Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия науки. Учебное пособие-1
.pdf
белые очки оппозиций… Это уже не формальная, а диалектическая
логика, и ее возможности другие, еще более могущественные.
Напомню, что в нашем исследовании роль t выполняла человеческая деятельность (Д); воспользовавшись процедурой медиации, мы
смогли получить, на наш взгляд, очень важные научные и мировоззренческие результаты; особенно важно принципиальное положение о деятельности как единстве процессов познания и управления.
Все это мы получили с помощью исчисления на основе диалекти-
Ɍ
ческой логики, на основе (Ò, t,
Итак, формальная (и математическая) логики «работают»,
обеспечивают исчисление «рассыпанных» Ò è
членной (диадической) схемы — схемы для формальной логики; диалектическая логика — на основе триадной схемы рассмотрения
противоположностей по схеме (Òt Ɍ ), ãäå t — медиатор, убирающий, «сглаживающий», объединяющий противоположности в некое целое.
Следует отметить, что от Платона, и даже ранее (от Гераклита),
сложилось представление о бинарных оппозициях, а также идея
триадности, суть которой сводилась к утверждению среднего, так
называемого соединительного члена между двумя крайними противоположностями.
У Платона в «Тимее» одна из формулировок гласит: «Два члена
сами по себе не могут быть хорошо сопряжены без третьего, чтобы
между одним и другим родилась некая объединяющая их связь».
Фактически диалектическая логика — это прорыв (философский прорыв) в совершенно иное, чем формальная и математическая логика, исчисление, и дело тут совершенно не медиаторе t или
каких-либо диалектических законах (о единстве и борьбе противоположностей, переходе количественных изменений в качественные
или же об отрицании отрицания). Дело совершено в другом, с нашей точки зрения.
Речь идет совершенно о другом, гораздо более важном и фундаментальном феномене, а именно: диалектическая логика сделала
первый робкий, но достаточно эффективный шаг в сторону замены
формальной (и математической) логик как исчислений «рассыпанных»
противоположностей, противоположностей самих по себе, к принципиально новому исчислению противоположностей в их единстве через
процедуру медиации этих противоположностей.
Иначе говоря, если предметом исчисления формальной и математической логик являются Ò è
Ɍ
логики является (Òt
добного перехода, становится ясным, что переход в исследовании
). Если задаться целью понять сущность по-
).
Ɍ на основе äâó-
Ɍ
, то предметом диалектической
221
от отдельных Ò è Ɍ к триадной модели исследования их же через
посредство медиатора t, т.е. к исследованию их медиативного един-
ñòâà (Òt
рения предмета исследования, оживляет ранее убитое и препариро-
ванное на отдельно Ò и отдельно
через только некий мостик, через переход, через тот самый медиатор t, о котором побеспокоилась диалектическая логика.
мость философского и научного потенциала диалектики, но это
только первый шаг на пути полного восстановления целостного
рассмотрения противоположностей не россыпью, а в единстве.
геометрических пояснений.
картина исследуемых объектов проста и представима в виде отдельных Ò è
Ɍ
), в какой-то мере восстанавливает целостность рассмот-
Ɍ в единое живое (Òt Ɍ ), живое
Нам в начале XXI в. хорошо понятна вся грандиозная значи-
Лучше всего понять суть анализируемого с помощью следующих
Èòàê, для формальной и математической логик геометрическая
Ɍ
следующим образом (рис. 4.4).
Ɍ 1 Ɍ 3
Ɍ2
Ɍ1
Ɍ 2
Ɍ3
Ðèñ. 4.4.
Для диалектической логики «геометрия» предметов ее исследования представима совокупностью неких диполей (ðèñ. 4.5).
Ɍ1
Теперь совершенно очевидно содержание того шага, который
необходимо сделать для окончательного рассмотрения предмета
исследования в целостном и неразрушенном виде (назовем данный
переход постдиалектическим). Если изобразить его сущность также
геометрически, то получим следующую картину (рис. 4.6).
