Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия науки. Учебное пособие-1
.pdf
если не реальность, то, по крайней мере, виртуальная конкретность
смыслов, применительно к чему постмодерн продуцирует философию, которая является не концепцией, но событием, онтологией
настоящего (Делез) [76, с. 714]. Негусто, прямо скажем, не разгонишься…
Осуществленный нами обзор основных векторов развития представлений об онтологии мира показывает, что существует, на наш
взгляд, только один достаточно содержательный и целостный вектор движения к постижению онтологии — это феноменологический
подход, это, прежде всего, Э. Гуссерль. Мы сознательно управляем
своим исследовательским процессом, задавая директивы (мы это
делаем в открытой форме уже не раз и акцентировали внимание на
этом). Вот и теперь нами выработана новая соответствующая директива: на наш взгляд, если что-либо содержательное нужно добавить в понятие «онтология», то у нас нет никакого другого варианта, кроме как идти в феноменологию Э. Гуссерля и уже оттуда куда-то дальше.
Хотя сам термин «феноменология» использовался еще Кантом и
Гегелем, широкое распространение он получил благодаря Гуссерлю,
который создал масштабный проект феноменологической философии, в том числе и феноменологической онтологии, которая интересует нас прежде всего. У Гуссерля, кстати сказать, была четкая и
ясная программа преобразования философии в строгую науку; его
труд «Философия как строгая наука» — одно из центральных произведений великого философа. Необходимо отметить, что под наукой
Гуссерля имеет в виду не образцы действительно существующих наук, а некий образ подлинно рационального типа исследования в своих предельных возможностях, как идеальная модель, как идеал.
Феноменология начинает с того, что признает «объективное»
познание обычных наук просто наивностью, поскольку при этом
остается невыясненной загадкой связь между психологическим процессом познания и трансцендентным ему объектом познания; действительный же опыт сознания, согласно Гуссерлю, опосредующий
любой объектно-научный опыт, оказывается проигнорированным
наукой [170, с. 618—619].
Гуссерль выдвигает идею единой системы научного и философско-
го знания, основополагающую роль в которой призвана сыграть феноменология, или первая философия, выступающая в роли универсальной методологии. Второй философией, отвечающей, формирующей
онтологию являются эйдетические научные дисциплины (например,
математика и «чистое» естествознание — это именно эйдетические
науки).
Методом эйдетических наук является идеация в пределах эйдетической редукции, которая является не просто некой методической
231
процедурой, но «внутренней революцией» в человеке: выполняя редукцию, мы должны переориентировать внимание с того, что нами
познается, на то, как оно дано в Познании. Суть метода редукции
состоит в «нейтрализации» или исключении из сферы теоретикопознавательного интереса «всякой играющей определенную роль
трансценденции» и обеспечении перехода от естественной установки
к феноменологической установке путем сведения трансцендентального к его имманентным коррелятам [170, с. 471—472].
Феноменологически познаваемая вещь суть то, что она суть как
вещь опыта; всякий феномен познания есть интенциональное переживание, «сознание о…». Это значит, что феномен не представляет собой некой «субстанции», наделенной реальными частями
или свойствами, он лишь целостно схваченная «единица» «гераклитова потока» переживания сознания. Именно поэтому «чистый феномен» — это структура смысла, освобожденная путем редукции от
всякого фактуального (эмпирического, психологического) содержания [170, с. 615].
Для лучшего понимания сути (онтологической сути) познаваемой целостности, представленной в феномене, сравним его содержание с содержанием понятия «явление». Чаще всего под явлением
понимается то, в чем сказывается, обнаруживается сущность как
всякое проявление чего-либо [171, с. 967].
Еще более понятным различие между феноменом и явлением
проявляется в явлении субъективном (напомним, что именно в подобном переживании потока сознания феноменология усматривает
самое главное). Что представляет собой субъективное, внутреннее
(имманентное) явление? Оно означает, что человек не только чувствует, мыслит, вспоминает, желает, но и знает, что знает, что чувствует, что мыслит и т.д. Внутренний мир человека подобен большой сцене, где происходят различные события и где человек одновременно и действующее активное начало («актер»), и начало пассивное («зритель») [171, с. 967—968].
Согласно Н. Гартману, сущее в себе есть являющееся в явлении; иначе явление было бы пустой видимостью [200, с. 554].
Вот теперь, на наш взгляд, мы вполне готовы начать анализ содержания (нового содержания) онтологии мира, опираясь на основные положения феноменологии Гуссерля.
1. Мы должны спрашивать у самих вещей, воспринимая их
так, как они даны нам в созерцании.
2. Полнота созерцания достигается рефлексией.
3. Всякого рода естественные установки, не являющиеся ре-
зультатом тщательного философствования, должны быть «заключены в скобки» (это требование приема эпохи).
