Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия науки. Учебное пособие-1
.pdf
к сужению всей проблематики процесса развития научного знания
только к гуссерлевскому их представлению и интерпретации; не
навязывает никому своих суждений и оценок научного вклада различных исследователей.
Подчеркивание особой важности гуссерлевского философского
наследия потребовалось автору для одной единственной цели: использовать данный подход как историческую веху, конкретный этап
в развитии обсуждаемых научных проблем и постараться на основе
имеющихся знаний, методов, подходов и т.д., «уйти дальше Гуссер-
ля», войти в постгуссерлевский этап решения сложившейся проблематики философии науки.
С этой целью мы в дальнейшем подвергнем критическому рассмотрению основные положения трансцендентальной феноменологии Э. Гуссерля, которые здесь приведем в тезисном изложении:
1. «Мы должны спрашивать у самих вещей, воспринимая их так,
как они даны нам в созерцании».
2. «Полнота созерцания достигается рефлексией».
3. «Всякого рода естественные установки, не являющиеся результатом тщательного философствования, должны быть «заключены в скобки» (это требование приема эпохе).
4. «Всякое психическое феноменально, в нем является нечто».
5. «Феноменальность в субъективной чистоте выступает как
интенция, как сознание о…»
6. «Интентум (когитум) и интенция (когитация) — полюсы интенциальности».
7. «Чистота феноменологического опыта достигается в имманентной субъекту временности».
8. «Сознание есть поток переживаний, воспоминаний, фантазий».
9. «Сознание о нечто инвариантном выступает как идентирование».
10. «Работа субъекта с чистыми феноменами сознания называет-
ся феноменологической редукцией».
11. «Феноменологическая редукция реализуется в форме ноэзиса
и поиска ноэмы».
12. «Продвижение к искомым смыслам требует конструктирования благодаря творческим способностям сознания, в том числе воображению и фантазии, синтетических многообразий переживаний».
13. «Конструктирование многообразий переживаний сопровождается вариациями, которые ограничены определенными горизонтами».
14. «Сущность — это инвариант в вариациях».
15. «Смыслы достигаются в усмотрении, в категориальной интуиции — так приходят к очевидному».
16. «Эйдосы идеальны, т.е. они умопостигаемы и не даны реально».
17. «Постигаемый в эйдосах предмет есть предметность».
51
18. «Работа с эйдосами есть эйдетическая редукция».
19. «Истина есть интенциальное прояснение, обеспечивающее
согласованность человеческого опыта».
20. «Трансцендентальное Я есть инвариант и единство всех актов
сознания и условие — предпосылка феноменологического опыта».
21. «Другой в трансцендентальном смысле аналогичен Я» [92,
с. 24—25].
Таковы основные положения, ступени трансцендентальной феноменологии Э. Гуссерля. Мы к ним еще вернемся при создании
новой философии науки, пока же отметим глубину и масштабность
того, что было сделано Э. Гуссерлем, что хорошо видно из вышеперечисленных тезисов.
Мы закончили краткий обзор истории развития философии
науки, из которого наглядно видна суть проблем философии науки,
ее основные понятия, главные методологические и теоретические
подходы, методы исследования различных проблем.
Хорошо видна незаконченность, незавершенность, нецельность
философии науки; именно поэтому авторский подход к дальнейшему ее развитию — это создание новой философии науки — науки
со своим системным понятийным аппаратом, с четким анализом
возможностей философии науки для постижения закономерностей
развития наук и принципиальных механизмов осознанного управления научно-исследовательской деятельностью. Последняя задача,
которую мы должны решить по своей значимости и масштабу намного превосходит, например, проблему получения возможностей
для управления термоядерной реакцией — ведь управлять деятельностью, результатом которой являются научные открытия — эта
задача по крайне мере не менее значима для человечества; именно
таков масштаб замысла нашей новой философии науки, и мы от
него (от этого замысла) никогда не откажемся (каким бы фантастическим на первый взгляд он ни казался).
1.4. Философия науки: новый этап развития
В предыдущих параграфах мы исследовали предмет и основные
цели философии науки, основные теории и глобальные исследовательские программы, сделали краткий обзор истории ее развития.