Ɍ
1 Ɍ2
Ðèñ. 4.5.
Ɍ
2 Ɍ3
Ɍ
3
222
Ɍ
Ɍ2
Ɍ
Ɍ3
Ðèñ. 4.6.
Иначе говоря, наша новая философия науки — это, прежде всего, принципиально новый предмет исследования — целостный дис-
паретный комплекс оппозиций вида (Ò
но еще отдельного особого исчисления и логики, для которого
формальная, математическая и даже диалектическая логики являются грубыми, «черно-белыми», во многом убивающими целостность предмета исследования подходами.
В качестве яркого примера, иллюстрирующего глубину и важность целостного рассмотрения предметов исследования рассмотрим понятие «община».
Возьмем в качестве одного из образцов понимания этого понятия то представление об общине, которым оперировал З. Фрейд
[171, с. 440]; согласно взглядам этого исследователя община (îáùè-
на братская) — это вторая первобытная форма человеческого общества — совокупность родственных особей, возглавляемая одним из
сыновей предшествующего вожака, который властвует, опираясь на
братьев. Согласно Фрейду, возникла такая вторая форма человеческого общества как община из формы первой — орды отцовской — в результате убийства и поедания «вождя» его сыновьями.
Это событие, по Фрейду, оставило неизгладимые следы в истории
человеческой эволюции, обусловило дифференциацию психики и
личности, появление новых чувств, запрет инцеста, появление табу,
развитие тотемизма, нравственности и социального расчленения
[171, с. 440].
Но насколько целостно и правильно рассмотрена господином
Фрейдом сущность самой общины? Насколько правильно и целостно изначальное понимание ее содержания?
В том то и дело, что Фрейд, как и большинство других различных ученых, под общиной понимают далеко не то, что могло бы
сохранить целостность, нерасчлененность, единство данного предмета научного исследования. Для того чтобы по настоящему целостно
овладеть содержанием понятия «община» надо подняться буквально
на космическую высоту восприятия (что, еще раз подчеркнем, было
223
, Ɍi), для которого не созда-
i
нормой, обыденностью для мифологического отношения к миру и
что наука так успешно сумела разрушить), ведь согласно настоящим и глубоким исследованиям община — ýòî «…космический союз
живых и мертвых, ритуально обеспечивающих земное плодородие и
воспроизводство Мира и Жизни» [79, ñ. 13].
Вот какая глубина, какая космическая панорамность должна
быть обеспечена, чтобы познание именно целостного содержания
понятия «община» состоялось и, с другой стороны, не состоялась
подмена данного понятия неким фрагментарным осколком («огрызком»), как это мы наблюдаем у Фрейда!
Целостность и, следовательно, достоверность, научность как исследователем им совершенно не обеспечена, зато спекулятивно и в
принципе совершенно бездоказательно «добавлены» яркие «подробности», придающие выводам Фрейда «товарный» вид, сенсационность, рекламу. Не исследование, а скорее PR-текст, причем
весьма сомнительный…
Хотя удивляться здесь не надо; примитивизм психоанализа хорошо показан Ф. Гваттари: «Психоанализ на маленьком грязном
пространстве дивана всего лишь возводит Эдипа в квадрат, превращает его в Эдипа трансферта, в Эдипа Эдипа» [145, с. 212 ].
Вернемся к нашей главной теме исследования — целостному
процессу познания на основе моделирования исследуемого предме-
та с помощью познавательных комплексов (Ò,
Мы показали, что фактически нам необходимо сделать постдиалектический шаг в развитии философии, науки и философии науки. Фактически новую, теоретическую философию науки необходимо представлять именно как постдиалектическую науку (тем более как постформальную науку). Что это значит?
Это значит, что необходимо научиться работать именно с познавательными комплексами вида (Ò,
панном», нерасчлененном виде. Это значит, что необходима новая,
постдиалектическая логика, которой пока нет.
