Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Функция и язык к регулятивной парадигме в лингвистике

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 1415 / 2215 16 17 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Язык как система: подсистема строительных единиц (фонема) 141

качествах исубстанциональныхже тождествах иразличиях, содной

стороны, илингвистикой функциональной, сдругой, иосознающе-

го, что объектом нашего внимания сегодня должен стать глобальный, планетарный мир, формируемый вариантами, разновидностями, реа-

лизациями русского языка, закономерно возникающими как следствие того, что русский язык становится средством социального взаимо-

воздействия вне Российской Федерации, ясно, что именно функциональная фонология способна построить адекватную модель звукового

строя русского языка вего сегодняшнем— полинациональном— виде.

Очем именно идет речь. Дело втом, что до сих пор, говоря ореали-

зации русских фонем, вчастности <о>, на уровне типов, я— по обык-

новению, по привычке, по традиции, по стереотипу— думал иписал исключительно отех вариантах, которые присущи только литературной норме российского варианта русского языка (яздесь абстрагируюсь от уже несколько приевшейся полемике сколлегами, которые искренне (янадеюсь) считают, что национальные варианты (при всей

«рабочести» этого термина) существуют только уанглийского инемец-

кого языков ине возникают уязыка русского). Этот стереотип поня-

тен иобъясним для человека, начинавшего свою научную ипрепода-

вательскую деятельность вСССР. Но онже непонятен инеобъясним для лингвиста начала XXI в., уже осознавшего, что русистике пора превращаться вгеорусистику— науку оглобальном русском языковом мире, включающем— наряду сроссийским вариантом русского языка— множество иных.

Собственно говоря, русская геофонология идолжна заняться представляющей, на мой взгляд, громадный научный интерес совокупностью реализаций русских фонем, формирующих уникальный звуковой строй русского языка, в— условно говоря— «внероссийских» реализациях русского языка.

Это значит, что став геофонологом, яне имею права даже заикнуться отом, что та или иная реализация той или иной русской фонемы вречи носителей русского языка, живущих за границами РФ, или вречи носителей иных языков является неправильной или ошибочной.

Идействительно, все они заслуживают внимания, изучения, систематизации вгеофонологии русского языка. Когда-то на одной из конферен-

ций по РКИ докладчик, повествуя об учебниках русского, созданных

142

А. Н. Рудяков. Функция и язык: к регулятивной парадигме в лингвистике

иностранными авторами, сказала, что «люди так не говорят». Говорят!

Ибудут говорить— вне пределов России ине будучи носителями российского русского. Бесценным ипоистине неисчерпаемым источником фактического материала вэтом отношении являются каталоги «оши-

бок», конечноже, накопленные вколлективном опыте работы специ-

алистов всфере преподавания русского как иностранного.

Мне посчастливилось работать вэтой области вначале моей преподавательской деятельности. Ядостаточно хорошо помню те «вечные» фонетические «болезни», которые были не- или плохо излечимы уносителей тех или иных языков. Грешен: сам считал многие из них

«ошибками». Сейчас понимаю, что это не так. Более того, совсем не так,

потому что многие «речевые ошибки» врусской речи иностранцев были следствием непреодолимого сопротивления систем их родных языков ибыли, следовательно, атрибутами соответствующих наци-

ональных вариантов русского языка, носителями которых были или, скорее, становились те мои студенты.

Здесь уместно вспомнить наше тщательное отношение копределению всех тех феноменов, скоторыми мы имеем дело вэтой книге.

Ачто такое ошибка? Какое именно языковое понятие— семантема—

кодируется этим знаком?

В«Словаре методических терминов» находим: «Отклонение от пра-

вильного употребления языковых единиц иформ.…Анализ, исправле-

ние ипредотвращение О.— важное условие овладения языком всоот-

ветствии сего нормами…» [Азимов, Щукин : ]. Вэтом весьма

показательном высказывании обращает на себя внимание упоминание

«правильного употребления» и«норм языка».

Пора осознать ипризнать, что мы частенько забываем отом, что граница между тем, что мы именуем правильным, содной стороны, иошибочным— сдругой, условна, подвижна ичто «языковая норма», как всякое правило, закон, инструкция, приказ ипрочие подобные реалии, является продуктом некоего общественного договора. Икста-

ти, мне хотелось бы хоть раз увидеть ту легендарную книгу, вкото-

рой будут собраны и описаны всистематической форме нормы рус-

ского языка.

