Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия науки. Учебное пособие-1
.pdf
передвигать как стулья, то управление было бы не нужным. Самая
идея управления… возникает из того, что объекты “двойные”»
[223, с. 27].
Выходит, что человеческая деятельность, опосредующая субъект-объектные отношения, синтезирует в познавательных традициях, с одной стороны, природные свойства и связи объектов, а с другой — общественную практику и исторический опыт познающего
субъекта.
Однако взаимосвязь познания и управления носит более сложный характер, чем это может показаться на первый взгляд. В самом
деле, познание направлено на постижение «естественного», объективного порядка вещей, условием чего является максимальное устранение возникающих при этом субъективных искажений. Управле-
íèå же, наоборот, предназначено к реализации субъективных человеческих целей, для достижения которых эксплуатируется естественное окружение человека. Таким образом, мы имеем дело с êàñ-
кадом деятельностей — одна из них (познание) вскрывает особенности развития «естественного» (I каскад), для того чтобы затем это
«естественное» подчинить целям «искусственного» — тем целям,
которые в настоящий момент предназначены субъектом к реализации (II каскад). Иначе говоря, процессы познания и управления фак-
тически являются двумя различными фазами совокупной человеческой
деятельности — деятельности по достижению целей и задач челове-
ка. На первой, познавательной фазе идет как бы разведка тех возможностей, которые предоставляет «естественное» для удовлетворения потребностей человека, на второй, управленческой фазе произ-
водится фактическая эксплуатация разведанных возможностей.
Можно сказать, что познание способствует присвоению естественно-
природного с целью удовлетворения человеческих потребностей, ÷òî
познание — это процесс превращения объекта в объект-для-человека.
Искусственное, «очеловеченное» предстает многокаскадным напластованием различных авантюристичных попыток использовать
естественное в своих целях. Эта авантюристичность происходит от
неизбежной неполноты наличных на данный момент знаний. Но
поскольку ученый не имеет иной альтернативы, он вынужден «идти
в бой» всегда с неполным «патронташем» знаний и ценностей —
отсюда ошибки, недоразумения, авантюры…
Теория познания — это теория «очеловечивания» природы, решающая, что еще можно поставить на службу человеку и какими средствами можно управлять природой ради достижения его целей. Теория
познания — это теория того, как часть мира (человек) возомнила
себя целым, и сделала целое своим средством. Теория познания —
это теория захвата, экспансии человека в окружающий мир с неясными целями, средствами, инструментами, результатами…
141
Отчего же мы тогда удивляемся тому, что в предметах нашего
познания мы постоянно находим собственные «следы», печать активности субъекта? Ведь эта активная субъективность изначально
присутствует в любом акте познания, поскольку за вопросами
«что?», «как?», «почему?» сразу же следует «для чего это нужно?» и
«как это использовать?». Вот почему человек, субъект находится íå
перед изучаемым объектом, à внутри него, объект как бы пилотируется человеком по следующей схеме: ресурсы объекта, уже известные
человеку, направляются на уже известные ему öåëè, причем степень
соответствия целей и средств далека от оптимальной (вспомним
хотя бы то, что вопреки предостережениям Д.И. Менделеева, нефть
продолжают сжигать, словно топя печь ассигнациями).
3.4. Познавательная традиция,
экстраполяция и синергетика
Продолжая анализ проблемы взаимосвязи познания и управления, рассмотрим следующую ситуацию. Допустим, что генезис некоторого природного объекта совершается по траектории (а) из состояния À в состояние Â (ðèñ. 3.8).
ȼ
(ɚ)
Ⱥ
Ðèñ. 3.8
Рассматривая данный естественный процесс с точки зрения
собственных потребностей и эксплуатируя его для достижения
собственных целей, человек своей деятельностью деформирует
генезис объекта, искажая как его траекторию, так соответственно
и предполагаемые состояния объекта. В силу ограниченности своих знаний о мире — ведь к абсолютной истине человек может
только стремиться, но не обладать ею — ни исходное состояние
объекта, ни его естественное назначение не могут быть полностью
и всесторонне известны человеку. Поэтому рядом со схемой естественного генезиса объекта следует поместить схему его искусственной трансформации человеком, использующим при этом свои
ограниченные знания и исторически обусловленные познавательные традиции Т (рис. 3.9).