Это значит, что необходима разработка нового исчисления, которого пока тоже нет — исчисления с познавательным комплексами
Ɍ
(Ò,
) в их нерасчлененном и целостном виде.
Мы в полной мере осознаем значимость и глубину тех революционных изменений, которые неизбежно и органически следуют из
философских, научных, философско-научных трансформаций нового, целостного рассмотрения предмета любого научного исследования, но мы прекрасно понимаем и всю ту коллосальную сложность
стоящих перед учеными задач, чтобы в полной мере перейти к новой, постдиалектической логике, к новому, постдиалектическому
исчислению (к новому подобному формализму), к новой, теорети-
Ɍ ) в целостном, «не рассы-
Ɍ ).
224
ческой философии науки. Работы здесь хватит для многих поколений исследователей, и несомненно, что все эти труднейшие задачи
и проблемы будут рано или поздно решены. По крайне мере для
философии науки (как, наверное, для философии в целом) данный
вектор исследований, во-первых, долговременный, а, во-вторых, îäèí
из основных; в этом наше глубокое убеждение.
Мы очертили только первоначальные контуры той новой, теоретической философии науки, которую мы хотим построить на
основе возвращения в нее философии и мифологии, на основе
использования в этих целях нового (нами названного внутренним
методологизмом), широкого применения любых экстраполяционных, философских и синергетических подходов в частности; хорошо видно, насколько продуктивны, насколько важны даже первые шаги в этом направлении, насколько великолепны и значимы
первые исследовательские результаты движения к указанным целям и ориентирам.
Но это — только начало, главное на самом деле еще впереди.
Как не раз нами было уже отмечено, одна из конечных целей построения нашей новой философии науки — научиться управлять
исследовательским процессом, и эта задача, еще раз подчеркнем, не
менее значима, чем задача овладения умением управлять термоядерной реакцией (подчеркнем еще раз то обстоятельство, что процесс познания мира научными средствами и инструментами, включая философские и мифологические, тоже сродни осуществлению
реакций — особых познавательных реакций, где каждый из «реактивов» должен быть обязательно целостным и живым, нерасчлененным) — иначе реакции не будет, она «не пойдет, не осуществится». Именно поэтому бесплодны и тщетны усилия позитивизма,
утилитаризма, эмпиризма и т.д. — они познавательных реакций
«запустить» в принципе не могут, не в состоянии это сделать в силу
того, что в познавательные реакции ими «забрасываются» уже мертвые, уже расчлененные осколки целостных вещей.
Новая теоретическая философия науки — это, прежде всего, новое видение предмета исследования, новая онтология мира; вот почему
построение новой теоретической философии науки мы продолжим
с подробнейшего научного исследования именно новой онтологии
ìèðà, о чем и пойдет речь в следующем параграфе.
4.3. Новая онтология мира.
Явление и феномен
На первый взгляд кажется, что задача построения новой теоретической философии науки (новой постдиалектической философии
науки и логики) состоит в том, чтобы развивать то, что исследова-
225
тельски «начертано» Гегелем. На «геометрическом» языке это значило бы, что усилия следует сосредоточить на расширении, «утолщении» того самого медиативного перехода t между противоположностями, которые образовали диалектический диполь. Однако мы
пойдем другим путем — не путем внешнего (как только что было
описано), а именно путем внутреннего методологизма, и исходя из
этого нам вовсе нет необходимости осуществлять исследовательские
действия и манипуляции с уже состоявшимися, с уже произведенными научными «продуктами» — противоположностями (в формальной и математической логиках), диполями противоположностей, соединенными медиаторами (в диалектической логике), а совсем по-другому: заново исследуя онтологию мира — то самое изна-
чально Целостное, Единое, Настоящее, тем или иным отражением
которого являются научные представления об этом.
