Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия – культура – социум. Аспекты взаимодействия. Выпуск 2. Сборник научных материалов студентов и аспирантов
.pdf
121
Основываясь на анализе целевой аудитории, желаемом результате,
0
20
40
60
80
100
120
140
160
Декабрь Январь Февраль
Количество реализованных заказов
Количество звонков
материальных и информационных возможностях, которые могут быть
привлечены к рекламной кампании для «Фаершоу “Ханаби”», была
предложена следующая схема проведения рекламной кампании:
1. Выбор необходимых СМИ (были выбраны 2 направления:
телевизионная и печатная реклама), разработка плана выхода (был сделан
упор на декабрь и вторую половину января ввиду праздников).
2. Подготовка рекламных сообщений (видеоролики для телеканалов
ТНТ-открытие, СТС-9 канал; дизайн-макеты для печатных изданий:
справочники «Киров-2011», «Полезный справочник ProГород», свадебный
журнале «Свадебные хлопоты», газета «Навигатор»).
3. Тестирование полученных рекламных материалов методом
фокус-группы.
4. Трансляция и выход в печати рекламных сообщений.
5. Параллельно распространялись полиграфические материалы в виде
флаеров и плакатов.
6. Проведение BTL-кампаний с использованием огненного, светового
и пиротехнического шоу.
В связи с тем, что целевой аудиторией фирмы могут выступать
практически все люди в среднем возрасте от 12 лет, было принято решение о
сотрудничестве со СМИ на бартерной основе. В результате заметно
снизились затраты на проведение рекламной кампании.
На полиграфические материалы было затрачено минимально
возможное количество средств: были найдены варианты сотрудничества на
оптовой основе с типографией ОРМА.
Результатом рекламой кампании стало явное повышение узнаваемости
и экономический рост компании (см. график с учетом «мертвого сезона»).
В результате данной рекламной кампании были сделаны следующие
выводы:
1. Были выбраны подходящие каналы распространения, но не
корректные медианосители.

122
2. Правильно подобрано время и частота выходов, ввиду которых TRP
максимально удовлетворяет установленным целям.
3. Комплексные действия (выходы в СМИ совмещались с
полиграфическими материалами и BTL-акциями).
Учитывая выводы, которые были получены на тестовой фирме, был
подготовлен медиаплан для компании, которая будет открываться в августе
(Блинная Кофейня).
Изначально целевой аудиторией были выбраны студенты, офисные
работники, представители творческих специальностей. Это люди,
проживающие в г. Кирове или временно находящиеся в нем, со средним
доходом, в возрасте от 16 до 45 лет, для которых важна мобильность,
совмещенная с уютом. Исходя из этого, предлагается следующая схема
проведения рекламной кампании:
1. Изготовление рекламных макетов, статей, роликов.
2. Тестирование подготовленных материалов методом фокус-группы.
3. Размещение рекламно-информационных статей (студенческие
газеты, «Источник новостей»), видеороликов (СТС-9 канал, ТНТ-открытие),
инернет-рекламы и радиорекламы (Мария, Европа плюс) (за 3 недели).
4. Размещение маркиз и кронштейнов на здании заведения (за 3 недели).
5. Открытие, совмещенное с BTL-акцией с использованием флаеров.
6. Продолжение трансляции видеороликов, радиорекламы.
7. Анализ и подведение итогов рекламной кампании.
8. Подготовка информации для следующего блока рекламных
кампаний, носящих напоминающий характер.
В результате пробной рекламы было выяснено, что это оптимальный
медиамикс для данной целевой аудитории, а соответственно, и вариант
проведения рекламной кампании. Следовательно, основным рекламным
тождеством в случае с городом Кировом служит ненавязчивая
информационная реклама, подкрепленная ярким открытием и последующей
напоминающей рекламой.
Примечания
1. Город Киров. URL: http://www.gorodkirov.ru/article_view?a_id=19364
В. Стародумова,
студентка II курса ВятГГУ
(науч. рук. – канд. культурологии, доц. Н. В. Клементьева)
ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ PR-ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РОССИИ
«В 1990 году один мой знакомый предложил мне заняться паблик
рилейшнз.
– Это что?

