Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия – культура – социум. Аспекты взаимодействия. Выпуск 2. Сборник научных материалов студентов и аспирантов
.pdf
61
на это есть простой аргумент: существование предшествует сущности, это
факт, подтверждённый Сартром, который трудно оспорить. Разные люди
по-разному реагируют на одни и те же ситуации. А одно из последних
определений международной организации здравоохранения по вопросам
психического здоровья гласит, что главный критерий психического здоровья
личности – это её умение адаптироваться к внешним раздражителям среды.
Проще говоря: человек, спокойно реагирующий на окружающую его среду,
наиболее здоров.
Психоанализ в лице Фрейда говорит нам о бессознательном, о том, что
в человеке есть иррациональная сила, влекущая его к раскрепощению
психики через сексуальное поведение. Но продолжатели его дела Юнг и
Фромм уже чётко переносят акцент на внутренний мир человека, на особую
роль устроения психики и образа жизни человека, нежели на работу с
бессознательным, хотя и этот вопрос они не оставляют.
Проблема есть, и она актуальна. Объект исследования – внутренняя
психическая жизнь личности, её сознание. Выбираться из хаоса
беспокойства, неудовлетворённости и прочих негативных составляющих
крайне важно. Юнг пишет, что более половины его пациентов – это люди с
потерянным смыслом жизни, люди, страдающие от неразрешимости
проблемы смысла жизни, с отсутствием главных жизненных ориентиров и
приоритетов деятельности.
Но почему не может удовлетворить религия? Почему не может помочь
философия? И почему даже сам психоанализ так слабо развит? Вот та
проблема, которую нужно решить. Проблема не в том, что нет верных
парадигм жизни, проблема в том, что они не реализуются на практике.
Для одних религия, для других философия, для третьих нечто
среднее – и всё это не могут донести до человека «проповедники» истины,
всё это остаётся лишь пустым звуком в обществе XXI века для людей,
действительно запутавшихся в себе. И лишь единицы останавливаются на
чём-то и идут путём здоровой жизни. А может, и не идут, а только делают
вид, что идут и что счастливы, при этом невероятно страдая.
Для меня очевидно то, что общество исторически меняется во всех
возможных сферах. Гераклит писал: «Всё течёт, всё изменяется».
Изменяется мир, человек подстраивает природу под себя, изменяется
внешний облик людей, мы носим одежду иную, как века прежде, изменяется
наша пища, средства передвижения и многое другое, но самое главное –
изменяется наше мышление.
Теперь сформулирую основную мысль: для того чтобы мы обрели
душевное равновесие, чтобы разрешили внутренние конфликты, приобрели
здоровое функционирование своего сознания на окружающий мир и стали
хозяевами самих себя, нам необходимо прийти к чёткой мировоззренческой
позиции, но только через новые языковые модели общения и впитывания
смыслов через язык, соответствующий эпохе.
62
Неопозитивизм говорил о языке, о необходимости альтернатив языка,
и он был прав. Об одной и той же вещи можно сказать по-разному, и если
сказать на языке, соответствующем эпохе, значит, сказать, прибегнув к
спасительной мировоззренческой основе.
Всё уже есть для счастья человека, насколько это возможно, насколько
реально быть человеком, имеющим гармонию и целостность в себе. Одного
только не хватает: говорить об этих истинах на правильном языке. И тогда
мы получим и человека повседневности, что у Щюца, и человека долга, что у
Канта, и человека силы, что у Фейербаха, и человека веры, что у Августина,
каждый человек выберет то, что ближе его душе и в чём ему легче жить.
Я не говорю о светском мировоззрении, сконцентрированном на
культе обогащения и высокого социального статуса, сразу отметая его, как
изъян, как раз несущий душевную болезнь. Я говорю о внутреннем мире
человека, считая его важнее. Проблема непопулярности психоанализа в
России также главным образом в неправильности языка. В нашем обществе
психоаналитик воспринимается как врач, а его пациент – как больной, но это
звучит унизительно. И люди слишком отчуждены, чтобы организовать
надзор за своим внутренним миром.