«Назад к вещам» — знаменитые слова Гуссерля здесь подходят
более всего.
Такой теоретический подход в полной мере отвечает нашему
особому, внутреннему методологизму (см. главу 1), и мы намерены
в полной мере воспользоваться его прекрасными возможностями.
Итак, еще раз изложим то, что мы намерены сделать для построения новой, теоретической философии науки как эффективного исследовательского инструмента целостного изучения окружающего Мира — тоже целостного и единого. По большому счету это
означает, что мы намерены уйти от традиционной современной
науки и ее инструментария — она с ее возможностями не может
обеспечить эту самую целостность и единство.
Наука гоняется за аналитическими частностями, за мировыми
ресурсами удовлетворения слишком многообразных человеческих
потребностей и страстей. Ей по большому счету давно уже не нужны чисто природные, космические начала и сущности этого Мира,
ее интересует Мир исключительно как Склад всяких полезностей
для человека, как совокупность ресурсов («добряков») для удовлетворения человеческих «хочу» (напомним, что суть науки как служанки церкви, а в последние времена как служанки… фабрикантов
прекрасно показана нашим отечественным ученым и мыслителем
Н.Ф. Федоровым [195]).
Конец такой науки, больше думающей о Полезном, чем об Истинном, хорошо известен — это и есть тот самый позитивизм, который постарался на протяжении более полутора столетий вытеснить отовсюду «метафизическое» с его сущностями, объяснениями,
исследованиями сути явлений и процессов и заменить все это на
«положительную науку» с девизом: «Исследовать только то, что полезно и ради того чтобы этим воспользоваться». В этом отношении
скатывание такой науки, озабоченной меркантильным, шкурным
226
интересом, к позитивизму, утилитаризму, модернизму, постмодернизму и т.д. вполне закономерно и даже в какой-то степени «естественно».
Нужна принципиально другая наука, вновь озабоченная истинно научными вопросами о сущностях, причинах, явлениях Бытия —
Целостного Мира, и именно для этого, по нашему глубокому убеждению, должно состояться новое «пришествие» в науку как великолепной, поразительной, фантастической Целостной, Космической,
Единой Мифологии, так и прекрасной, выдающейся, глубокой Метафизики (Философии) и, в частности, важнейшей части ее — Онтологии Мира, исследованной на новых принципах и началах, не
разрушающих эту самую Целостность на многочисленные оппозиции (противоположности), не строящей какие-либо искусственные
и, главное, чисто внешние «строительные» (познавательные) леса с
многочисленными попытками изначально фрагментированное и
убитое вновь соединить и оживить. Затея совершенно бесперспективная, и поэтому мы пойдем, как уже было заявлено, совершенно
другим путем.
Итак, займемся новой онтологией Мира на основе новой, теоретической философии науки — постнауки, неомифологии, неометафизики.
Исходное и главное — найти исследовательские возможности
познавать, не разрушая, познавать, не расчленяя, познавать, не убивая Мир как Целое, Мир как Единство и Живое.
Гегель четко определил, что «истинное есть целое» [65, с.10].
Именно так и «работала» Мифология, это ее Онтология! Следовательно у нас сразу появляется достаточно четкий и ясный
ориентир, боле того — четкая и ясная директива исследования:
путь вперед, к новой Онтологии мира есть на самом деле путь
назад, к Мифологии, к мифомышлению и к его особенностям и
свойствам.
Вот ведь какая интересная получается особенность: современная (настоящая, целостная) наука не в состоянии обойтись без
Мифологии уже на этапе восстановления Целостной Онтологии!
Тем более (и это будет показано достаточно подробно ниже) настоящая целостная наука не в состоянии решить без Мифологии и
гносеологические свои проблемы, прежде всего «таинство из таинств» — проблему рождения нового научного знания.
Это таинство совершается именно Мифологией и ее исследовательскими инструментами — фантазией, воображением, синкретизмом, герметизмом, метаморфозами и т.д. (генерация принципиально новых (по нашей терминологии — творимых научных знаний).
