Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия науки. Учебное пособие-1
.pdf
По сути, человечество только совсем недавно смогло подойти к
такому рассмотрению человеческих целей существования и активности. Словами А. Шопенгауэра можно выразить вышеприведенный
тезис так: «То, что есть в человеке, несомненно, важнее того, что
есть у человека».
Вся история философии и науки — это постепенное и поэтап-
ное движение именно к этой высокой интерпретации человеческих
целей.
Современная философская антропология классифицирует òðè
фундаментальных отношения к миру:
(а) отношение к вещам (предметное бытие);
(б) отношение человека к человеку другому;
(в) отношение человека к Абсолюту.
Огромное значение для подобного рассмотрения человеческих
целей имели работы М. Хайдеггера, и особенно его фундаментальная
онтология.
Хайдеггер принадлежит к разряду мыслителей, которые сфор-
мулировали философский и этико-политический горизонт нашего
столетия своим стремлением понять общий смысл XX в., его трагизм и кризисность. По мнению этого выдающегося философа,
фундаментальная онтология должна начать с вопроса о бытии и его
смысле, но именно этот вопрос был отвергнут на второй план как
европейской наукой, так и философией. Это очень важный теоретический вывод.
Хайдеггер вводит новое понятие — сущее, где мы сами всегда
ñóòü («Dasein»), причем им сразу же подчеркивается, что «Dasein»
лучше, чем «а Dasein», ибо индивидуальность человека глубже и
имеет совсем другую природу, нежели просто какой-либо отдельный экземпляр рода «человек».
Смысл данного понятия очень глубок: это не только физическое
место «здесь», но и образ жизни, отношения, настроение, расположение духа; по словам самого ученого, Dasein (присутствие) есть
сложное и постоянное ускользающее бытие, некое единство, средоточие того, что уже целиком сбылось; того, что происходит только
сейчас, того, что никогда не есть (ничто), того, что существует как
полнота возможностей.
Отметим, что есть определенное соответствие понимания онтоло-
гии, предлагаемого нами, и фундаментальной онтологии М. Хайдеггера, и это соответствие, на наш взгляд, совершенно не случайно —
оно показывает, что мы находимся на верно выбранном теоретикометодологическом направлении и в рамках нашей онтологии приблизились к теоретико-философскому описанию онтологии.
Коротко остановимся на анализе содержания основополагающе-
го труда М. Хайдеггера «Бытие и время», написанного им в 1927 г.,
171
чтобы прояснить сущность онтологических проблем и их познания,
что важно для нашего понимания исследуемых вопросов.
Хайдеггер подчеркивает, что вопрос о бытии — это главный во-
прос всей философии, но именно он постоянно забывается философией и по-настоящему ею не разрабатывался.
Именно поэтому Хайдеггер занялся данным смыслом бытия, но
только в отношении бытия человеческого — в отношении Dasein. Человек конечен, временен, историчен, его отношение миру — это отношение прагматическое, отношение «подручности» (Zuhandeuheit).
Вторичное отношение к миру есть отношение теоретическое, отноше-
ние «наличности» (Vorhandenheit); человек изначально «заброшен» в
мир и эта «заброшенность» — «бытие человека в» («In — sein»).
Для Хайдеггера это аксиома, из которой надо всегда исходить.
Природа человека, по Хайдеггеру, — это «забота» («Sorge»); ýòî
его естество, и в структуре временности Хайдеггер выделяет:
«ɜɩɟɪɟɞɢ ɫɟɛɹ» (ɛɭɞɭɳɟɟ);
«ɭɠɟ-ɛɵɬɢɟ ɜ ɦɢɪɟ» (ɩɪɨɲɟɞɲɟɟ);
«ɛɵɬɢɟ ɪɹɞɨɦ» (ɧɚɫɬɨɹɳɟɟ).
Наше бытие — это бытие — к смерти, где смерть — самая под-
линная возможность (согласно взглядам немецкого философа).
Обращаем внимание на то, что для анализа бытия человека
Хайдеггер использует свой собственный понятийный аппарат, считая, что в традиционной философии нет даже подходящих понятий
для решения данной проблемы и философия в силу этого совершенно не способна раскрыть смысл бытия.