Но что это за язык? Какой это такой язык, соответствующий эпохе?
Что если начнём говорить на нём, то избавимся от многих проблем?
Мой тезис, вкупе с предшествующими мыслителями, особенно
неопозитивистами в лице Карнапа [1], Куайна [2] и других, таков: язык,
очищенный от метафизики, от метафизической терминологии. Религиозная
терминология сплошь метафизическая, и проблема не в вере или неверии
среди населения, а в неперевариваемости или доступности языка религии. То
же касается и философии с психоанализом. В них нет той наглядной
метафизичности, что в религии, есть другое: излишняя сложность текстов и
лексикона мыслителей, излишняя нагромождённость терминов и понятий
при отсутствии явной метафизики создаёт как результат метафизику
образную.
Послушав и почитав «сложную» философию жизни, человек отнесёт
её к метафизике, в его сознании это будет непривлекательный образ, нечто
заоблачное, а потому отторгаемое.
Но кто-то может возразить, что у нас есть верующие люди, которым
метафизика не мешает верить, да, бесспорен тот факт, что в мире нет ничего
абсолютного, тотально действующего в сферах бытия. Всегда есть
приверженцы одного и противники другого. Факт в том, что в обществе
XXI века преобладает нелюбовь к метафизике и перспектива принятия истин
на другом языке, неметафизическом. А что это за язык? Над этим нам,
возможно, предстоит сильно поработать, предстоит положить немало сил,
особенно философам. Мне видится, что неопозитивизм и постмодернизм
могут послужить нам подспорьем, но лишь подспорьем, а наиболее
очищенный от метафизических понятий язык и есть исцеление.
63
Психоанализ должен следовать этим путём, путём общения словом
иного качества, не оставляя при этом всего остального, также очень важного
в исцелении человека и помощи ему обрести себя в этом мире.
Вывод прост: самые последние философские школы имели невероятно
большую акцентуацию на языке: феноменология, герменевтика,
неопозитивизм, постмодернизм, так не стоит ли и нам увидеть не
бессмысленность данных течений, а их логическое воплощение в методе
исцеления человеческого сознания языком, очищенным от метафизики.
Примечания
1. Карнап Р. Преодоление метафизики анализом языка // Вестник МГУ. Сер. 7.
Философия. 1993. № 6. С. 11–26.
2. Куайн В. Онтологическая относительность / сокр. пер. А. А. Печенкина //
Современная философия науки. М., 1996. С. 40–61.
64
РАЗДЕЛ II. СОЦИОЛОГИЯ И ПРОБЛЕМЫ
СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА
А. Медведева,
студентка V курса ВятГГУ
(науч. рук. – д-р филос. наук, проф. М. И. Ненашев)
ОСОБЕННОСТИ ЦЕННОСТНОЙ СФЕРЫ В ПОЗДНЕМ ВОЗРАСТЕ
Старость издавна была предметом специального размышления и
научного анализа. Развитие геронтологии в России началось в конце XIX века и
связано с именами И. И. Мечникова, С. П. Боткина, И. П. Павлова, М. С.
Мильмана, А. В. Нагорного, Н. Д. Стражеско, З. Френкеля и др.
Изучению различных аспектов жизнедеятельности пожилых людей
посвятили свои работы М. Э. Елютина, Е. Ф. Молевич, А. Вишневский, О. В.
Краснова, А. А. Смолькин, Т. В. Смирнова, В. А. Ядов и др.
Необходимо акцентировать внимание на том, что каждый человек
независимо от пола и возраста имеет свои ценности и жизненные цели. Но
нередко происходит игнорирование насущных потребностей и ожиданий
пожилых людей, их приносят в жертву «более насущным и важным»
проблемам. В современном мире старость не может восприниматься как
необратимое вытеснение человека на окраину социальной жизни и
постепенный выход из употребления. Напротив, можно констатировать
усиление ее значимости в социальной жизни.