4. Всякое психическое феноменально, в нем является нечто.
232
5. Феноменальность в субъективной чистоте выступает как ин-
тенция, как сознание о…
6. Интентум (когитум) и интенция (когитация) — полюсы ин-
тенциальности.
7. Чистота феноменологического опыта достигается в имма-
нентной субъекту временности.
8. Сознание есть поток переживаний, воспоминаний, фантазий.
9. Сознание о нечто инвариантном выступает как идентиро-
вание.
10. Работа субъекта с чистыми феноменами сознания называет-
ся феноменологической редукцией.
11. Феноменологическая редукция реализуется в форме ноэзиса
и поиска ноэмы.
12. Продвижение к искомым смыслам требует конструктирования благодаря творческим способностям сознания, в том числе воображению и фантазии, синтетических многообразий переживаний.
13. Конструктирование многообразий переживаний сопровождается вариациями, которые ограничены определенными горизонтами.
14. Сущность — это инвариант в вариациях.
15. Смыслы достигаются в усмотрении, в категориальной ин-
туиции — так приходят к очевидному.
16. Эйдосы идеальны, т.е. они умопостигаемы и не даны реально.
17. Постигаемый в эйдосах предмет есть предметность.
18. Работа с эйдосами есть эйдетическая редукция.
19. Истина есть интенциальное прояснение, обеспечивающее
согласованность человеческого опыта.
20. Трансцендентальное Я есть инвариант и единство всех актов
сознания и условие — предпосылка феноменологического опыта.
21. Другой в трансцендентальном смысле аналогичен Я [92,
с. 24—25].
Таковы основные положения, ступени трансцендентальной феноменологии Э. Гуссерля, теперь необходимо их тщательно исследовать. Давая им собственную трактовку, покажем возможности их
дальнейшего развития и углубления.
Первое положение («мы должны спрашивать у самих вещей…»)
содержит в себе отчетливое понимание Э. Гуссерлем недостаточности познавательных моделей для постижения сути вещей; для глубо-
кого постижения необходимо обращаться к самим вещам, которые
целостны, бесконечно-компонентны, взаимосвязаны с другими и т.д.
Наш авторский подход к пониманию, предмета исследования в
основном совпадает с подходом Гуссерля. Мы исходим из того,
что субъект-объектные отношения всегда опосредованы познавательной традицией Ò, и поэтому в процессе взаимодействия с вещами и сам объект и субъект — не более чем некие Ò-модели с
233
конечно-компонентным спектром свойств, связей, отношений и
т.д., уже познанных человеком, и для постижения данного объекта
в его полноте и глубине необходимо действительно «спрашивать у
самих вещей», а не у их Т-моделей.
Авторское понимание существенно расходится с гуссерлевским
подходом в другом вопросе: êàê эти самые вещи должны быть
представлены исследователю? Э. Гуссерль утверждает, что вещи
даны нам в созерцании; с данным положением трудно согласиться,
поскольку, на наш взгляд, решающую роль во взаимодействии с
объектами играет целостная человеческая деятельность, которая
является единством познания и управления. Именно целостная человеческая деятельность в своей активно созидающей и преобразующей сущности позволяет постигать все более и более глубокую
предметную суть, позволяет «вычерпывать» те важные свойства и
качества вещей, которые значимы для человеческой деятельности
здесь и сейчас.
Если говорить о втором положении, то с Гуссерлем также нельзя
согласиться: полноту созерцания необходимо заменить на полноту
человеческой деятельности, à рефлексию — трансформировать, заменить на разнообразные субъект-объектные отношения, имеющие не
только зеркально-отражающий и пассивный характер, но активное
творческое и преобразующее начало. Процесс взаимодействия субъекта и объекта носит целостно-деятельностный характер, и ограничиваться только рефлексией, созерцанием — это значит ограничиваться использованием диадической (Д-схемой) субъект-объектных
отношений, учитывать в них общественного субъекта лишь с точки
зрения лишь его организма (см. главу 3). Между тем истинным
субъектом познания является всегда исторический субъект в социально-культурном контексте, в целостно-деятельностной его полноте.
Î третьем положении — о требовании приема эпохи. Гуссерль
употребляет понятие «естественные установки»; на наш взгляд, за
ним скрываются наши познавательные традиции, которые являются
единством сущности и ценности, эссенциалисткого и аксиологического. «Заключение в скобки» естественных установок (по Гуссерлю) — это тот самый классический подход к познавательной традиции, о котором шла речь в главе 2. Мы же предлагаем неклассиче-
ский подход, сущность которого состоит в том, что от познавательных традиций избавиться просто невозможно, поскольку в сознании человека явления и предметы окружающего мира предстают в
Ò-модельном его содержании; любое воспринимаемое всегда «одето
в одежды» познавательных традиций и заниматься «приемами эпохе» с ними бесполезно.