123
– Точно не знаю. Но, короче, надо с журналистами договариваться,
чтобы они статьи писали. На Западе за это огромные деньги получают» [1].
Этот диалог может служить наглядным примером ситуации в России в
начале 1990-х годов прошлого века. Рынка PR вовсе не было как такового,
как и понятий «имидж», «репутация», «паблисити» – впервые о них
услышали много позже. Рассмотрим, как зарождалось понятие PR в России
не на теоретическом, а именно на практическом уровне, как оно
воспринималось первыми профессионалами в этой области. Рассмотрим, чем
отличаются связи от relations и общественность от public.
Связи подразумевают:
а) личное знакомство;
б) наличие контакта – телефон, адрес и т. д.;
в) особые условия сотрудничества (совершения сделок);
г) тактические выгоды;
д) обязательное личное взаимодействие;
е) но необязательно регулярное.
Отношения (= relations) подразумевают:
а) осознание взаимных интересов;
б) общие ценности, общая история, возможное общее будущее;
в) необязательное личное общение;
г) но обязательно регулярное.
Устойчивые словосочетания «серьезные отношения» и «случайные
связи» хорошо и точно иллюстрируют разницу в понятиях.
Public – адресованный обществу, созданный для общества,
распространенный в обществе, действующий внутри общества [2].
А понятие «общественность» в 1990-х годах – слишком размытое, с
неясными конкретно для бизнеса характеристиками. Было понятно, кто есть
чиновники, бандиты, покупатели, сотрудники; а кто есть
«общественность» – непонятно. Так и вышло, что PR (public relations) с
момента возникновения в России превратились в «связи с
общественностью» и тут же модифицировались в «связи с журналистами»
ради передачи информации покупателям. В итоге получилась «скрытая
реклама» [3]. Таким образом, одна из базовых функций PR-деятельности
превратилась в умение договариваться с журналистами, соответственно в эту
профессию пошли люди, имеющие самые прочные связи с журналистами –
сами журналисты.
Суммируя вышесказанное, можно предположить, что именно с этого
начались проблемы PR в России, именно с непонимания самого понятия,
непонимания самой деятельности, функций, целей и задач этого бизнеса;
работу PR-специалистов оценивали исключительно по количеству
упоминаний бренда в СМИ. Таким образом, изначально размываются
границы между PR и журналистикой, PR не формируется в отдельную
отрасль, он лишь является интегративной отраслью журналистики.

124
Еще одной проблемой 1990-х можно считать «окрашенность PR».
Понятие «черный PR» ввел в широкий русскоязычный обиход писатель
Виктор Пелевин в романе «Generation “П”», но понимал под ним только PR
за деньги – за взятку. В настоящее же время можно определить «черный PR»
как методы и действия по уничтожению репутации человека или компании.
У русского черного PR есть одна особенность – персонифицированность.
Особенности русского менталитета перехода на личности таковы, что личная
война может продолжаться на уничтожение даже после того, как она стала
противоречить интересам бизнеса [4].
Дальнейшее развитие PR влекло за собой все те же проблемы, которые
еще и углублялись вследствие изначально неправильного понимания
деятельности. Так, в рамках «Дней PR в Москве – 2002» выдвигается мысль
о том, что даже спустя 10 лет с начала развития PR-индустрии продолжает
существовать проблема понимания PR как профессии: у каждого участника
есть свое видение «развития общественных связей» и прийти к единому
мнению никак не удается. Гай Ханов, президент агентства Publicity PR,
говорит, что «профессия еще не сформулировала для себя основных
критериев – объекта и предмета деятельности, стандартов образования,
показателей эффективности» [5].
В 2008 году Денис Гудым, директор корпорации Intel по связям с
правительственными организациями в странах СНГ, называет три проблемы,
характерные для PR-агентств [6]:
1. Проблема дифференциации агентств на рынке услуг. Неясно, чем
агентство А отличается от агентства В.
Позднее, в 2009 году, в этом вопросе косвенно его поддерживает и
Мария Ерохова, исполнительный директор и совладелец
коммуникационного агентства Presidium Communications, высказывая мысль
о том, что рынок PR-услуг растет колоссальными темпами, «новые
PR-агентства появляются как грибы после дождя» [7]. Получается, что
существует множество агентств, занимающихся одним и тем же, нет четкой
разграниченности в деятельности, которая должна бы присутствовать.
2. Проблемы с cash flow (англ., денежный поток или поток наличных
денег; это абстрагированный от его экономического содержания численный
ряд, состоящий из последовательности распределенных во времени
платежей) не дают возможности агентствам специализироваться: они берут
все проекты, которые заказчики готовы им делегировать, при этом среди
заказчиков могут быть небольшой колбасный завод и крупная
телекоммуникационная компания.
3. Материальная мотивация сильных наемных менеджеров. Идет
вымывание «сильных» account-менеджеров и менеджеров проектов – как в
PR-департаменты компаний, так и в новоиспеченные собственники
PR-агентств.
Последние две проблемы, выделяемые Гудымом, говорят о социальной
неудовлетворенности специалистов, об их стремлении получить от рабочего