К сожалению, идеи о самодостаточности старости циркулируют в
основном в академических кругах, практически не интегрируясь в
общественное сознание.
Ценностные ориентации личности – это представления человека о
главных целях жизни и основных способах достижения этих целей. В. А. Ядов
отмечает, что система ценностных ориентаций формируется на основе
высших социальных потребностей и в соответствии с общественными
условиями, представляющими возможности реализации определенных
социальных и индивидуальных ценностей.
В. Д. Шапиро [1] выделил следующие ценностные ориентации у
пожилых людей: работа на производстве; полезность людям, обществу;
общественная работа; сознание выполняемого долга; общение с людьми;
семья, дети; внуки; уважение, авторитет, забота окружающих; материальное
обеспечение; хорошее здоровье; активность, интересный досуг; покой,
отдых; независимость от окружающих.
Таким образом, ценностные ориентации пожилых людей отражают
самые разнообразные потребности, которые присущи и людям среднего
возраста, и молодежи:
65
1) связанные с социальными потребностями (в значимой деятельности,
содержательном досуге, спокойном отдыхе, хороших материальных и
бытовых условиях);
2) социально-психологические потребности (в межличностном
общении, престиже, независимости, чутком, заботливом отношении
окружающих);
3) потребность в сохранении здоровья.
Специфическими для пожилого возраста являются только ориентация
на освобождение от дел и на внуков. Для пожилых людей главной
ценностью становится не только собственное здоровье, но и благополучие
семьи. Семья, дети и здоровье неизменно будут являться базовыми
ценностями для людей третьего возраста.
Семья занимает одно из первых мест в ценностной структуре
представителей старшего поколения. Превалирующей ценностью становится
само наличие близкого человека, возможность совместного с ним
проживания, вовлеченность в общую деятельность. В научной литературе
акцентируется внимание, главным образом, на молодых семьях, которые
рассматриваются в качестве социального приоритета в современном
обществе. На периферии научного интереса остаются проблемы пожилых
супружеских пар, выступающих инсайдерами социальной жизни. Научные
исследования либо обходят их вниманием, либо имеет место механический
перенос на них стандартов и способов жизнедеятельности, свойственных
молодым семьям. Семья пожилого человека характеризуется определенными
особенностями, имеет свои очертания и контуры. Это уже не
детоцентристская структура, происходит поиск личностно ориентированных
смыслов. Главным здесь становится особый режим взаимодействия как
внутри семьи, так и за ее пределами, в условиях ограниченной социальной
динамики, ограниченного выбора альтернативных жизненных стратегий.
Также следует отметить, что базовые ценностные ориентации не
возникают у человека внезапно, а формируются на протяжении длительного
периода времени. Они относительно устойчивы и изменяются постепенно.
Наряду со стабильными ценностными ориентациями у пожилого
человека имеются и относительно неустойчивые ориентации, и по мере
старения или под влиянием существенных изменений как в нем самом, так и
в окружающей его среде может происходить известное уменьшение тех или
иных ценностей.
Изменения ценностных ориентаций пенсионеров являются
адаптивными процессами, причем к переходу от занятости к незанятости
пожилой человек приспосабливается быстрее, чем к потере авторитета,
независимости, материальным затруднениям. Скорее всего, полного
обесценивания тех или других ценностей не происходит, меняется лишь их
соотношение: значение одних усиливается или ослабляется за счет других.
Вероятно, с возрастом они несколько смещаются в сторону покоя и отдыха.
Об этом могут свидетельствовать описанные отечественным учёным В. В.
66
Болтенко [2] личностные и социальные изменения, происходящие в процессе
старения. Он выделил ряд этапов психологического старения, которые не
зависят от паспортного возраста.