Наука и научные инструменты являются «родителями» только для
выводимого знания, не более; в процессе производства главных на-
227
учных знаний (творимых) наука бессильна, не является по отношению к ним ни отцом, ни матерью…
Там, в генерации творимых знаний господство Мифологического и оно никогда и никуда от человека не уходило — просто человек не подозревал даже, кому он обязан своим величием в прорывах к новым научным вершинам и открытиям, придумав ссылки на
всякого рода «интуиции», «открытия во сне», «озарения», «божественные откровения» и т.д. Нет, это не то — все это великолепная
Мифология и ее познавательные (исследовательские) инструменты.
Онтология (греч. оn, ontos — сущее, logos — учение) — учение о
бытии. Термин «онтология» был введен Р. Гоклениусом в его работе
«Философский лексикон» (1613 г.) и параллельно И. Клаубергом несколько под другим названием — «онтософия» в качестве эквивалента понятию «метафизика» в 1656 г. В практическом употреблении
термин «онтология» закреплен Х. Вольфом, разделившим семантику
понятий «онтология» и «метафизика» [145, с. 712].
В эволюции классической онтологии могут быть выделены äâà
основных вектора.
В первом из них онтология эксплицитно артикулируется как
метафизика и разворачивается в плоскости трансцендентализма:
стоящее за внешним проявлениями мира внесенсорное Бытие у
элеатов; платоновская концепция эйдосов как идеальных сущностей —
образцов земных объектов; схоластический реализм в медиевальной
философии; трактовка бытия как этапа развития Абсолютной идеи
у Гегеля; интенции классической феноменологии к конструированию внесубъектного бытия мира без и вне каких бы то ни было
гносеологических привнесений (отметим, что это направление мы и
будем дальше развивать своей новой онтологией мира; чуть позже
мы раскроем сущность предлагаемого нами развития данного направления); модель действенного бытия в «критической онтологии»
Н. Гартмана; трансцендентальная онтология неотомизма и т.д. [200]
Во втором из них онтология трактуется как философия природы,
что возвращает понятию его изначальное этимологическое значение
и ориентацию на получение определенных знаний о природе, èñõî-
дя из нее самой. Здесь следует отметить также важные варианты решения онтологической проблемы (в рамках этого второго вектора
развития) как: наивный реализм раннеантичных космогоний; имплицитно содержащаяся в средневековом номинализме установка на
трансцендентальное постижение бытия; натурализм философии Ренессанса; ориентированная на тесное взаимодействие с естествознанием философия природы Нового времени и др. [200, с. 712].
Два этих главных направления развития онтологии были сняты
с повестки дня, существенно изменены в связи с появлением новых
228
методологических ориентиров, привнесенных «критической философией» И. Канта.
Известно, что Кант рассматривал всю предшествующую онтологию (в измерениях обоих векторов ее развития) как «догматизм»
онтологизации ментальных конструкций, в которых бытие предстает артикулированным в априорных познавательных формах. Кант
развивает фактически антионтологизм (в этом отношении смело
можно утверждать, что Кант, именно он — предтеча позитивизма!)
Идя этим методологическим путем, позитивизм приходит к своим
метафизическим (онтологическим) суждениям как суждениям совершенно бессодержательным и принципиально не верифицируемым [200, с. 712]
Еще раз подчеркнем то важное обстоятельство, что позитивизм,
задавая целостному миру «правильные», позитивные вопросы, фактически следуя методологической традиции Канта, заменяет онтологию Мира своей собственной онтологической конструкцией. Позитивизм породил другую, свою онтологию и попытался всех убедить, что «все так и было».
Получается, что метафизика (философия) исследовала многие
века один Мир, одну онтологию, а пришел позитивизм и, желая
помочь философии и философии науки познать Мир, изменил его,
его настоящую онтологию с сущностями, смыслами вещей и явлений, подменил на другую онтологию, в которой разрешено задавать
только вопрос «как?».