125
процесса больше выгоду, чем самоудовлетворение. Из этого следует и то,
что «мы мыслим слишком стандартно, почти не используем неординарный
подход к продвижению товаров и услуг, в отличие от наших западных
коллег» [9].
Как мы видим, PR в России захватывает все основные области
применения PR. Основная проблема в том, что поле PR-деятельности в
России – отношения со СМИ, остальные сферы российский PR затрагивает
поверхностно. Наконец, не только члены PR-сообщества, но и клиенты
начинают понимать, что на поверхностных эффектах нельзя добиться
долгосрочных результатов; практика PR соответственно должна постепенно
усложняться.
В России сформировался базис, мы постоянно берем во внимание
западный пример – нам есть на чем и для чего развиваться, то есть на
данный момент есть шанс успешно адаптироваться в изменяющихся
условиях и начать изобретать свои методики. Профессионалы PR считают,
что ближайшая перспектива этой деятельности вполне благоприятна и
оптимистична. Этому даже не мешает довольно невысокий уровень
российских технологий. Главным в этом вопросе является тот факт, что
современные российские компании (то есть потенциальные потребители
PR-услуг) все более осознанно подходят к вопросу о своей деловой
репутации, имидже и общественном мнении вокруг их компании [10].
Вероника Моисеева, президент агентства Imageland Edelman PR, отмечает:
«…время показало, что появляется все больше умных клиентов, которым
нужен комплекс услуг. Это положительная тенденция, потому что клиенты
начинают платить за мозги…». То есть компании, которые никогда раньше
не испытывали потребности в PR-услугах как таковых, начинают
обращаться в агентства; а те, которые уже используют в своей деятельности
услуги PR-агентств или собственных PR-подразделений, начинают
осознавать важность фундаментального, комплексного подхода к
PR-обеспечению своей деятельности. Общественность, спрос на услуги –
самый мощный толчок и мотиватор. Быть может, общественность,
клиентские базы приведут к мощнейшему буму и «золотому веку PR» в
России; приоритеты сменятся, задавать направления и делиться опытом с
западными странами будем уже мы.
Примечания
1. PR вокруг нас: блог о PR или связях с общественностью, кому как нравится.
URL: http://www.btpr.ru/pr-v-rossii-svyazi_otnoshenia. – Загл. с экрана.
2. Там же.
3. Там же.
4. Реклама и PR в малом и среднем бизнесе: Черный пиар и черные пиарщики.
URL: http://www.adbusiness.ru/content/document_r_7F2DD317-92C7-49C3-85E0-EA1039D4
A168html. – Загл. с экрана.
5. Полигон демонстрации PR-вооружений. URL: http://www.soob.ru/n/2002/3/c/29. –
Загл. с экрана.

126
6. Журнал «Управление персоналом». URL: http://www.ippnou.ru/article.php?idarticle=004268. – Загл. с экрана.
7. Публикация: Общественные коммуникаторы. URL: http://www.press-com.ru/success_story/articles/75. – Загл. с экрана.
9. Там же.
10. PR-библиотека: Российский заказчик PR-услуг с точки зрения руководителей
агентств. URL: http://www.pressclub.host.ru/Zakaz.shtml. – Загл. с экрана.

127
РАЗДЕЛ IV. ДИНАМИКА КУЛЬТУРЫ:
ИСТОРИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ
А. Москвин,
аспирант кафедры культурологии и рекламы
(науч. рук. – канд. искусствоведения, доц. Н. И. Поспелова)
СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНЫЙ ЦЕНТР: ОПРЕДЕЛЕНИЕ,
РАЗНОВИДНОСТИ, ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ФЕНОМЕНА
Феномен противопоставления себя доминирующей культуре для XX–
XXI вв. не нов и уходит корнями к самым архаичным формам жизни
человечества. Современный мир в лице культуры постмодерна лишь
открывает новые формы противопоставления, а зачастую и открытого
противостояния массовой культуре, политике и, в конце концов, всему
окружающему «обществу потребления».
Одной из многочисленных современных форм протеста является
стремление отделиться от общества, спроектировать свой собственный
«правильный мир» и жить по своим, никем не навязанным правилам,
создавать утопию «здесь и сейчас». Отделение это происходит в
обособленном материальном пространстве – в доме, в квартире, в подвале,
на чердаке, в парке, в палаточном лагере и т. д. Главная характеристика
перечисленных мест – это наличие четко выраженной границы,
утверждающей оппозицию «свой/чужой» – одну из основополагающих
бинарных оппозиций, на которой выстроена вся мировая культура. Данная
оппозиция выполняет очень важную функцию по отношению к
проживающему в помещении коллективу: «…присутствие чужих в картине
мира, противопоставление себя чужому объективно способствует
внутреннему сплочению и мобилизации группы любого рода.
Действительно, оно делает менее значимыми все ее внутренние различия и
противоречия по сравнению с различиями и противоречиями группы с
чужим» [1].
Социально-культурным центром в своем исследовании мы называем все
разнообразие видов такого противопоставления доминирующей культуре.
Возникновение описываемого явления характерно для
западноевропейской культуры и получило свое развитие, прежде всего, в
контркультурной среде Италии, в 1950–1960-е гг., формирующейся под
влиянием плеяды «новых левых».
Первой разновидностью социально-культурного центра является
итальянский «Самоуправляемый Общественный Центр» (от итал. Centro
Sociale Autogestito, от англ. Selfmanaged Social Center). Названный вид
социально-культурного центра развивается в русле идеологии автономизма,