На первом этапе сохраняется связь с тем видом деятельности, который
был ведущим для человека до выхода на пенсию, как правило, с его
профессией. Это чаще всего люди интеллектуального труда (учёные,
артисты, учителя, врачи).
На втором этапе наблюдается сужение круга интересов за счёт
выпадения профессиональных привязанностей. В общении с
окружающими уже преобладают разговоры на бытовые темы, обсуждение
телевизионных новостей, семейных событий, успехов или неудач детей и
внуков. В группах таких людей уже трудно различить, кто был
счетоводом, а кто профессором.
На третьем этапе главным и любимой темой для разговоров становится
забота о личном здоровье, о лекарствах, о способах лечения, о травах.
Наиболее значимым в жизни человеком становится лечащий врач, его
профессиональные и личные качества.
На четвёртом этапе смыслом жизни становится сохранение самой
жизни. Круг общения сужен до предела: лечащий врач, социальный
работник, те члены семьи, которые поддерживают личный комфорт, соседи,
ровесники. Для приличия или по привычке – редкие телефонные разговоры
со старыми знакомыми, в основном, чтобы узнать, все ли уже ушли или
кто-то ещё остался.
И наконец, на пятом этапе происходит обнажение потребностей чисто
витального порядка (еда, покой, сон). Эмоциональность и общение
практически отсутствуют.
Итак, по мнению отечественных ученых В. В. Болтенко и В. Д.
Шапиро, у пожилых людей, особенно на начальном этапе после выхода на
пенсию, сохраняются ценностные ориентации и мотивации, присущие более
молодым людям. Однако. по данным В. В. Болтенко, потребности пожилого
человека постепенно снижаются от профессиональных до потребностей
чисто витального порядка. Скорость прохождения этапов, а также
продолжительность каждого этапа во многом зависят от типа
приспособления личности к внешним и внутренним условиям старения.
Примечания
1. Шапиро В. Д. Социальная активность пожилых людей в СССР. М., 1983.
2. Болтенко В. В., Грановская Р. М. Элементы практической психологии. М., 1984.
195 с.
67
А. Балог,
студентка V курса ВятГГУ
(науч. рук. – канд. социол. наук, ст. преподаватель Э. В. Бушкова-Шиклина)
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ СУБКУЛЬТУРЫ:
ПОНЯТИЕ И ТИПОЛОГИЯ
В современной науке много внимания уделяется изучению субкультур.
Однако гораздо чаще рассмотрению со стороны исследователей
подвергаются именно «аномические» субкультуры, то есть субкультуры,
возникающие в маргинальных средах, в зоне «социальной аномии» –
дефицита устоявшихся норм. Таким образом, «номические» субкультуры,
остающиеся в области социальной нормы, оказались гораздо менее изучены.
К числу последних относятся и субкультуры, формирующиеся по
профессиональному или корпоративному признаку. Хотя в последние годы
они вызывают всё больший интерес со стороны исследователей, прежде
всего, из-за роста международных контактов в области бизнеса, политики,
образования и необходимости учитывать межкультурные различия в
функционировании соответствующих институтов в разных обществах [3].
Существование профессиональных субкультур долгое время не
представлялось очевидным, поскольку профессионалы воспринимались как
носители доминирующей культурной модели. Термин «субкультура» возник
первоначально для обозначения отклоняющихся от этой модели
маргинальных, периферийных форм, воспринимавшихся как низовой пласт
культуры [3]. Под субкультурой в социологии понимается [2] система норм
и ценностей, отличающих группу от большинства общества. Субкультура –
понятие, характеризующее культуру группы или класса, которая отличается
от господствующей культуры или же является враждебной этой культуре
(контркультура). Современное общество, базирующееся на разделении труда
и социальной стратификации, представляет собой систему многообразных
групп и субкультур, находящихся в весьма различном отношении друг к
другу. По мере осознания мультикультурной сущности современного
общества, концепция «субкультур» всё больше используется как средство
описания разнообразия, а не отклонений.