Траектория (à) на данной схеме отображает «естественный» генезис объекта, его переход из состояния À в состояние Â без участия
человека (хотя эта траектория есть не что иное, как модель познания
142
данного объекта человеком). Траектория (à1), начинающаяся состоя-
1
íèåì À
чального состояния À) и заканчивающаяся состоянием Â
(так человеком понята, «схвачена» суть естественного на-
1
(таково
понимание традицией Ò естественного конечного состояния Â), —
это траектория генезиса объекта с точки зрения целей и нужд чело-
1
века. Другими словами, траектория (à
Ⱥ
1
Ⱥ
) и есть модель управления.
(ɚ)
1
(ɚ
)
ȼ
ȼ
1
Ðèñ. 3.9
Наши дальнейшие размышления на эту тему опираются на известное положение Б. Паскаля, получившее название принципа гно-
сеологического пессимизма: «…чтобы познать бесконечную природу,
надо иметь способность столь же бесконечную… вещи имеют свой
принцип и свою цель, он… не знает ни того ни другого; они просты, он же составлен из двух различных природ» [128, с. 219].
Вслед за Паскалем мы признаем, что любому виду человеческой
деятельности имманентно присущи авантюристичность, изначальная
неустранимая ошибочность, несостоятельность, фантастичность,
утопичность è ò.ä.
В самом деле, в любой произвольно взятый момент времени
субъект в силу принципиальной незавершенности процесса познания не располагает полной и исчерпывающей информацией ни об
объекте, ни о его генезисе, ни о собственных целях в связи с данным объектом, ни о средствах их достижения, ни о предполагаемых
результатах данной деятельности. Эта непреодолимая ограниченность
познания тяготеет над человеком как проклятие — ведь обладая каждый раз конечным объемом знаний о бесконечном окружающем
мире, человек просто обречен вести имманентно ошибочную деятельность, использовать имманентно неадекватные ресурсы и средства, двигаться к имманентно неверным целям и приходить к имманентно неполноценным результатам. Эту ситуацию мы можем
охарактеризовать как основное познавательное противоречие человече-
ской деятельности.
Осознание авантюристичности человеческой деятельности, ее
неизбежной ошибочности и ущербности породило даже соответст-
143
вующие типы мировоззрения вроде квиетизма и пассивизма, учив-
ших, что лучше в этом мире вообще ничего не делать, чтобы ничего
не нарушать в естественном ходе вещей. Но ведь даже просто познавая окружающий мир и стараясь не деформировать его своим
присутствием и влиянием, человек фактически все равно уже управ-
ëÿåò èì, внося в познание «естественного» свои цели и задачи, постоянно смешивая в своей деятельности «естественное», находящееся в фокусе познания, и «искусственное», идущее от управления как процесса достижения поставленных целей. Именно вследствие такого сложного характера своей деятельности человек всегда
имеет дело с некой комбинацией «естественного» и «искусственного», с тем, что мы назовем «реальным».
Итак, результатом процесса познания является «естественное»,
процесса управления — «искусственное», а результатом совокупной
человеческой деятельности — «реальное». Иначе говоря, человече-
ская деятельность является диалектическим единством познания окружающей действительности и управления ею: познание стремится к
наиболее полному и очищенному от субъективности постижению
окружающего мира, а управление — к наиболее полной «искусственной» реализации поставленных целей путем эксплуатации «естественного».
Обобщая сделанные выводы, мы можем осуществить теоретическое моделирование процессов познания и управления.
Познание. Познание любого объекта данным субъектом никогда
не начинается с нулевого уровня, а только с некоторого i-го уровня, являющегося результатом экстраполяции уже имеющегося у
субъекта знания Ò на новый объект познания. Познание, как бы ни
старались исключить из него влияние субъекта, всегда начинается с
традиции, но если в процессе познания не произошло «приращения» Ò, то, значит, он не состоялся, оставшись в рамках прежней Ò.
Процесс познания может быть признан состоявшимся только тогда,
когда в процессе взаимодействия субъекта и объекта будет сгенерирована новая Ò
1
= Ò + dÒ — новая сначала для первооткрывателя,
а затем и для других субъектов (более подробно об этом см. главу 5).
Очевидно, что такой процесс познания бесконечен. Другой его
важной особенностью является ярко выраженный экстраполяционный характер, допускающий перенос знаний, полученных в
исходной предметной области Ò, в область их более широкого
применения. Эффективность и сама возможность процесса экстраполяции обусловлены материальным единством мира — во всех
областях и фрагментах реальности «многое суть единое» (или
«единое суть многое»).