Поэтому мы должны отдавать себе отчет втом, что, говоря о«правильном словоупотреблении», мы, по сути дела, говорим об освященном

Язык как система: подсистема строительных единиц (фонема) 143

традициями, втой или иной степени канонизированном внаучных

изданиях изакрепленном внекоем общественном договоре идеальном речевом поведении некоегоже идеального российского носите-

ля русского языка. Вэтом, конечноже, нет ничего удивительного или

«неправильного»: РФ— центр иоснова глобального русского языко-

вого мира, обеспечивающая своим существованием его устойчивость

ипотенциал развития.

Вопрос вдругом. Возможноли это «идеальное речевое поведение идеального носителя российского русского» вусловиях, закономерно инеотвратимо возникающих исуществующих виных цивилизационных условиях, где русский язык призван обеспечить социальное взаимовоздействие его носителей? Да— наверное! Но насколько оно

устойчиво под непреодолимым влиянием иной «среды», иной картины

мира, аглавное,— иного государственного устройства?! Да, да, именно

ипрежде всего государственного устройства, потому что не «террито-

рия» имеет решающее значение для возникновения вариантов русского

языка (неплохой термин— нациолект) идаже не влияние иных языков, аименно иное государство. Конечноже, отличия наиболее разитель-

ны всфере семантики языковых единиц, содержащей всовокупности

измененную «картину мира».

Оказывается, что микрополе вариантов фонем русского языка

намного обширнее, когда мы снимаем «шоры», налагаемые рассмо-

трением только одного нациолекта, какимбы доминирующим он ни был. Оказывается также, что те звукотипы, которые возникают вречи

носителей иных языков втех позициях, вкоторых они быть не должны икоторые мы опрометчиво считаем чем-то привнесенным из иных

языков, давно освоены русским языком, апробированы им вдиалектах исохранены всвоего рода арсенале— периферии микрополя вариантов,— из которого, как мне удалось разглядеть, изучающий русский язык ичерпает те звукотипы, которые допускаются его родной языко-

вой системой (сопротивление «своей» языковой системы впроцессе

освоения еще одного языка не стоит недооценивать: акцент есть следствие именно этого сопротивления).

Но пора перейти кпримерам, на которых япопытаюсь показать, что вXXI в. феномен фонетической позиции становится намного более

социальным ивключает всебя обязательный учет того, вкаком из

144

А. Н. Рудяков. Функция и язык: к регулятивной парадигме в лингвистике

вариантов русского языка фонема реализуется. Для меня привычно использовать примеры из своего собственного опыта. Яповторяю их из книги вкнигу, из статьи встатью ине считаю это зазорным. Так, втечение многих лет яписал озвукотипе [ɤ] вроссийском иукраин-

ском вариантах русского языка. Для меня ответ на вопрос: чем имен-

но является фрикативный вукраинском русском вкачестве реализации фонемы <г> — выступает вкачестве критерия различения русиста игеорусиста. Если лингвист ответит, что [ɤ] есть свойство украин-

ского варианта русского языка, он готов кпревращению вгеорусиста игеофонолога.

Если он скажет, что это «неправильное» произношение— увы…

Ксожалению, вобщественном сознании сложилось ошибочное

мнение, что фрикативный [ɤ] чужд звуковому строю русского языка

изаимствован из языка украинского. Между тем, русская орфоэпическая норма требует (!!!) использования именно этого звукотипа всло-

вах «бухгалтер», «бухгалтерский», «бог», «ага», «угу», «господи» иряда других. Ихотя, по мнению М.В.Панова, высказанному вканонической

«Русской фонетике», «[γ] уже не жилец врусской фонетической систе-

ме» [Панов ], его принципиальная принадлежность кисконно рус-

скому звуковому строю не должна подвергаться сомнению.

Мы допускаем, что иностранец, изучающий русский язык, обладает настолько большой властью, что способен делать то, что не могут носи-

тели: привносить новые элементы внашу систему фонем!!! Но человек

не может влиять на устройство языка. Мы не можем изменить систему

фонем. Однако вопреки этому постулату иностранец, изучающий русский, наделяется божественной силой вносить свои звуки внашу речь. Невозможно!!! Это не так! Чтоже происходит на самом деле. Насамом

деле русский язык— мудрый ипредусмотрительный— всвоих говорах создает арсенал помощи тем, кто будет его учить вэпоху глобальную. Врядли когда-то русский язык имел интенсивные контакты слао.