В современном обществе насчитывается несколько тысяч профессий.
Профессии можно объединить в группы в соответствии с установленными
критериями: отрасль экономики, цель труда, преобладающие компетенции,
предмет труда и т. д.
Е. А. Климов предложил свою классификацию профессий в
соответствии с объектом труда [1]:
1. «Человек – живая природа». Представители этого типа профессий
имеют дело с растительными и животными организмами, микроорганизмами
и условиями их существования (ветеринар).
2. «Человек – техника». Работники имеют дело с неживыми,
техническими объектами труда (инженер).
68
3. «Человек – человек». Предметом интереса, распознавания,
обслуживания, преобразования здесь являются социальные системы,
сообщества, группы населения, индивиды (психолог).
4. «Человек – знаковая система». Представителей профессий этого
типа занимают такие предметные миры, как естественные и искусственные
языки, условные знаки, символы, цифры, формулы (программист).
5. «Человек – художественный образ». Явления, факты
художественного отображения действительности – вот что занимает
представителей данного типа профессий (художник).
Принадлежность к каждой из профессий накладывает отпечаток на
образ жизни человека, его систему ценностей, социальные взаимодействия и
отношения и т. д. Под профессиональной субкультурой понимается [3]
комплекс традиций, сложившийся в определенной профессиональной среде,
который включает: нормы обычного права, стереотипы поведения,
особенности образа жизни, формы повседневного дискурса, символику и
атрибуты.
Возьмём за основу классификацию профессий Е. А. Климова по
объекту труда и выделим некоторые особенности представителей
субкультур соответствующих профессий:
1. Представителей профессиональной субкультуры типа «человек –
живая природа» объединяет одно очень важное качество – любовь к
природе. Но любовь не созерцательная, которой обладают практически все
люди, считая природу наиболее благоприятной средой для отдыха, а
деятельная, связанная с познанием ее законов и применением их на
практике. Благодаря этому качеству данные индивиды часто заменяют
общение с людьми общением с природой.
2. Техника как предмет труда предоставляет широкие возможности
для новаторства, выдумки, творчества. Поэтому большое значение для
представителей профессиональной субкультуры типа «человек – техника»
приобретает такое качество, как практическое мышление. Им свойственны
техническая фантазия, способность мысленно соединять и разъединять
технические объекты и их части. Эти умения они применяют не только в
работе, но и в быту. Данные индивиды проявляют весьма большую
склонность к общению с окружающими, однак, во многом ограничивают
круг своего общения единомышленниками, схожими по духу людьми.
3. Принадлежность индивидов к субкультуре профессии типа
«человек – человек», рассматривающей внутренний мир людей как
неповторимое явление, побуждает представителей данных профессий к
общению с другими людьми ради познания их личностных особенностей.
Следовательно, у них увеличивается частота социальных контактов,
взаимодействий. Кроме того, такие люди стремятся к самопознанию,
саморазвитию, поэтому духовные и культурные ценности играют в их жизни
значительную роль.
69
4. «Человек – знаковая система». Принадлежность индивидов к
профессиональной субкультуре данного типа побуждает их ограничивать
взаимодействие с реальным миром в пользу виртуальной реальности, в том
числе и ограничения непосредственного личного общения с другими
людьми с заменой его на общение в социальных сетях.
5. Принадлежность к субкультуре профессий художественной
направленности («человек – художественный образ») развивает у индивидов
особый взгляд на мир, ставя в приоритет самореализацию через творчество,
общение с близкими по духу людьми; влечёт за собой специфическое
изменение стиля её представителей (одежда, причёска и т. д.).
Предлагается выделить следующие, наиболее пригодные для
измерения и оценки, критерии субкультурной принадлежности:
1. Самоидентификационный критерий (самоопределение, отнесение
человеком себя к какой-либо субкультуре).