Особенно достается от Хайдеггера Аристотелю, которого он об-
виняет в попытке отказа от бытия, в замене данного понятия другим — понятием «субстанция». Бытие не есть сущее, следовательно,
бытие вообще не есть. Более того, Хайдеггер анализирует саму
формальную структуру вопроса о бытии и различает:
(а) das Gefragte — то, о чем спрашивают (спрашиваемое);
(б) das Befaragte — тот, кто спрашивает (спрашивающий);
(в) das Erfragte — то, что будет найдено, узнано в результате та-
кого спрашивания.
Введя эти различия, Хайдеггер уточняет, что вопрос о бытии —
это именно первый из трех вышеперечисленных вариантов общего
ответа, это вопрос о спрашиваемом, и как только подобное «тонкое» вопрощание состоялось, сразу же должен следовать отказ от
центрального места и приоритета вопрощающего, т.е. субъекта, еgо,
cogito сразу же необходимо прекратить всякие бесполезные дебаты
о методе, разорвать заколдованный круг субъект-объектных отношений к вопросам методологии и т.д.
172
Комментируя в данном месте воззрения Хайдеггера, подчерк-
нем, что фактически имено Хайдеггер осуществляет последовательный отказ от всего философского, от всего сущностного, метафизического, от субъект-объектного и методологического — все это действительно общий и системно-каскадный отказ от философского в
принципе, от метафизического. Хайдеггер реализует уже хорошо
известную нам ту же самую позитивистскую попытку навести свой
порядок в философии.
Посмотрим, что же будет дальше, с чем остается Хайдеггер, во-
прощая о бытии, об онтологии именно подобным образом.
Хайдеггер анализирует понятие «феномен» — «казать себя», то,
что самокажущееся, очевидное, явное. Этот феномен и есть (отметим,
это лишь новое название того, что уже было у древних греков —
алетейа и мы об этом уже вели речь), согласно Хайдеггеру, бытие.
Совсем другое содержание у понятия «явление»; по Хайдеггеру
явление суть «показатель» того, что само себя не показывает; явление — это нечто другое (иное), что стоит за явлением. Явление есть
себя-не-казание, есть то косвенное, что таким же образом свидетельствует о скрытом, о том, что само себя не показывает.
В ответе на вопрос о бытии есть еще и «логос»; по Хайдеггеру,
«логос» — это речь, причем и у Платона, и у Аристотеля в понятии
«логос» речь заменена на «разум», «суждение», «понятие», «основание», «дефиницию», и эта подмена, согласно Хайдеггеру, заслонила
смысл понятия в его первоначальном смысле. Более того, логос —
речь, но не всякая, а только такая, которая «высветвляет» смысл сказанного, которая позволяет придти к предельной очевидности.
Логос есть способность видеть либо истинное, либо ложное, но
именно видеть. Согласно Хайдеггеру (и в этом он близок к Гуссерлю) только феномен, а не явление несет в себе, проявляет несокрытое, непотаенное, очевидное.
Феноменология позволяет бытию самораскрыться, а наука —
это не более чем «явленология», в ней нет того, что наличествует в
феноменологии, а именно состояния «пред-понимания», имеющего
следующую сложную структуру:
1) «предвзятие» — любая процедура интерпретации покоится
именно на предвзятии — на первоначальном понимании смысла
проблемы;
2) «предусмотрение» — в контексте предвзятия, по Хайдеггеру,
мы всегда расчленяем рассматриваемое и придаем его частям трактовку (интерпретацию);
3) «предрешение» — восстановление целого из уже истолкован-
ных на втором этапе частей (получается, что весь процесс понимания предстает как некий герменевтический круг: от целого — к частям и обратно к новому целому).
173
Перенося все разработанные на человеческое бытие, Хайдеггер
подчеркивает, что îíî «åñòü òî, ÷òî îíî íå åñòü», поскольку человек всегда убегает от себя, ускользая вперед; человеческое бытие
есть всегда собственная возможность, проект бытия. Человек всегда
нечто большее, чем он есть в данный момент.
Модус настоящего — обреченность вещам.