Раз можно так обращаться с онтологией, то ничего удивительного нет в том, что дальше онтология начинает развиваться и конституироваться как принципиально релятивная, плюральная онтология — как психологическая онтология (начиная с воли А. Шопенгауэра), как онтология логическая (Куайн), как онтология языковая
(Э. Бенвениста). Все это в конечном счете приводит к принципу он-
тологической относительности уже упомянутого нами Куайна: знание об объекте возможно только в языке определенной теории (Ò
),
n
однако оперирование им (знанием о Знании) требует метаязыка,
т.е. построения новой теории (Ò
), и т.д. Такое исследование
n + 1
онтологии, заданное методологическим подходом Канта, трансформируется в совершенно другую проблему — в проблему перевода,
т.е. интерпретации логического формализма.
Но ведь это совершенно другое, не то, что первоначально заданное!
Хорошо видна опять полная подмена одной онтологии («настоящей») другой онтологией (кантовской — ведь именно он отказался от развития онтологии согласно двух классических векторов
и придумал третий вектор — свою методологическую традицию,
229
первым деянием которой был отказ от «догматизма» классической
онтологии).
Подмена и еще раз подмена! Хорош научный «приемчик», когда
для исследования «этого» от «этого» принципиально вообще отказываются а в качестве «этого» предлагают принципиально «другое»!
Кант и позитивизм в полной мере сделали именно так, в соответствии с заменой «этого» на «совершенно другое». Стоит ли удивляться бесплодности попыток на этих направлениях хоть в чем-то существенно продвинуться вперед в постижении онтологии мира?
Радикально новый поворот в интерпретации онтологии, бытия
предложен был неклассической философией XX века, и нам обязательно надо с этим разобраться для движения вперед — к новой
онтологии. Здесь, прежде всего, масштабен Хайдеггер, согласно которому сознание индивида центрирует именно онтологическая проблематика. Но Хайдеггер, как известно, тоже существенно изменяет
предмет рассмотрения и фактически разрушает Целостность онтологии вообще онтологией человеческого бытия (Dasein), онтологией
вот-бытия.
Согласитесь, что одно дело онтология Мира, совершенно другое —
онтология Мира как онтология человека. Фактически дальше для
онтологии мира, для исследования именно ее, а не подмененного
понятия, Хайдеггер и его идеи, его инструменты не очень-то и значимы, а жаль. Тем более жаль, что, совершив такие замены и реализовав свои методологические подходы, Хайдеггер приходит к
весьма поверхностным, недостаточно глубоким выводам и результатам типа «язык — это дом бытия»; «человек есть не более как работающий зверь», «необходим возврат к истине бытия», «великое
предназначение — сказать Бытие» и т.д. Вряд ли с помощью такого философского «продукта» можно что-либо внятное сказать об
онтологии…
Нас это совершенно не радует, больше того — огорчает, поскольку мы никак не можем найти ту незыбкую почву для движения вперед, к новому пониманию онтологии, но именно онтологии, онтологии настоящей, а не того, что выставляется вместо нее.
Ó Сартра мы тоже не можем ничего найти об онтологии вообще фундаментального — там тоже все очеловечено в «заброшенность
бытия», в «слизь человеческого существования», в «бытие — для —
себя», «бытие в бытии», «индивидуальная авантюра» и т.д., но все
это далеко не то, что ищем мы, вернее, пока пытаемся найти.
Ничего не дают и философы постмодернизма; «бытие как
трансцендентальное означаемое» (Дерида), «онто-теологическое оп-
ределение бытия как наличие» (òîæå Дерида), «нарратив как способ
бытия текста» (Джеймисон), перфоманса как ситуативно актуализирующегося состояния, в рамках которого оказывается реализуемой
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]