Если на этом этапе нашего исследования попытаться подытожить
основное содержание анализируемого предмета исследования —
философии науки, то бросается в глаза, во-первых ее незавершенность и бессистемность; во-вторых, отсутствие какой-либо логики
развития; в-третьих, бессвязность отдельных содержательных фрагментов философии науки, для которых характерна беспредпосы-
52
лочность выдвигаемых подходов и концепций — очень часто новый
подход начинается «как бы сначала», без учета и опоры на предыдущий опыт и достижения философии науки.
Список особенностей современного состояния философии науки можно продолжать и продолжать, но не в этом существо рассматриваемой проблемы. На наш взгляд, настала пора навести
«элементарный порядок» в философии науки, попытаться выстроить
полученные результаты в некую достаточно целостную и обоснованную систему, определить необходимый по содержанию и охвату свой
собственный понятийный аппарат, найти и проанализировать внутренне обусловленную логику зарождения и развития философии науки.
Прекрасно отдавая себе отчет о степени сложности и важности
данной научной задачи, мы тем не менее нацелены именно на ее
решение и в этом — главное содержание нашего замысла по созданию новой философии науки в опоре на те принципиальные результаты, которые мы уже получили и еще получим, исследуя философию науки как предмет исследования.
Хорошо известно, сколько было предпринято различных попыток создать «новую философию», «новую науку», «новую философию науки», «новую физику», «новую рациональность» и т.д. Можно назвать десятки имен известных и не очень известных ученых,
внесших свой достойный вклад в общее развитие науки. Пусть не у
всех получилось создать действительное новое и оригинальное, но
сама устремленность за пределы известного, за границы наличного,
стремление заглянуть в еще непознанное — именно это важно для
динамичного продвижения вперед; не поставив себе цель уйти от
наличного, имеющегося, невозможно достичь и последующего, будущего, а в итоге — нового качества (состояния) исследуемого
предмета (в данном случае — философии науки).
Подчеркнем еще раз — новое всегда начинается с ясного и четко-
го замысла, с постановки цели достичь этого самого нового. Иначе
говоря, первое — это стремление достигнуть того, чего мы желаем.
В данном случае наша нацеленность на такую новую философию
науки, в которой мы могли бы увидеть нечто целостное и единое; в
зарождении и развитии которой можно было бы усмотреть вполне
определенную логику и закономерности; в использовании которой
для реального управления научно-исследовательской деятельностью
у нас появились бы возможности, основания, некие «рули».
Второе, что необходимо иметь помимо желаемой цели — ýòî
наличие средств и ресурсов для достижения поставленной цели. Есть
ли они сейчас в тех разрозненных, фрагментарных, «очаговых»,
«кочковатых» содержательных образованиях, которое и есть сегодняшняя философия науки?
53
È äà è íåò: многое есть, но многое придется предложить впервые нами самими, для того чтобы конструкция, здание новой философии науки было целостным и законченным.
Здесь важно начать сам процесс построения единого целого (в
данном случае — философии науки); как только этот процесс начнет
осуществляться, сразу же возникнет некая внутренняя логика, которая
как бы сама начнет нам подсказывать и направлять на поиск и решение тех целей и задач, которые и нужны для осуществления всего
замысла. Важно начать, но начать надо правильно; постараемся это
сделать именно правильно, и для этого тоже есть вполне определенная и очень важная подсказка: целостно-логическое начало, которое
мы хотим отыскать в философии науки, связано и следует èç öåëî-
стно-исторического начала философии науки — и именно так и
нужно организовать поэтапное решение задач по созданию новой
философии науки.
Завершая эти предварительные замечания, перед тем как непосредственно перейти к анализу общего замысла (системы) и необходимых для этого элементов построения новой философии науки,
особо подчеркнем, что «попутно» с развертыванием панорамы и
логики зарождения и развития философии науки (с наших авторских позиций) нами будет решатся и другая важнейшая задача —
формирования и анализа понятийного аппарата философии науки в
том самом общем, самом необходимом его варианте.
Исходя из сказанного, и особенно из отмеченного выше следования логического из исторического начала, создание новой философии науки следует начать с новой философии мифологии, поскольку именно мифология является предшественницей и основой возникновения науки как особой человеческой деятельности.
Анализ научных и мифологических начал науки, философии
науки представлен в следующей главе.
54
Глава
2
Мифологические и научные начала науки.
Научное сообщество
как управляющая миром организация
2.1. Мифологические начала науки
Мы уже подчеркивали всю значимость и важность мифологии,
как собственным анализом, так и ссылками на результаты исследований других ученых (достаточно вспомнить о тех оценках, которые
дал мифологии П. Фейерабенд).