Управление. Существо процесса управления, также бесконечного
и экстраполяционного по своей природе, состоит в его способности
144
к реализации конкретных целей, поставленных человеком, путем
проникновения в естественные процессы, их эксплуатации и пилотирования в нужном человеку направлении. Как бы ни были различны процессы познания и управления, они во многом едины,
более того, познание фактически также является управлением —
процессом, в котором научное сообщество как некая организация
из века в век осуществляет достижение своих целей — начиная от
глобальных и вечных (таких как построение Единого плана объяснения окружающей действительности) и кончая локальными —
стремлением соответствовать стандартам (традициям) исследований
данной эпохи — парадигмам (по Куну), нормам, схемам, программам (по Лакатосу), принципам и т.д. Такими стандартами, принятыми на вооружение современной наукой, являются синергизм и
принципы подчинения (по Хакену), диссипативные структуры (по
Пригожину), самоупорядоченность (по Бенару, Тейлору, Белоусову,
Жаботинскому), современная холистическая парадигма, которые и
станут предметом дальнейшего рассмотрения.
Ранее нами был предпринят своего рода исторический анализ
классического подхода к познавательной традиции, на основании
которого мы пришли к заключению, что характернейшей чертой
данного подхода является его критическое отношение к познавательной традиции, его непременное стремление освободиться от
власти традиции и тем самым способствовать утверждению чистого
разума, чистого познания. В противовес классической новая, íå-
классическая методологическая установка (можно с полным основанием ее назвать новой познавательной традицией) стоит на позициях антикритицизма и доверия к традиции [116].
Что представляет собой познавательная традиция в развитии
научного знания? Одну из альтернатив дальнейшего развития науки, одну из многовариантных траекторий изменения такой сложной системы, какой является научное знание. Но мир сложных
систем — предмет исследования синергетики, а она утверждает, что
сложные системы подчиняются единым законам и могут быть поняты в рамках единой объяснительной модели. Лозунг синергетики гласит: «все сложное похоже на все сложное». Следовательно,
объяснительные возможности синергетики могут быть использованы и при анализе динамики развития научного знания.
Синергетика, имеющая принципиально междисциплинарный
характер, находится на стыке таких научных дисциплин, как математика, физика, инженерные науки, технология, биология, кибернетика и т.д. Как самостоятельная наука синергетика существует
всего около 30 лет, но за это время ею достигнуты впечатляющие
успехи.
145
В настоящее время различным синергетическим проблемам
посвящено множество исследований отечественных и зарубежных
ученых. В качестве основных работ следует назвать исследования
И. Пригожина [158], Г. Хакена [187, 188], В.И. Аршинова [15],
С.П. Курдюмова, Е.Н. Князевой [108], Д.С. Чернавского [214], В.В. Васильковой [48], В.В. Налимова [139, 140] и др. В сжатом виде основ-
ные положения синергетики сформулированы одним из ее основателей, немецким физиком и математиком Т. Хакеном [187, 188]:
1. Сложные системы состоят из нескольких одинаковых или
разнородных частей, которые находятся во взаимодействии друг с
другом.
2. В общем случае сложные системы являются нелинейными.
3. Сложные системы в физике, химии, биологии и т.д. являются
открытыми системами.
4. Сложные системы находятся далеко от теплового равновесия
и подвержены внутренним и внешним колебаниям.
5. Системы могут стать нестабильными.
6. Происходят качественные изменения.
7. В сложных системах могут быть обнаружены эмерджентные
новые качества.
8. Возникают пространственные, временные, пространственновременные или функциональные структуры.
9. Структуры могут быть упорядоченными или хаотическими.
10. Во многих случаях возможна математизация.
Уже из простого перечисления основных положений синергетики видно, что синергетика сделала научные знания по-настоящему
мобильными, т.е. подвижными и всепроникающими. Опираясь на
постулат синергетического монизма и парадигму лазера, эта наука
обеспечила своим понятиям, моделям и принципам универсальный характер и значительные возможности междисциплинарного применения. Таким образом, исследовательский аппарат синергетики, по
сравнению с другими науками, располагает самым значительным экстраполяционным потенциалом.
Мы полагаем, что только в свете нашего понимания роли экстраполяции в развитии научного знания можно убедительно объяснить мощь и универсальность экстраполяционных возможностей си-
нергетики. Синергетика потому и добилась столь существенных результатов, что изначально смогла придать динамизм и мобильность
всем своим исследовательским ресурсам, устранить искусственные,
во многом отжившие междисциплинарные барьеры и границы, использовать модели, полученные в одной предметной области, для
исследования других предметных областей. Таким образом, îäíà èç
важнейших особенностей синергетики как науки — это способность к
максимальной экстраполяционной экспансии.