Модус будущего — проект, постоянно воздействующий на нас и в
силу этого экзистенциональный поток времени идет от будущего к
настоящему, а вовсе не наоборот.
У Хайдеггера есть замечательная фраза: «Время временится из
будущего!»
Следует отметить, что схожее мы находим у Аквината; äëÿ Ôî-
мы Аквинского познавать — значит становится «не-я», знание заключается в нематериальном становлении другим до такой степени,
насколько оно есть другое [159, с. 48, 120].
И последнее. В человеческом существовании теперь все зависит
от того, какой модус времени является для данного человека господствующим. Неподлинное бытие — когда имеется перевес моментов
настоящего, когда мир вещей заслоняет от человека его конечность.
В подлинном существовании человека на первый план выходит бу-
дущее, а также осознание своей конечности, историчности, свобо-
ды, творчества и, главное, смысла своего существования в целом,
который состоит в проективности самого себя, в нацеленности на
предельные человеческие возможности.
Мы завершили краткий анализ фундаментального онтологиче-
ского исследования, осуществленного Хайдеггером; общий подход,
понятийный аппарат, результаты, полученные Хайдеггером, нами
будут учтены и использованы при построении нашей новой филосо-
фии науки, особенно при анализе проблем генерации нового творимого
знания.
Далее Хайдеггером вводится новый термин «забота» (Sorge),
причем смысл данного понятия передается ученым следующим образом: забота есть единство трех моментов:
x «бытия в мире»;
x «забегания вперед»;
x «бытия при внутримировом сущем».
Первый момент («бытие в мире») означает раскрытие мира че-
рез конкретное человеческое бытие, через нечто; второй момент —
«забегание вперед» означает все то бытие, которое проектирует само себя в нечто большее, чем есть в данный момент, как бытие настоящее, но заряженное будущим; третий момент — «бытие при внутримировом сущем» — означает специфический способ отношения
человека к вещам, как к спутникам человека в его жизни, как к
чему-то близкому, согретому человеческим теплом и поэтому отдающему это тепло назад самому этому человеку.
174
Итак, «забота» является некой целостной структурой, в которой
каждый ее момент есть определенный модус времени:
x «бытие в мире» — модус прошлого;
x «забегание вперед» — модус будущего;
x «бытие при внутримировом сущем» — модус настоящего.
Легко заметить, что в понятии «забота» хорошо просматривается
сущность управленческой онтологии, представленность (хотя и другими словами), но все же именно нашего управленчески — онтологического содержания — Зоны Возможностей, Зоны Целей, Зоны
Ресурсов.
Иначе говоря, в понятии «забота» фактически содержится при-
мерно то же самое содержание, что и в понятии «цель управления».
Следовательно, «забота» на самом деле есть «цель», «группа целей»,
есть некое единство того самого будущего, который определяется
его настоящим и прошлым обеспечением.
Понятие «забота» вполне, на наш взгляд, может быть заменено
на понятие «цель».
Следует особо подчеркнуть, (вслед за Хайдеггером), что мы не
просто теоретически реконструируем одну и ту же реальность, от которой мы изолированы, а переосмысливаем себя путем изменения
нашей же онтологии. Иначе говоря, человек есть присутствие в мире
как часть этого мира, но такая часть, которая меняет (в той или иной
степени) это целое, творит его, перерабатывает Целое-прошлое в новое
целое — Целое-будущее. Очевидно, что смысл этой переработки, этой
трансформации мира как целого есть именно управление.
Таким образом, управление (в фундаментальном его значении) —
производство измененного человеком окружающего мира, и это
действительно космическая по своему смыслу и значению миссия и
активность Человека…
Цель человека — производство нового Мира, нового Космоса; ìû
же продолжаем свои «маневры» вокруг «имущества», «удовольствий», «наживы», «алчности», «эгоизма»…
Управление — это производство Будущего!
Масштабы — потенциально космические, а их сегодняшнее
проявление в человеческой активности сведено к только сиюминутному, искаженному, деформированному, эгоистическому…
Надо ли удивляться, что подобное целепологание человека при-
вело человеческое общество к глубокому, системному кризису?