Теперь же у нас совершенно иная задача, а именно: необходимо понять и описать само существо мифологии, показать ее основные элементы, причем все это необходимо сделать так, чтобы
затем «как бы вывести», «как бы исчислить» из мифологии науку
теперь уже с основными научными элементами, генетически связанными, но преобразованными, с соответствующими элементами
мифологии. Принципиально важно отметить, что для такой постановки задачи у нас есть необходимые основания и обоснования, что доказывается самим фактом реально-исторического процесса генезиса науки именно из мифологии; нам необходимо
только вскрыть, только отыскать те нити, ту логику, которая вела,
которая сопровождала этот трансформационный процесс «мифоло-
гическое — научное».
Мифология — первая историческая форма человеческого мировоззрения — предельно общего понимания мира и человека, система
взглядов человека на окружающий мир и место человека в нем.
[165, с. 14]
В мифологическом мышлении человек еще не отделен от внешней природы. Как человек, так и все остальное слито, неразделимо,
едино. Индивидуальное сознание не вычленено из группового, не
различаются образ и предмет, субъективное и объективное, принципы активности не отделены от самой активности. Устройство
первобытного общества переносится на саму природу, природные
свойства и связи конструируются по аналогии с действующими лицами, ролями и отношениями в родовой общине путем олицетво-
55
рения, антропоморфизма, анимализма. И наоборот, человек, родовые связи описываются в образах природы (зооморфизм, фитоморфизм и т.д.). Способность мышления фиксировать свойства вещей
и закреплять их за ними развита слабо, так как еще не сформированы логические структуры опосредования, обоснования, доказательства. Объяснение сущности вещей сводится к повествованию о
ее происхождении. Указанные особенности мифологического мышления отражаются в языке, для которого характерно отсутствие
имен, фиксирующих родовые понятия, и наличие множества слов,
обозначающих данный предмет со стороны его разных свойств, на
разных стадиях, в разных точках пространства, в разных ракурсах
восприятия. Одна и та же вещь имеет разные названия, а различным предметам и существам (живым и неживым, животным и растениям, предметам природы и людям) приписывается одно имя. С
этим связаны полисемантизм, а впоследствии метафоричность и
символизм мифологического мышления.
Значительное место в мифологическом мышлении занимают áè-
нарные оппозиции и их разрешение: Земля — не-Земля, свет — тьма,
правое — левое, мужское — женское, жизнь — смерть и т.д. Дуальные оппозиции снимаются в ходе медиации — замены исходного
противопоставления некоторыми производными образованиями с
привлечением случайных факторов и конструируемых произвольно, с
помощью различных ассоциаций и отношений. Выраженное в слове
содержание приобретает характер непосредственной действительности. Внушающий фактор речи обусловливает неосознанность и неотвратимость передачи и усвоения мифа [170, с. 333].
Мифологическое сознание отличается синкретизмом, восприятием картин, рожденных творческим воображением человека в
качестве «неопровержимых факторов бытия» (А.Ф. Лосев). Для мифологического не существует грани естественного и сверхъестественного, объективного и субъективного; причинно-следственные
связи подменяются связью по аналогии и причудливыми ассоциациями. Мир гармоничен, строго упорядочен и неподвластен логике
практического опыта. Естественно-историческая неполнота достоверного знания о мире, неразработанность понятийного аппарата и
принципов познания мира предопределили появление мифа как
некоей гипотезы, импровизированного суждения по поводу реальности, которое потом предстает как единство возможного и самоочевидного содержания облика мира [145, с. 634].
Еще одна важная сторона мифа состоит в том, что он представляет собой опредмечивание различных коллективных фобий, оформленных в яркие и доступные образы массовых ожиданий, страхов,
надежд на основе эмоциональных созвучий и субъективной убежденности [145, с. 634].
56
Миф вводит человека в ситуацию Священного времени, времени Начал и Истоков. Мирское время прерывно, дискретно, преходяще. Священное же время непрерывно-целостно, равно самому
себе и независимо от человека. Жизнь Космоса представляется вечным возвращением к истокам Времени и Началу Мира (космический цикл); возвращение туда, к начальному времени осуществля-
ется посредством проведения праздников и закрепляется в архетипе
праздника. Только вернувшись к Истокам, òóäà — только так можно что-либо изменить, обновить, укрепить, усилить; находясь в
мирском времени этого сделать нельзя, нужно для этого вернуться
именно во время Священное [79, с. 26].