Но врусских говорах мягкие [с] вместо аффрикат существуют дав-

но (равно как ивдетской речи). Так создается некий арсенал, некий ресурс помощи тем, кто столкнется ссопротивлением своей языковой

системы при изучении русского языка…

Звукотип [ɤ] есть неотъемлемая принадлежность звукового строя русского языка вкачестве варианта фонемы <г>. Он реализует эту

Язык как система: подсистема строительных единиц (фонема) 145

фонему встрого определенных позициях. Но разница между российским вариантом русского языка иукраинским вариантом русского языка заключается втом, что впервом он реализует (хотя, скорее, должен реализовать влитературном русском) <г> встрого ограниченном

круге слов, авовтором становится едвали не основным ее вариантом, конкурируя вэтом отношении с[г] взрывным.

Да, объявить что-то ошибкой намного проще. Но, увы, непродук-

тивно. Явижу вистории с[γ] познавательную иобъяснительную силу функциональной фонологии как раздела функциональной лингвисти-

ки, исходящей из регулятивной концепции естественного языка.

Никакой национальный вариант русского не способен заимствовать не присущие системе русского языка фонемы иих варианты. Рус-

ский язык остается самим собой вовсех своих реализациях, привлекая

для их создания своиже ресурсы, свойже арсенал языковых единиц.

Еще более показательным является пример саффрикатами вречи моих студентов из Лаоса, доставшийся мне внаследство благодаря работе на кафедре методики преподавания языка илитературы нашего университета на заре моей деятельности. Ямного раз упоминал эту историю ивлекциях, ивкнигах. Она настолько хорошо показывает, как кардинально меняется восприятие, казалосьбы, заведомо ясных вещей впроцессе смены научной парадигмы, что яне могу удержать-

ся от соблазна привести ее издесь.

Причина заключается ивтом дополнении кней, которое яобрел

благодаря помощи Р.В.Забашты, обратившего мое внимание на работу В.Г.Орловой, посвященную русским говорам. Вней янашел сле-

дующий фрагмент:

Третий тип употребления аффрикат, являющийся, как ивторой, диалектным, исторически связывается сизменением качества той или другой из аффрикат, именно— сутратой ими затвора. Наиболее распространенные разновидности этого типа зависят от того, утра-

ченли затвор одной аффрикатой ч’ (ш’ай, ш’асто, нош’, кош’ка, но цар’, кол’цо, кон’ец) или одной аффрикатой ц (ч’ай, ч’асто, ноч’, коч’ка,

но сар’, кол’со, кон’ес). Впервом из этих двух случаев имеет место за- мена аффрикаты ч’ звуком ш’, который вдругих случаях втехже говорах, как правило, не встречается, аиз числа аффрикат остается только

146

А. Н. Рудяков. Функция и язык: к регулятивной парадигме в лингвистике

ц; употребление этой аффрикаты идет вподобных говорах по законам нормализованного типа языка. Вовтором случае вговоре остается

одна аффрикатач’, но не врезультате изменения отношений между ц

ич’ (как при чоканье), аврезультате совпадения аффрикаты ц сфо- немой с(выделено мною.— А.Р.) [Орлова 1959: 19].

Оказалось, что то, что я«по наивности» считал привнесенным врусский язык из языка лаосского, является исконной чертой наших говоров. Оказывается, что никто иничего не может привнести внаш звуковой строй такого, чего варсенале нашего звукового строя когда-то или где-то не было. Истудент из Лаоса из моего прошлого бытия преподавателем РКИ, говорящий мне, что русский язык дается ему непросто, потому что влао нет звуков «с», «с» и«с», то есть «ц», «ч» и«ш», не навязывает русскому свои звуки, аиспользует для реализации русских фонем <ц>, <ч>, <ш> те варианты из арсенала русскогоже языка, которые русский язык ему предоставил для более или менее успешного преодоления сопротивления системы лаосского языка системе языка нового изучаемого.

Поэтому сегодня фонология русского языка— это геофонология, учитывающая то, вкакой именно цивилизационной ивременной позиции социального взаимовоздействия, казалосьбы, чисто внутриязыковая фонетическая позиция существует. Социальность ирегулятивность языка проникает вовсе его глубины.

На этом язаканчиваю разговор осистеме строительных единиц языка. На мой взгляд, япоследовательно показал на материале фонологии действия тех факторов, которые превращают груду «таблеток,

ампул икапсул» встрогую систему. Это примат функции над субстан-

цией, это регулятивность языка, это ценность языковой единицы.