Надо ли удивляться, что теперь совершенно официально наша
эпоха — эпоха начала XXI века — называется «эпохой ожидания гибели»?
Рассмотрим вопрос о кризисе цивилизации более подробно.
Этот кризис — кризис целей и ценностей. О ценностях у нас раз-
говор пойдет чуть позже, а вот о целях следует сказать следующее.
Вебер, характеризуя вторую половину XIX в. отмечал:
«…столкнув выросшие до гиганских размеров экономические силы
175
в борьбе за передел мира и рынков сбыта, побудив государства
стать вспомогательным средством проведения такой политики, выдвинув на передний край в государстве и межгосударственных отношениях материальные интересы, эта эпоха привела к таким последствиям, которые сегодня, внешне господствуя над миром, определяют так же внешнюю и внутреннюю судьбу прежних европейских силовых центров». [49]
Вот ведь в чем смысл — на передний край выведены в качестве
целей только материальные интересы.
«Роковым для европейской культуры», — как отмечает À. Øâåé-
öåð, — стало то, что ее материальная сторона развивалась намного
активнее и достигла больших результатов, нежели духовная. Равновесие было нарушено» [217].
Но может быть в этом целеполагании нет ничего страшного?
Может быть, все так и должно быть? На этот вопрос нам поможет
ответить тот же самый А. Швейцер: «Культура… это совокупность
прогресса человечества во всех областях и направлениях при условии, что этот прогресс служит духовному совершенствованию индивида как прогрессу прогрессов» [217].
Отсюда следует, что материальный прогресс настолько культура,
настолько он прогресс, насколько он делает человека еще более
духовным, еще более человечным, и наоборот, прогресс в материальной области сам по себе, в отрыве от «прогресса прогрессов» в
духовном плане вовсе не культура, вовсе не движение в нужном
цивилизационном направлении.
Материальное не более чем условие достижения духовного —
вот какая постановка целеполагания должна быть на самом деле.
Материальное как самостоятельная цель — это подмена, подлог,
искажение необходимого человеческого целеполагания. Это êàòà-
строфический цивилизационный сбой, решающий шаг к гибели.
Ведь как только приоритет материального над духовным утвер-
дился и стал нормой, обыденностью, так мы сразу получили именно тот мир, в котором живем ныне. У. Фолкнер это положение дел в
мире охарактеризовал следующим образом: «Современность накладывает черты вечности на бедность, нужду, порочность, мошенничество, алкоголизм, грубость, кулачное право, техническое обесчеловечевание, религиозную извращенность, изнасилования, кровосмешение, проституцию, садизм, убийство, самоубийство, идиотизм… неповторимое видение ада» [128].
«Неповторимое видение ада» сотворено самим человеком и это
следствие приоритета материального над духовным. Не нравиться нам
такой мир, который больше напоминает ад, — надо менять приоритеты в целеполагании. Если нравится жить так как живем — тогда в
нашем целеполагании все «о’кей», ничего менять тогда и не надо.
176
Суть человека, смысл его существования и активности — это
принципиально важные, фундаментальные вопросы и всякого рода
позитивизмы, «не цепляющие» фундаментального вообще, более
того — преднамеренно его отбрасывающие, человеку помочь не
могут, не в состоянии. Это может сделать (и делает!) только философия, только именно метафизика; именно философские идеи, изложенные великими мыслителями всех эпох и народов могут и
должны быть для нас неким ориентиром и директивой. Коротко
укажем на некоторые из основных положений о смысле человеческого существования и активности.
Сократ добродетель определил «…способностью обуздывать
произвол тела нравственностью как особой силой общего, представленной в каждой отдельной душе» [128, с. 35]
Г. Болинброк (XVII в.) подчеркивал, что все личные и общест-
венные несчастья проистекают из того, что «близкое, хотя и меньшее благо будет определять поведение большинства людей в противовес гораздо большему, но более отдаленному — даже по нашим
собственным меркам — благу — “моментальные” и “могущественные” страсти несоизмеримо более эффективно обусловливают поведение человека, нежели какие — либо другие причины» [128, с. 117].