В творении Мира проводится мифологическое различение ургии
è гонии (эта особенно характерно для нашей, славянской, мифологии); анализируя эти мифологические начала на современном языке, следует отметить, что ургия — это метаморфоза, революция, точка бифуркации, что-то резкое, мужское, насильственное, неестественное, культурное; ургия — спровоцированное изменение чеголибо в Мире, похожее больше на целенаправленное достижение
заранее поставленной цели, на управление. Совсем иной смысл у
гонии — это естественное, плавное, женское, мягкое, эволюционное, ненасильственное, традиционное саморазвитие [79, с. 29].
Две эти составляющие любого процесса развития — ургийная и
гонийная — в дальнейшем будут широко нами использованы для
описания закономерностей развития научных знаний и процесса
познания (фактически в них мы усматриваем некие синергетические
начала мифологического).
Следует еще раз подчеркнуть, что все события, поступки людей
на Земле находили свои идеальные прообразы в Небесном и (или)
Подземном Мирах, соизмерялись с организованностью, разомкнутостью Мира Неба или хаотичностью, бесформенностью, неправильностью Мира Подземного (Преисподней). Но главное именно
в том, что земное существование человека было непрерывным отражением Небесного или Подземного планов [79, с. 38 ]
Миф самозакрыт, завершен, и единственное движение, возможное в нем, — только повтор, только воспроизведение уже некогда свершившегося, безо всяких изменений и интерпретаций
[79, с. 634].
Основными интегральными характеристиками мифологии являются:
1) глобальность масштаба: мифология моделирует весь мир в
целом;
2) синкретичность масштаба — совпадение, единство и нерасчлененность семантического, аксиологического и праксиологического ее начал;
57
3) структурно-семантическая гетерогенность — миф при совпадении с действительностью в некоторых точках заполняет смысловые лакуны фантастическими объяснительно-интерпритационными
моделями;
4) универсальность мифологического ригоризма — отсутствие рассогласования между сущим и должным: несмотря на свой драматизм и даже трагичность, мировой процесс в его мифологическом
виде изображен и протекает в конечном счете все-таки в полном
соответствии с установленной сакральной программой;
5) парадигмальность мифологии по отношению ко всем формам
поведения и активности человека в соответствующих архаичных
обществах;
6) принципиальная инфинитивность (рецитативность) мифа,
предполагающая актуальное разворачивание в культуре всего спектра дериватов: объяснительный потенциал мифологии может быть
реализован только при условии ее перманентного толкования, интерпретации его содержания, не допуская при этом критики и сохраняя исходное ядро смысла;
7) внутренняя установка мифологического на имманентное пони-
мание и истолкование — именно здесь закладывается герменевтическая традиция интерпретаций как традиция имманентного истолко-
вания текста;
8) нормативная фидеистичность: для адаптации любого мифа в
массовом сознании необходимо конфиденс-обеспечение — миф живет
до тех пор, пока в него верят, и любая критическая аналитика, тем
более скепсис, просто невозможны внутри мифологии;
9) самосакрализация мифологического, основанная на наличии
внутри него специфических защитных механизмов, функционирующих в амбивалентном режиме «кнута и пряника» — программы
любви и страха;
10) обязательность механизма сакрализации имени носителя мифологического сознания, выступающая основой именного типа
транслирования информации от поколения к поколению; позднее
при коллективном адресовании мифа — сакрализация имени ýòíî-
ñà (иудеи, эллины, славяне и все др.);
11) достаточный объяснительный потенциал мифологического, ра-
ботающего как вовне (интерпретационная ассимиляция новых феноменов, попавших в сферу рассмотрения мифа), так и вовнутрь (незамедлительное «затягивание» семантических разрывов за счет реинтерпретации наличных мифов или создания нового квазимира);
12) имманентная прагматичность: мифологическое выступает
базовым средством достижения реальных прагматических целей,
выступая информационно-технологическим ресурсом обеспечения
хозяйственной, бытовой, коммуникативной и прочей деятельности;
58
13) обязательная сопряженность с ритуалом: обряд как форма
магического действия направлен на достижение реальных целей
иллюзорными средствами и тем самым мифологическое неразрывно
связано с ритуалом;
14) нерефлексивность: в мифологическом не допускается рефлективное, неимманентное, несакрализованное действие или подход;
15) консервативность: мифологическое не склонно к инновациям, ибо каждый миф должен быть адаптирован в содержание мифологии посредством некоего интерпретационного механизма, что
разрушительно для оснований мифологического и поэтому изначально отторгается.