Более того, при анализе познавательных традиций (согласно авторской терминологии) или естественных установок (по терминоло-
234
гии Э. Гуссерля) выявляется основное историко-логическое содержание развития научных знаний, и в этом плане познавательные
традиции представляют собой мощный исследовательский инструмент, особенно если воспользоваться в этих целях авторским фазо-
вым пространством (Ò,
нием целостных теоретических конструктов.
Использование неклассического подхода к познавательной традиции позволил автору данной работы решить много различных
задач, к которым Э. Гуссерль, ввиду требования приема эпохе, не
смог подойти. Нами было показано, что познавательная традиция
Ò выполняет в субъект-объектных отношениях многообразные
функции: через Ò объективная реальность «проявляется» в сознании субъекта; Ò «фильтрует», не пропускает к индивиду те стороны и отношения действительности, которые не стали существенными для данной традиции Ò: в образе, в модели объекта одни его
стороны акцентируются, выступают на передний план, восприятие
же других тормозится. Поэтому традиция Ò любого субъекта деформирует, изменяет объективную реальность, превращая ее в ìî-
дель действительности для данного субъекта, в состав которой входят, с одной стороны, естественные связи, качества объектов, а с
другой — общественные, искусственные связи, отношения, качества, идущие от человека, от его деятельности, причем «естественное» входит в модель отражения реальности постольку, поскольку
оно связано с искусственным, «обслуживает» его. Сознательный,
целенаправленный учет познавательных традиций позволяет вооружить исследователя конкретным исследовательским инструментарием; попытки вынести за скобки все естественные установки (как у
Э. Гуссерля) лишает ученого огромных возможностей. Неклассический подход к познавательной традиции, несомненно, предпочтительнее и эффективнее.
Четвертое — шестое положения Э. Гуссерля о том, что всякое
психическое феноменально и в нем является нечто, об интенции и
об интентуме представляют достаточно большой интерес в следующем отношении. Согласно Гуссерлю, всякое психическое переживание выступает феноменом, понимаемом как то, что является в
сознании. В свою очередь, феноменальность в ее субъективной чистоте, как присущая субъекту, есть интенциальность. Что же такое
интенциальность согласно представлениям Э. Гуссерля? Сознание
выступает как поток переживаний, каждое из которых интенциально, это «сознание о…». На наш взгляд, интенциальность может
быть понята как экстраполяция в нашем ее понимании, как поток
наличного знания и оценок, как поток имеющихся познавательных
традиций как на окружающую действительность с целью ее познания,
Ɍ ) и новым постдиалектическим исчисле-
235
освоения, использования, преобразования, так и вглубь собственного
сознания за поиском новых смыслов, новых знаний.
Гуссерль говорит об интенциальности как о потоке переживаний. Авторский подход — в другом: интенциальность — не поток
переживаний, а поток познавательных традиций; разница наполнений двух этих потоков существенная — ведь поток психических
переживаний у Гуссерля — первичен, а интенциальность выступает
как полнота рефлексивного акта над ним. На наш взгляд, рефлексивным актом ни сам процесс субъект-объектных отношений, ни
процесс интенциальности целостно и глубоко объяснить невозможно,
поэтому авторский подход — неклассический теоретико-познавательный целостно-деятельностный — трактует интенциальность подругому: это поток имеющихся в сознании субъекта познавательных
традиций, наличного массива знаний, это их экстраполяция, сопровождающаяся интерпретацией.
Авторский подход позволил дать анализ структуры научного
знания, ввести его главные структурные элементы — ядро и допол-
нение ядра; вскрыл органическое единство познания è управления, их
целостную представленность в человеческой деятельности; показал
общую теоретическую представленность в генезисе объектов его
линейных и нелинейных фаз; позволил обосновать востребованность всех исторических типов рациональности: классической и
неклассической — для описания линейной фазы, постнеклассической — для описания развития объекта в окрестностях бифуркационных точек; вскрыл смысл бифуркационных изменений развития —
отмену одной целостности объекта и замену ее другой целостностью; ввел в теоретическое описание процесса развития науки синергетические исследовательские ресурсы и показал, что сама синергетика есть массив определенных междисциплинарных знаний,
подходов, методов, обладающих значительными экстраполяционными возможностями; обосновал теоретический вывод об отсутствии предопределенности, фатальной заданности развития объектов,
мира в целом, причем отсутствие предопределенности показано как
необходимое условие для осуществления человеческого управления.
