическая функция— использование того или иного языка или типа письменности для выражения идеологических предпочтений. Например, ирландский язык используется главным образом не

для общения, авкачестве символа ирландской государственности.

Определение языка в рамках регулятивной лингвистики 49

Использование традиционных систем письма часто воспринимается как культурная преемственность, апереход на латиницу— как модернизаторство.

• омадативная (или формирующая реальность)— создание реальностей иих контроль;

• номинативная (или назывная)— язык называет различные объекты;

• денотативная, репрезентативная— ориентация на адресата;

• конативная— передача информации, представление;

• эстетическая— сфера творчества;

• аксиологическая— оценочное суждение (хорошо / плохо);

• референтная (или отражательная)— функция языка, вкоторой язык является средством накопления человеческого опыта» [Язык].

Для меня очевидно, что перед нами— нестратифицированный пере-

чень функциональных качеств естественного языка, среди которых, как

представляется, идолжна находиться функция, атакже использование, применение иэффекты, окоторых шла речь впервой главе. Сентенция

о«многофункциональности» языка, очевидно, содержательно пуста:

все (если не почти все) вмире человека многофункционально. Кстати, предметоцентризм современного нам языковедческого восприятия очень ярко проявляется втом, что функции языка никогда не определяются по отношению ксоциуму, атолько по отношению киндивиду.

Тем не менее язык как орудие регуляции играет огромную интегриру-

ющую роль: включенность индивида всоциум предполагает возмож-

ность социума регулировать его поведение как носителя данного языка.

Отмечу сразу, что, по моему разумению, вэтом перечне есть смешение функциональных качеств языка, содной стороны, иего компонентов— сдругой. Так, номинативная функция присуща не языку,

аноминативным единицам языка— словам исловосочетаниям, очем

пойдет речь водной из следующих глав.

Яне случайно начал разговор офункции языка смомента (этапа) его— языка— возникновения. Почему? Если «основная» функция языка коммуникативная, то яне могу себе представить, какой именно

информацией для передачи другому мог обладать наш предок. Если коммуникация есть обмен знаками, обладающими значением, аименно так понимается этот феномен всубстанциональной лингвистике,

А. Н. Рудяков. Функция и язык: к регулятивной парадигме в лингвистике

видящей вязыке чаще всего даже не знаковую систему, аименно систему знаков, то по логике вещей до возникновения языка учеловека уже были знаки, обладающие значением, то есть уже существовал язык.

Яуже писал офункциональном определении естественного языка

вкниге «Язык, или Почему люди говорят» [Рудяков ], отмечая, что проблема эта выводит нас за рамки лингвистической науки. Определение языка— это именно то «простое начало», окотором говорит В.Бибихин икоторое, по его словам, «должно быть заложено внауку»,

чтобы она смогла его применить. Пример «топороведения» вэтой главе,

на мой взгляд, показывает, насколько различными могут быть два варианта науки, воснове которых субстанциональное, содной стороны, или функциональное определение— сдругой.

Вопрос втом, что мы увидим, пытаясь понять, что такое язык? От того, сможемли мы перейти кфункциональной лингвистической

парадигме, зависит будущее нашей науки. Ине только. Вопрос втом, будетли по-прежнему вцентре нашего внимания слабо организованная «куча» знаков, или всеже мы дорастем до понимания естественного языка как функционального целого, возникающего вчеловече-

ском мире для определенной высокой цели?

Не секрет, что сегодня господствует точки зрения, что язык— это

«важнейшее средство общения», то есть функция языка— коммуни-

кация, или передача информации. Эта точка зрения прямо производна от примата знаковости. Всамом деле, если язык есть множество знаков, если знаки имеют значение (несут информацию), то оперирование знаками есть обмен информацией. Проблема заключается втом,

что функциональность влингвистике стала пониматься исключитель-

но как коммуникативность. Высказывания по этому поводу лингвистов различаются только степенью категоричности от: «Вовсяком случае, гипотеза опервичности коммуникативной функции языка не

исключает никаких других употреблений языка» [Мамудян : ];

до: «практически никем из лингвистов не оспариваемого положения отом, что язык является средством общения сведущей коммуникатив-

ной функцией» [Бацевич, Космеда : ]. Или: язык— «это орудие

коммуникации», при этом коммуникация— это «общение, передача

информации от человека кчеловеку— специфическая форма взаимо-

действия людей впроцессе их познавательно-трудовой деятельности,

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 225 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]