128
которому свойственен метод «прямой демократии» – забастовок,
демонстраций, атак полицейских. Энциклопедия «Альтернативная культура»
рассматривает тактику автономизма как «создание свободных от
капитализма зон: молодежных центров, вегетарианских кафе, поддержание
самиздата и тактических медиа» [2]. Благодаря созданию такого рода
социальных пространств происходит интенсивная ассимиляция в социум.
Исключительной характеристикой данного вида является
политическая составляющая их деятельности, а именно левая и радикально
левая идеи. Отказ некоторых марксистских партий от парламентской борьбы
ввиду ее малой эффективности в конце 1960-х – начале 1970-х гг. вывел их
на улицы и объединил со студенческим движением, внеся молодую кровь в
протестное движение Италии. С помощью студенческой молодежи велась
разнообразная внепарламентская левая борьба. Примерами таких партий
могут служить: «Рабочая Власть» (от итал. “Potere Operaio”), «Автономия
рабочих» (от итал. “Autonomia Operaia”), а также радикально-левое
террористическое движение «Красные бригады» (от итал. “Brigate Rosse”) и
т. д. Для них «центр» – это и штаб-квартира, где происходит разработка
планов демонстраций, забастовок, других акций, и пространство для
размышлений, работы и отдыха, а также концентрация их повседневной
жизни. А связь между этими центрами – основа коммуникации
политических активистов. По мнению канадского социолога Наоми Кляйн,
«сеть социальных центров (Италии. – прим. автора) – это параллельная
политическая сфера, которая не стремится захватить государственную
власть, а предоставляет альтернативные государственным услуги – такие,
как детские сады и юридическое представительство беженцев, –
одновременно выступая против государства посредством активных
действий» [3]. Таким образом, выстраивается новая, параллельная культура,
старающаяся как можно дальше отойти от доминирующей.
«Наблюдая политиков – как левых, так и правых, погрязших в
коррупционных скандалах – очень многие из итальянской молодежи вполне
резонно заключили, что коррумпирует сама власть» [4]. Видя порочность
иерархичности системы власти и противостоя государственному официозу,
активисты социально-культурных центров меняют принцип управления
своим общим проектом: вертикальные (иерархические) связи меняются на
горизонтальные, а консенсус становится выражением политической воли
коллектива.
Принимая во внимание вышесказанное, встает вопрос об обустройстве
жизненного физического пространства, и, в соответствии с этим, тема
самоуправляемости становится неотъемлемой частью для всего
последующего развития контркультуры, являясь важнейшей сущностной
характеристикой любого социально-культурного центра.
Постепенно стремление к самостоятельному налаживанию
повседневности формирует специфическую этику DIY (от англ. “Do It Your-
self” – «сделай сам», которая разовьется окончательно в 1980-е гг. в