2. Социальные взаимодействия и отношения индивида, членство в
организациях и объединениях.
3. Особенности поведения и времяпрепровождения (исходя из
самоидентификации).
4. Система ценностей и устремлений, отношение к жизни.
5. Стилевые особенности (одежда, причёска и т. д.); наличие символики
(эмблемы, знаки и пр.), жаргона и специфического фольклора субкультуры.
С помощью данных критериев в рамках эмпирического исследования
можно выяснить характер влияния профессиональной субкультурной
принадлежности индивидов на их систему ценностей, социальные
взаимодействия и отношения и т. д.
Примечания
1. Климов Е. А. Психология профессионального самоопределения. Ростов-на/Д.:
Феникс, 1996.
2. Красавцева И. Н. и др. Субкультура // Энциклопедия социологии. Минск:
Книжный Дом, 2003. 1312 с.
3. Щепанская, Т. Б. Антропология профессий // Журнал социологии и социальной
антропологии. 2003. Т. VI. № 1(21). С. 139–161.
О. Глебова,
студентка II курса ВятГГУ
(науч. рук. – канд. филос. наук, доц. О. В. Курис)
СЕКТАНТСТВО
КАК СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
На современном этапе развития социума исследование феномена
сектантства играет существенную роль в разрешении противоречий между
использованием в корыстных антисоциальных целях религиозных и
70
светских идеологий и реализацией каждым человеком права на свободу
совести и свободу вероисповедания во благо всего общества.
Секта религиозная (лат. secta – школа, путь, учение, направление) –
один из типов религиозных организаций. В религиоведении и социологии
религии рассматривается как оппозиционное течение по отношению к тем
или иным религиозным направлениям. Существенные признаки
религиозных сект, отличающие их от церкви, – неприятие мира,
добровольное и сознательное вступление (обращение), отсутствие
бюрократической организации, менее формализованное и более
эмоциональное богослужение. Наряду с этими признаками религиозным
сектам свойственно стремление усовершенствовать или видоизменить
некоторые положения вероучения или обрядовой практики «исторических
религий» (М. Вебер) [1].
Проблема сект в современном обществе наглядно излагается в работе
А. В. Тонконогова «Сектантство как социальный феномен» [2]. По мнению
автора, секты – это особые социальные группы, имеющие свои ценности,
принципы, цели (явные и тайные), для достижения которых руководители
сект (в соответствии с тайной доктриной, существующей в каждой секте при
наличии официально пропагандируемого учения) применяют к адептам и
неофитам методы агрессивного манипулирования (контроля и деформации
сознания), что приводит личность в состояние частичной или полной
психологической личностной и групповой зависимости. Используя духовные
и материальные результаты деятельности личности в узкогрупповых
интересах, осуществляя контроль (тотальный или локальный) за всеми
сферами жизни адептов, сектанты открыто или тайно противопоставляют себя
отдельным социальным группам, обществу, государству или мировому
социуму в целом, лишая при этом прав одних членов и наделяя особыми
правами других.
Секта, с точки зрения А. В. Тонконогова, – это не только
специфическая религиозная форма организации, но и любая
псевдорелигиозная и светская организация, характеризующаяся рядом
определённых признаков, основными из которых являются следующие: 1)
двойственность учения (в сектах существует учение официальное, открыто
пропагандируемое сектой, предназначенное для представления обществу,
потенциальным и рядовым адептам и учение тайное – тайная доктрина,
известная только лидеру, руководству секты и так называемым
посвящённым); 2) строгая иерархичность организации (руководство секты,
рядовые адепты, неофиты); 3) руководством сект в отношении адептов,
неофитов применяются методы агрессивного манипулирования личностью и
подавления личности (контроля и деформации сознания); 4) причинение
физического, морального и материального вреда как адептам, так и не
членам секты.
Феномен сектантства, по мнению автора, проявляет себя во всех
сферах человеческой деятельности в социуме.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]