Согласно взглядам К. Маркса для большинства людей «непо-
средственное физическое обладание представляет… единственной
целью жизни и существования» [123, т. 1, с. 118].
У Маркса же есть замечательное высказывание о человеке и о
смысле его существования: «…человеческая животность заключается
не в том, что человек ест, пьет и размножается, а в том, что он
начинает рассматривать эти функции как свое подлинное человеческое существование, несмотря на их абстрактный характер»
[123, т. 42, с. 93].
К чему ведет подобная жизненная стратегия хорошо описано
Ж. Бодрийяром: «Мы погрязли в этой либерализации, которая есть
не что иное, как постоянное разрастание непристойности. Все, что
сокрыто, что еще наслаждается запретом, будет откопано, извлечено на свет, предано огласке и очевидности; непристойность означает гиперпредставленность вещей... Мы поглощены гиперреальностью, а значит, ввергнуты в непристойность» [128, с. 116].
Исходя только из личного интереса (это прекрасно понимали
еще древние!) можно оправдать любой поступок. Гегель пишет, что
«чем образованней человек, тем лучше он обосновывает свой дурной поступок» [65].
Но ведь смысл человека — совсем в другом, не в лживом, а в
истинном поиске самого себя, в реализации себя самого.
Для чего?
Для каких целей?
177
Роль и место человека в Мире до сих пор загадочны и таинст-
венны. Чтобы чуть-чуть коснуться этих таинств, сошлемся на выводы известного мыслителя конца Средневековья Людовика Молина,
предвосхитившего многие современные положения и трактовки, в
том числе синергетические.
В своих работах он впервые рассматривает вероятность как ха-
рактеристику события и развивает оригинальное учение о самооргани-
зации ансамбля свободных человеческих воль с некой главенствующей
волей. Молина приходит к выводу, что с появлением человека, обладающего свободной волей, мир становится существенным образом
случайным вследствие того, что «свободные причины, встраиваясь в
ряд необходимых причин, придают всему характер случайности.
«Множество свободных воль» можно рассматривать как аналог «динамического хаоса», который и является питательной средой многовариантности и необратимости.
Ïî Аристотелю, случайная причина, вклинившись в сколь
угодно длинный ряд необходимых причин, не может сделать весь
результат случайным, так как все процессы в мироздании строго
детерминированы. Согласно же Молине свободная воля играет роль
случайной причины, которая, вырвавшись из-под опеки первопричины (т.е. Бога) порождает многовариантность, встраиваясь в ряд
необходимых природных причин. Каждая из свободных воль также
независимо производит свободный выбор. Таким образом, свобода —
важный фактор самоорганизации сложной системы Универсума, и
Творец знал, что делал.
Проблеме управления хаосом свободных воль и многовариант-
ности Молина посвящает свой основной труд «О согласии свободного выбора с даром благодати, Божественным всеведением, провидением, предопределением и осуждением». После долгих и мучительных рассуждений вокруг поставленной проблемы Молина в
конце концов объясняет это так: «…не приходится сомневаться, что
вся судьба нашего мира была во всех деталях известна Богу от начала и до конца, еще до того как он сказал: “Да будет!”». Другими
словами, давая свободу воли человеку, Творец был уверен, что отклонения в поведении людей не повлияют на развитие его творения
в целом, с другой стороны, свобода и многовариантность — это
необходимые катализаторы процессов самоорганизации системы.
Из рассуждений Молины можно понять, что Творец совершенно спо-
коен за исход гигантского эксперимента, коим явилось сотворение
мира, и позиция Творца в том, что человек не выйдет за границы
отведенных ему Творцом отклонений.
Это только маленький фрагмент того богатства, того таинства,
что содержится в проблеме «Человек».
178
«Высшее достижение человека состоит в том, чтобы зажить
жизнью божественного смысла; и тогда, когда это достигнуто, человек убеждается, что именно смысл есть смысл его существования».
[159, с. 194]
У М.М. Бахтина есть понятие «не-алиби в бытии» — ответствен-
ный характер человеческого бытия, который вытекает из единственности наличного бытия в соединении с «Целым этого бытия».
«Человек поступающий» онтологическая неслучайность любого поступка и тогда философия получает свои духовные корни.