Очевидно, что такое видение русского языкового мира как организованной стратифицированной системы нациолектов русского языка, необходимо возникающих врезультате геополитических процессов, производно от функционального видения язык как орудия регуляции, имеющего знаковую природу. Переход русистики кфункциональной парадигме— насущная задача ближайшего времени. Яне вижу иных

способов изменить мнение социума означимости нашей науки, часто отождествляемой сжи/ши. Это наносит ущерб ирусистике, исоциуму.

ПОДСИСТЕМА

РЕГУЛЯТИВНЫХ ЕДИНИЦ: ТЕКСТ

Когда ячитаю лекции школьникам, явсегда стараюсь найти спо-

собы объяснить сложные теоретические вещи просто. Так, как это-

го требовал Нильс Бор, кажется. По его словам, теория только тогда

состоялась, когда она может быть выражена на обыденном языке. Акак

можно «просто» объяснить существование различных форм существования языка? Акак пояснить, что есть «язык» и«речь»?

Оказывается, есть такая возможность. Ипонимание это оказыва-

ется настолькоже естественным, как ипонимание естественности

иобыденности постановки всильную позицию всего, что недостаточно понятно спервого взгляда.

Все школьники знакомы— вбольшей или меньшей степени—

стакой популярной игрушкой, как конструктор, которая, на мой взгляд,

почти идеальна для наглядной демонстрации всего того сложного, что мне нужно объяснить «просто» для детей. Ине только.

Во-первых, для того чтобы сделать тот или иной конструктор, его нужно изобрести. Вобществе должна возникнуть функция, которая ипородит эту «штуковину». Поэтому сначала конструктор возникает

как идея, проект игры, позволяющей создавать модели существующих уже в«недетском» мире устройств (это форма бытия конструктора на уровне абстракции, на уровне конструктов, если обратиться ктем гла-

вам, которые предшествуют этой; это «всеобщее» конструктора).

Во-вторых, это изобретение может быть реализовано самыми разными способами. Я— да илюбой из нас— легко вспомним все те

конструкторы, скоторыми встречались внашей жизни. Все они субстанционально состояли из деталей, которые комбинировались по определенным правилам иинструкциям. Ясудовольствием вспоминаю конструкторы производства ГДР, позволявшие делать модели самолетов ивертолетов. Помню, как яразвешивал их вкомнате на натянутых

148

А. Н. Рудяков. Функция и язык: к регулятивной парадигме в лингвистике

нитках. Все эти варианты идеи ‘конструктор’ существуют как особенное на уровне типов.

В-третьих, конструктор попадает кнам вруки вкоробке. Вней втом или иной порядке— по ячейкам, как встаром добром металли-

ческом конструкторе, детали которого соединялись болтами игайками,

или впластиковых пакетах, как вЛЕГО,— разложены те детали, которыми именно этот конструктор позволяет нам играть (мне кажется,

сходство со словарями играмматиками уже просто бросается вглаза).

Но сущность конструктора не втом, чтобы лежать вкоробке. Сним нужно играть: собирать самые разные модели.

Ивот здесь явсегда задаю школьникам чрезвычайно важный вопрос: если ясобрал из деталей конструктора автомобиль, уменя вруках тотже конструктор илиже автомобиль? Имы вместе приходим квыводу, что уконструктора есть различные формы существования: «коробочная» и«модельная». Но вобеих этих формах конструктор остается конструктором.

После этого сущность текста как того, что ямогу изготовить из языкового «конструктора», становится ясной. Конечно, это уже не игрушка. Конечно, это тексты, представляющие собой знаковые по природе инструменты воздействия на сознание собеседника входе социального взаимовоздействия.

Логика изложения этой книги, посвященной функции иязыку, вела меня от констатации примата функции над субстанцией копределению, какая именно функция оказалась настолько фантастической, что

смогла сотворить знаковую субстанцию. Затем яописал те функцио-

нальные «детали», из которых состоят важнейшие подсистемы языка, и,наконец, пришел кподсистеме, ради которой язык возникает исуще-

ствует. Подсистеме регулятивных единиц языка— текстов, существу-

ющих для того, чтобы укаждого из нас— носителей языка— был инструмент для воздействия на наших партнеров по взаимодействию, на наших собеседников.

Внашей семье научные интересы родителей взаимно дополняли друг друга. Если мама, как яуже писал, сосредоточилась на исследовании семантики языка, то отец создал намного опередившую свое инаше время герменевтическую концепцию, вего терминах, «стилистического анализа художественного текста». По сутиже дела, как

Подсистема регулятивных единиц: текст 149

япопытался показать вкниге «Топоры итексты. Лингвистическая

инструментология» [Рудяков ], Н.А.Рудяков разглядел втексте

его принципиально функциональную сущность иего функциональ-

нуюже структуру, не имеющую ничего общего сперечнем абзацев,

строк ипредложений. Атакие постулаты отцовской концепции, как

противоречие между «должным» и«данным», стали краеугольными камнями моего лингвистического функционализма.