146
Хорошо суть синергетики увидел Тоффлер: «…перед нами дерзновенная попытка собрать воедино то, что было разъято на части».
Следует отметить, что в большинстве работ по синергетике выделяются три основных идеи: две из них — это всегда нелинейность è
открытость, а в вот в качестве третьей называют либо сложность,
ëèáî неравновестность, ëèáî диссипативность сложных систем.
Основу синергетики составляют нелинейная динамика, теория
самоорганизации, теория диссипативных структур, фрактальная
геометрия, теория (детерминистического) хаоса, теория самоорганизационной критичности, теория автопоэзиса и др.
Базис синергетической методологии составляет «представление о дискретных спектрах эволюционных путей развития» [169,
с. 114—115], что допускает применение в нашей работе синергетических методов при исследовании спектров различных познавательных
традиций и их отрицаний, представленных в виде {Ò,
сти, нам представляется целесообразным использование методов
синергетики для углубления нашего понимания динамики развития
познавательных традиций.
Согласно синергетическим представлениям, на каждом этапе
генезиса некоторого объекта познания и управления возможны äâà
варианта его дальнейшего развития:
1) дальнейшее развитие идет по традиционной линии, объект
«помнит» свои предшествующие состояния («историю»), подчиняется причинно-следственным отношениям, претерпевает эволюционные изменения и т.д.;
2) дальнейшее развитие объекта идет по новой, нетрадиционной
линии, при этом объект резко «забывает» свои прежние состояния
(«историю»), в точке бифуркации нарушаются причинно-следственные
связи, эволюционное развитие становится революционным, скачкообразным и т.д.
Итак, хотя в общем случае процесс познания и управления объектом находится в рамках традиции Ò, теоретически возможен и
такой вариант, когда объект на определенном этапе своего генезиса
(обычно протекающего согласно традиционным представлениям)
резко прекращает привычный ход развития и уходит на другую, не-
традиционную, траекторию
объекта на линейной фазе развития описывается средствами классической и неклассической рациональности, а на нелинейной фазе —
средствами постнеклассической рациональности.
В самом деле, классическая рациональность предлагает концепцию прогрессивного линейного развития, подчиняющегося жесткой, однозначной детерминации: прошлое определяет настоящее
так же абсолютно, как настоящее определяет будущее. Все состоя-
T . Покажем, что теоретически генезис
T }. В частно-
147
ния мира, от бесконечно удаленного былого до весьма далекого
грядущего, могут быть рассчитаны и предсказаны. Мы уже неоднократно отмечали, что классическая рациональность стремится к
такому описанию объектов, как если бы они существовали сами по
себе, независимо от исследователя, в строго заданной системе координат. Основным условием достоверного познания при этом становится элиминация всех искажающих познание факторов, включая
человеческую субъективность.
Графическим образом развития объекта в неклассической рацио-
нальности является не линия, а скорее синусоида, омывающая магистральную направляющую развития. Схема детерминации здесь
более гибка, поскольку учитывается и роль случая. Развитие видится
направленным, но его состояния в любой момент времени недетерминированы и описываются теорией вероятности и законом больших чисел: чем больше отклонение, тем менее оно вероятно, ибо
каждый раз реальное явление приближается к генеральной линии —
по закону «среднего». Однако отсутствие детерминации на уровне
отдельного явления сочетается с детерминацией на уровне системы
в целом.
Напомним, что, согласно нашей теоретической модели, средствами классической и неклассической рациональности описывается
линейная фаза генезиса объекта.
Совсем иначе обстоит дело в нелинейной фазе его генезиса,
подчиняющейся законам постнеклассической рациональности.
Здесь господствует древовидная, ветвящаяся модель развития, в которой будущее остается неопределенным в любой данный момент
времени. Развитие может пойти в одном из нескольких направлений, и чаще всего выбор направления определяется каким-либо
незначительным фактором — достаточно лишь небольшого воздействия, «укола», чтобы система перестроилась и возник новый уровень организации; возможен «перескок» с одной траектории на другую и утрата системой памяти — в турбулентном пространстве система «забывает» свое прошлое состояние, действует спонтанно и
непредсказуемо; будущее развитие объекта принципиально неопределенно и открыто для новообразований.
Нам представляется несомненной актуальность всех историче-
ских типов рациональности: первого и второго — для описания линейной фазы развития объекта, третьего — для описания развития
объекта в окрестностях бифуркационных точек, на нелинейной фазе его генезиса. По нашему убеждению, постнеклассическая рациональность не отрицает, не отменяет предшествующие типы рациональности, а лишь дополняет их описанием особых фаз развития
объектов.