Вот ведь в чем дело!
В соединение с Целым!
А что может быть названо этим самым Целым?
x Народ.
x Государство.
x Мир в целом.
x Человечество в целом.
Государство, по Гегелю, в его «Философии права» представлено
как «зрелое осуществление нравственности; дух народа и нравственная субстанция суть синонимы. Народ может быть определен
как абсолютная нравственная тотальность или же как нравственная
организация» [159, с. 233].
По Гегелю, «нравственность… как жизнь коллективного инди-
видуума, развернутая в самостоятельный организованный мир —
государство» [159, с. 229].
И далее: «…нравственный человек живет целями своего народа
как своими собственными» [159, с. 229].
Вот ведь величайший смысл человеческого существования —
жить целями своего народа как своими собственными!
Лучше не скажешь, да и зачем?
И далее тоже не менее важное: «Истинное государство пребыва-
ет в тождестве со своими гражданами. Оно не над ними, а в них и
этим оно осуществляет конкретную свободу…
…Истинный граждан не просто любит свое отчество, но живет в
íåì è ðàäè íåãî» [159, ñ. 234—235].
У Гегеля есть и еще одна замечательная истина, к которой нам
всем предстоит обязательно прийти, если мы не хотим погибнуть в
«рыночных» реалиях. Что же это за истина?
Гегель подчеркивал, что «… постепенно открывается обстояние
самой глубокой и последней значительности: человек человеку не
инобытие, но органически сращенное едино-бытие» [65, ñ. 224].
Комментарии, убежден, здесь не нужны.
Только вряд ли можно положение дел в мире признать нормой
при господствующем ныне целеполагании.
179
Большинство ученых и мыслителей единодушно сегодняшние
порядки оценивают как великую неудачу, как колоссальную катастрофу, как трагедию и пытаются предложить какие-то проекты выхода из этого состояния.
Приведем в качестве подобных предложений только два проекта —
Э. Мунье è П. Сорокина.
Э. Мунье: «Мы достигли уникальной возможности, не сравни-
мой ни с какими другими, — уничтожить нашу планету и само
человечество со всеми его возможностями. Удачное мгновение! До
сих пор мы говорили, что человечество господствует над своим
будущим, поскольку оно было обречено на будущее, в то время
как каждый отдельный человек может, если захочет, вытянуть себе
билет в потусторонний мир. Теперь же человечество само должно
выбирать свою судьбу, и ему, что вполне очевидно, надлежит совершить героическое усилие, чтобы не избрать самый легкий путь —
путь самоубийства» [145].
П. Сорокин [200] предложил план моральной реконструкции че-
ловечества, предполагающий перестройку всей системы экономических, политических, семейно-бытовых, эстетических, религиозных
и межгосударственных отношений на основе принципов «любви,
альтруизма и свободного сотрудничества» всех людей и групп, противопоставленных социальной несправедливости, классово-групповому эгоизму, этнической и расовой ненависти, культурным антогонизмам и отчуждению. С помощью последних можно только разрушать, но не спасать и строить.
Подлинный альтруизм, согласно Сорокину, начинается тогда,
когда индивид свободно жертвует своими интересами в пользу благополучия других, отказывается причинять им зло, даже если его
юридические права не запрещали бы ему это сделать [200].
Завершая анализ основных воззрений о целеполагании челове-
ка, человеческой деятельности вообще следует, на наш взгляд, поразиться только одному: из всех различных вариантов целей развития человека, его условий и средств, из всех сущностных родовых
ресурсов человека выбраны и нещадно эксплуатируются в ущерб
человеку самые порочные, самые бездуховные, самые бесперспективные…
Вопрос вопросов: почему человечество предпочитает катиться
вниз по наклонной, к ложным целям, причем во многом уже осознавая гибельность, катастрофичность подобного движения? Вряд ли
можно все объяснить причинами типа «так легче всего», «такова
историческая традиция» и т.д. Здесь все обстоит гораздо сложнее, и
ответ на этот вопрос человечеству еще предстоит найти в мучительных творческих поисках истины и смысла человеческого существования и человеческой активности.
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]