Таковы основные интегральные характеристики мифологического. Помимо них необходимо обязательно отметить еще целый
ряд важных свойств (характеристик) мифологического:
x антропоморфизм;
x этиологизм, понятый как генетизм (напомним, что eitia —
причина);
x гилозоизм — тотальное оживотворение бытия;
x анимизм — одушевление фрагментов Космоса;
x конструирование всей архитектоники посредством введения
бинарных оппозиций;
x гетерогенность времени мифа как структурированного соот-
ношения профанного и сакрального временных периодов —
именно отсюда циклические представления о течении времени, предлагающие регулярный возврат временного движения к точке сакральной даты «начала времен» (акт «космогенеза»);
x аллегоризм обобщений, где механизмом его осуществле-
ния выступает персонификация обобщенных явлений
[145, с. 635—637].
Не вдаваясь в подробную детализацию содержания мифологии,
отметим и проанализируем только то, что важно для нашего исследования. С этих позиций мифология — некое единство активности
человека, «запечатанной» прежде всего в ритуалах, направленной на
особое взаимодействие с реальностью окружающей действительности, результатом чего становятся некие устойчивые и прочные òðà-
диции, являющиеся, с одной стороны, неким отражением реальности, а с другой стороны, выполняющими регулятивную и смыслообразующую роль для осуществления человеческой активности
(прежде всего — в форме ритуала, как уже было выше отмечено);
активность человека ограничена различного рода òàáó — религиозно-магическими запретами для людей, находящихся на родоплеменной стадии общественного развития.
Предметами табу были вещи, животные, люди, слова, действия
и т.д.; некоторые из них считались священными, другие же — «не-
59
чистыми» в мифологическом или религиозном смыслах. По древним представлениям людей за прикосновение к священному (так
же как и к «нечистому») ожидало наказание, идущее от таинственных высших сил, от духов и богов.
Практика табуирования — главный механизм регулирования
социальных отношений. Полововозрастные табу разделили племена
на брачные классы и тем самым исключили половые связи между
близкими родственниками. Пищевые табу определяли характер пищи, которая предназначалась разными представителями древнего
общества — вождю, воинам, женщинам, детям, старикам. Другие
табу должны были гарантировать неприкосновенность жилища или
очага, соблюдение правил погребения, распределения обязанностей
и прав между членами общины. Соплеменники были буквально
задавлены гнетом бесчисленных табу, нарушение которых строжайше наказывалось (по выражению Леви-Брюля, люди в архаичном обществе были подконтрольны формуле «Мы не верим,
мы боимся»).
Не выполнять некоторые табу допускалось только избранным –
жрецам, вождям и выдающимся воинам [170, с. 572].
В мифологические времена совершилось еще одно важное событие — авторитарное дробление активности человека — «…отделение “головы” от “рук”, повелевающего от повинующегося. Именно так возникла авторитарная форма жизни; она до сих пор основное и главное разделение общества… Смысл его в том, что отчетливо
или смутно опыт одного человека признается принципиально неравным опыту другого человека» [43, с. 26].
Подмеченное А.А. Богдановым авторитарное дробление активности человека — это действительно очень важное обстоятельство,
порожденное мифологическим. Получается, что для большинства
членов архаичного общества активность допускается только запрограммированная, только активность в рамках некой жесткой «колеи» (это — для большинства и это — в форме активности именно
как ритуала); для избранных (для «элиты» того общества — жрецов, вождей, выдающихся военных) — другая активность, гораздо
более свободная, вне «колеи», активность уже в форме первозданной деятельности.
Это важнейшее свойство авторитарного дробления активности
человека важно не только содержанием тех сторон, которые высвечены самим А.А. Богдановым, но и содержанием со стороны проблематики нашего исследования, а именно: активность человека в
мифологические времена представлена двумя компонентами — традицией (ритуалом)и деятельностью (с господствующим для большин-
ства преобладанием именно ритуала).
Наступят и другие времена — не мифологические, а условно
сказать «научные», где преобладать будет активность в форме дея-
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]