148
В общем случае развитие теоретического конструкта (Ò, T ) может стать одним из следующих возможных:
(Ò, T ) A (Ò, T ) — адаптация;
T ) Â ( T ,Ò) — трансформация;
(Ò,
(Ò, T ) 0 — катастрофа.
Кстати сказать, из нашего теоретико-методологического подхода следует, что теория катастроф и теория созидания составляют
вместе пару оппозиций (Ò,
основу теории развития.
Иначе говоря, если Т — теория созидания, а
роф, то теория развития — это именно единство
В синергетике, очень успешно и конструктивно развивающей
идеи развития и саморазвития, важное теоретическое значение
имеют так называемые режимы с обострением в развитии сложных
систем — режимы не с обратной связью, а с прямой, которая вводит систему в некое нестабильное состояние; только так, развивая и
в какой-то мере разрушая, можно обеспечить это самое развитие,
условием (решающим условием) которого является именно неста-
бильность системы.
Иначе говоря, любое развитие — это всегда управляемый (или не-
управляемый) режим с обострением; в случае полной неуправляемости финалом развития является именно катастрофа.
Известно, что современной синергетикой и теорией катастроф
выделяются семь основных стадий катастрофической динамики раз-
вития сложных систем; коротко остановимся на краткой их харак-
теристике, еще раз подчеркивая, что в силу единства Ɍ è
катастрофы — это в некоем оппозиционном дополнении и стадии
созидания.
I стадия — некая мутация, некое отключение одного из элемен-
тов рассмотренной системы от своего привычного (штатного) режима; в силу кольцевой причинности происшедшая мутация в некоторой части порождает некое напряжение и в Целом (во всей
данной системе).
II стадия — взаимодействие возбужденного элемента с другими
элементами системы, порождающее изменение привычного (традиционного) функционирования многих элементов, запуск динамики
их изменений, некий резонанс, и самое главное, внутри системы
осуществляется возникновение нового динамического фактора, который становится элементом динамики всей системы с нарастанием
его влияния на нее.
T ) — то Целое, которое должно лечь в
T — теория катаст-
Ɍ è T âèäà (Ò, T ).
Ɍ
стадии
149
III стадия — система как целое пытается вернуться в исходное
состояние, поборовшись с новым динамическим фактором, опять
же используя кольцевую причинность, но в случае дальнейшего
усиления катастрофической динамики (мы рассматриваем именно
подобный случай) система не справляется с нейтрализацией нового
динамического фактора.
IV стадия — система «сваливается» в диссонанс — в распад системы на отдельные части — паттерны с различной для них динами-
кой, что сопровождается разрушением главных основ наличной системы — гиперцикла и кольцевой причинности между ее элементами.
Отметим, что стадии I и II принято называть режимом с обост-
рением, а единство стадий III и IV получило название режим жесткой турбулентности.
V ýòàï — режим самоподдерживающейся критичности; íà íåì
происходит потеря функционирования, сбалансированности и гармоничности, сопровождаемая возрастанием издержек на простое
функционирование системы (обращаем внимание на то, что ни о
каком развитии речь уже не идет в принципе); все больше и больше
различные ресурсы системы (вещественные, информационные,
энергетические и т.д.) предпочитают заботится не столько о системе, сколько о самих себе, покидая в этих целях данную систему.
VI ýòàï — разрыв связей между элементами и подсистемами,
исчезновение гиперцикла системы, кольцевой причинности с полным поражением того, что составляло суть данной системы.
VII ýòàï — распад уже не системы (она окончательно исчезла
на предыдущем этапе), а ее бывших элементов причем этот этап
может иметь два подэтапа:
(а) полный распад элементов, что в итоге порождает хаос, (ва-
риант победы энтропии), «белый шум»;
(б) часть элементов старой системы могут «выжить», самоорга-
низоваться, стать прообразом новой системы, начать «сборку» своих элементов из окружающего хаоса и постепенно их
структурировать «под себя» (вариант победы информации).
В последнем варианте очень важно именно новое объединяющее начало, информация, некая новая «мечта», которая могла бы
стать способной к возрождению старого (части старого) в качестве
некоего Целого нового.
Генезис любого объекта можно наглядно изобразить в двухмерном фазовом пространстве с координатами состояний Ò — тради-
öèÿ è
линия) генезиса любого объекта может быть представлена в виде
ветвящейся графики, в каждой точке которой могут быть только
äâà ветвления Ò è
T – не-традиция (Ò, T ). В общем виде траектория (мировая
T . В этом отличие схемы генезиса объекта в фа-
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]