129
панк-культуре), которая ставит в центр коллективной жизни специфические
знания, умения и навыки отдельного индивида и способности его к передаче
их другим людям. Как отмечает один из идеологов левого движения 1960-х –
1970-х гг., основатель автономистского леворадикального движения
«Рабочая власть» Антонио Негри, «демократию нужно сегодня
распространить на отношения между множествами и создать, таким образом,
новые общественные отношения и новое право» [5].
Говоря о способе получения в собственность здание, которое
используется как «Самоуправляемый общественный центр», следует
выделить два его вида. Это либо самозахват, либо использование чей-либо
частной собственности. Самозахват сближает данную форму со
сквоттерским движением, речь о котором пойдет ниже.
Центры, полученные в результате захвата, получили название
«Оккупированные самоуправляемые общественные центры» (от итал. “Centri
Sociali Occupati Autogestiti”, CSOA). Популярность данного вида занятия
помещения связана с социально-экономической ситуацией в самой Италии.
Во-первых, бедность и безработица не давали рабочим возможности для
приобретения собственного здания, а во-вторых, существовали
неиспользуемые, заброшенные здания. Многие центры такого рода
функционировали довольно долгое время. Так, во Флоренции центр “Villa
Panico” был заселен в 1979 г., а первая попытка его выселения полицией
произошла лишь в 2005 г., но, несмотря на это, он существует и по сей день
[6].
Несомненно, одним из излюбленных мест захвата для итальянских и
вообще для западноевропейских студентов являются университеты.
Знаковым событием в плане протестных действий стал захват
«Католического университета» в Милане, где студенты требовали прежде
всего: «Признать автономию и самоуправление студенческого движения;
отменить дисциплинарные взыскания по отношению к активистам;
гарантировать свободу слова и признать власть студенческого генерального
собрания» [7].
Еще один пример: в 1977 г. Римский университет стал объектом
нападок для ультраправых из-за антивоенных настроений леворадикальных
студентов. Греческий философ Джордж Катсификас так констатирует
происходящее в Европе того времени: «Теперь университеты перестали
воспроизводить карьеристов, они превратились в кузницы
революционеров!» [8]
Негативной стороной деятельности «левых центров» в Италии,
является появление «правых центров», которые организованы активистами
неофашистского толка. Их активизм вторичен и повторяет структуру левого
активизма, переиначивая идеологию на свой лад.
Стоит добавить, что «Самоуправляемый Общественный Центр»
получил распространение не только в Италии, а также в Германии, Франции,
Дании, Швейцарии и других странах Европы.

130
Следующей разновидностью социально-культурного центра является
«Социальный центр» (от англ. “Social Center”, от итал. “Сentro Sociale”). В
отличие от «Самоуправляемого общественного центра» он не является
ориентированным на леворадикальную политику, но не отходит от политики
полностью. В этом центре распространено многообразие инициатив:
искусство (музыкальное, художественное, театральное), литература
(библиотеки, инфошопы, книжные ярмарки, разнообразные архивы),
альтернативные места питания (кофейни, бары), воркшопы (веломастерские,
секции бокса) и т. д. Политические взгляды активистов могут иметь место в
данном центре, но они не являются доминирующими, а сосуществуют с
другими инициативами.
Данные центры отличает их нон-профитная (от англ. “non-profit” –
бесприбыльная) основа для проектной деятельности и отсутствие
государственного вмешательства в деятельность центра. Этот вид центра
чаще всего находится в арендованном помещении, за которое активисты
вносят плату. Практикуются и самозахваты, но, если дело доходит до
конфронтации с властью, проживающие в таких центрах люди часто идут
государству на уступки.
Например, финский социальный центр “Satama” представляет собой
захваченное здание, ранее принадлежавшее таможне. Постепенно активисты
стали выплачивать за использование этого здание арендную плату, но
городские власти на этом не успокоились и в сентябре 2010 г. поставили
вопрос о его выселении. Активисты в ответ на это провели акцию у здания
суда в его защиту, в ходе которого они вывесили плакат «Если вы закроете
наш сквот, то нам негде будет собираться, поэтому мы будем тусоваться под
вашими окнами». У здания суда они расставили кресла и коврики, на
которых лежали и слушали музыку, а также играли в настольный футбол,
принесенный из социального центра [9]. В итоге социальный центр не
выселили. Произошел некий «обмен любезностями», понимание ситуации
как со стороны активистов, так и со стороны государственных структур. Но,
к сожалению, далеко не всегда противостояние заканчивается такими
мирными решениями.
Рыночная экономика вынуждает социально-культурные центры
заботиться о поддержании и развитии своей деятельности, в том числе и за
счет получения прибыли. Но прибыль не является главной причиной
подобного проектирования, в противном случае мы имеем дело с другой
институцией (пусть и порожденной также рыночными условиями). Грань
здесь довольно тонкая, но она (а точнее, критерий бесприбыльности)
обязательно должна учитываться при определении сущности феномена.
Социально-культурные центры создают «альтернативную реальность»,
мало пересекающуюся с доминирующей культурой страны и мира. Они
органично вписываются в пространство контркультуры [10].
Особняком стоит феномен сквоттерства. Это один из главных
маркеров социально-культурных центров как легитимных институтов
протестной культуры. В. Г. Ященко выделяет две мотивации захвата
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