Таким образом, эта глава должна стать логичным продолжением всего того, что уже сказано вкниге, содной стороны; ипродолжением работы моего отца— сдругой. Глава, которая содержит текст-инструмент, функция которого убедить читателя втом, что текст ничем не

отличается от любого другого инструмента по своей функции исвоему устройству: его предназначение состоит втом, чтобы воздействовать

на сознание тех моих собеседников, которые видят текст иначе, чем

я(«данное»), стем чтобы они стали видеть его так, как я(«должное»).

Итак, текст регулятивен изнаков. Как любое орудие, текст состоит из рукояти иострия. Назначение этого орудия такоеже, как улюбого иного: сделать «данное» «должным». Но есть ипринципиальное отли-

чие: «данное»— это сознание собеседника или собеседников. Имен-

но поэтому «люди говорят» («Язык, или почему люди говорят»), они влияют на социум. Собственно говоря, говорение иесть производство

текстов. Сэтой точки зрения, текст есть речь, организованная сцелью

воздействия на картину мира собеседника, есть знаковый по своей природе инструмент воздействия на сознание собеседника входе соци-

ального взаимовоздействия.

Но сначала несколько слов омифах ипредрассудках, связанных

сфеноменом текста.

Первое. Сущность текста функциональна. Текст регулятивен, текст для воздействия. Поэтому ему совсем не обязательно быть таковым, какова этимология самого слова, на что часто ссылаются влингви-

стических штудиях. «Однословных» текстов внашей реальной жизни

множество. Ядумаю, количественно вполне сопоставимое со множе-

ством текстов «многословных». Размер текста производен от степени сложности преобразования компонента картины мира собеседника, на

который янамереваюсь воздействовать. Простые цели каузируют про-

стые тексты. Не могу здесь не вспомнить текст рассказа Э.Хемингуэя,

150

А. Н. Рудяков. Функция и язык: к регулятивной парадигме в лингвистике

состоящего, по сути дела, из одного предложения: «Продаются детские ботиночки. Неношеные». Или известные стихи Валерия Брюсова

«Озакрой свои бледные ноги». Или творения отечественных юмори-

стов «Яза тебя переживаю, вдруг утебя все хорошо?» (Владимир Виш-

невский). Конечно, те цели, которые ставит перед собой Лев Толстой несоизмеримы по сложности ивеличию, сцелями человека, спрашивающего втранспорте: «Вы на следующей выходите?».

Второе. Почему-то вобщественном сознании и, как мне кажется,

особенно вшкольной практике текст— это то, что графически зафиксировано. То есть организованная для воздействия на собеседника уст-

ная речь— не является текстом!? Это неверно. Особенно, если учесть наши сегодняшние возможности аудио- ивидеофиксации. Из этого мифа проистекает школьное деление текста, например, на абзацы.

Итак, внашем совместном движении от определения функции кфункциональному пониманию естественного языка иследом— кфункциональному видению его— языка— важнейших подсистем настала пора перейти кподсистеме регулятивных единиц языка— текстам.

Мне не кажется целесообразным вдаваться здесь ванализ тех многочисленных высказываний, точек зрения иконцепций, связанных

сфеноменом текста. Нет смысла вновь упоминать совершенно не свя-

занную ссутью дела этимологию знака «текст» как плетения. Текст, равно как идругие функциональные феномены, не может быть определен субстанционально, поэтому количественное измерение просто излишне иотвлекает от регулятивной инструментальной сущности текста как инструмента воздействия на партнера по социальному взаимовоздействию «здесь» и«сейчас», если речь идет овзаимодействии устном, и«всегда» и«везде»— описьменном.

Текст как единица регулятивной подсистемы языка есть то, ради чего человек изобретает знаки, создает фонемы, формирует ту уникальную семиотическую систему, которой мы по нашей привычке переставать

замечать самые великие вещи восхищаемся незаслуженно мало.

Мне кажется, что аналогия сконструктором, показывающая, что

модель, созданная спомощью его деталей, есть конструктор виной, отличной от «коробочной» форме существования, делает прозрачным соотношение языка итекста, которые многими воспринимаются как

нечто существующее независимо друг от друга.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 1415 / 2215 16 17 18 19 20 21 22 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]