Седьмое — одиннадцатое положения весьма интересны своими
новыми понятиями. Например, «имманентная временность», под
которой понимается время, внутренне присущее сознанию человека; оно не является неким образом внешнего, физического времени. В имманентной временности сливаются в единый поток и актуальные переживания, и воспоминания, и воображение, временность
имеет текучую синтезированную форму, в ней сложным образом
перемешано прошлое, настоящее, будущее. Гуссерль использует
еще одно понятие — феноменологическую редукцию, под которой
понимается не подстановка одних сущностей вместо других, а выделение сущности на фоне поля переживаний, на фоне имманент-
236
ной временности. Феноменологическая редукция реализуется в
форме ноэзиса и поиска ноэмы (ноэзис — мышление, ноэма — мысль)
и состоит в выяснении смысла, ноэмы; в конечном счете все синтезы сознания приводят к идентичному, к ноэматически-ноэтической
интерпретации (истолкованию) искомого смысла.
Что содержится в данных положениях Э. Гуссерля с нашей
точки зрения? Гуссерль подчеркивает, что чистота феноменологического опыта достигается в имманентной субъекту временности;
вряд ли имеет смысл вести речь о чистоте — ее принципиально не
может быть согласно нашим представлениям никогда. Следовательно, можно вести речь только о некотором феноменологическом опыте, проявляющемся в имманентной субъекту временности с помощью познавательных традиций в потоке переживаний,
воспоминаний, фантазий и т.д. В этой связи не может быть и никакой работы субъекта с чистыми феноменами сознания. Другое
дело работа понятий «интенциальность» è «интерпретация»; авторский подход состоит именно в подчеркивании связи и единстве
экстраполяции и интерпретации, именно оно обеспечивает генерацию нового знания — как выводного, так и творимого.
Неудачен, на наш взгляд, термин Э. Гуссерля редукция (сведе´ние); он не может адекватно отобразить существо описываемых
процессов, поскольку феноменологическая редукция не сводит, а
переносит, т.е. на самом деле является экстраполяцией тех смыслов
и интерпретаций, которые к данному предмету транслируют содержание имманентной временности, наполняет переносимый поток
переживаниями, воспоминаниями, фантазиями, выступает в роли
процесса идентирования и интерпритации.
Двенадцатое — пятнадцатое положения у Гуссерля посвящены
поиску смыслов, сущностей. По сути — это центральный момент,
кульминация философии Э. Гуссерля, — раскрыть суть генерации
нового знания, таинство его появления и развития. Что следует здесь
отметить прежде всего? Ответим вопросом на вопрос: можно ли по-
стигнуть смысл в усмотрении, придя к очевидному в категориальной
интуиции? Разберем изложенное положение поэлементно.
Что понимается под усмотрением? Созерцание? Тщательное
философствование? Всякое психическое? Интенция? Феноменологический опыт? Интендирование? Конструирование благодаря
творческим способностям сознания? Что?
Конструирование сопровождается вариациями, причем конструирование многообразий переживаний, которые ограничены определенными горизонтами… А это что? Как можно содержательно
что-либо отметить в конструировании, если оно характеризуется
общими вариациями общих переживаний, у которых существуют
определенные горизонты? А категориальная интуиция (именно ка-
237
тегориальная) — разве подобное изложение постижения сути генерации нового знания что- либо объясняет?
Наиболее конкретно из всех анализируемых положений только
то, где утверждается, что сущности — это инварианты в вариациях;
но вряд ли с этим можно полной мере согласиться, поскольку инварианты в вариациях подчеркивают только одну, неизменную сто-
рону вариаций, причем именно эта сторона для вариаций не является основной и определяющей (сам термин «вариация» предполагает
прежде всего изменчивость, динамичность, движение). Акцентировать внимание на неизменности изменяющейся многообразности
переживаний — все-таки гораздо менее содержательно по сравнению с авторским подходом, где под сущностью понимается совершенно конкретное господствующее ядро с определенным экстраполяционным потенциалом, с продуктами этой экстраполяции — дополнением ядра, а все вместе взятое — как некая сохраняющаяся
целостность, сохраняющаяся за счет неизменности господствующего ядра.
Все отмеченные положения феноменологии Э. Гуссерля только
вскрывают, только обозначают, только «цепляют» проблематику
рождения (генерации) нового знания, правомерно подчеркивают
роль творческих способностей сознания, в том числе воображения
и фантазии, но не дают развернутого описания сути данного процесса. Одной из причин подобного недостаточного отражения закономерностей данного процесса является отсутствие у Э. Гуссерля
авторских исследовательских ресурсов — познавательной традиции, экстраполяции, вскрытой взаимосвязи процессов познания и
управления — ведь познание как генерация нового знания может
лишь тогда начать развертываться, возникать, становится в движении, когда некая познавательная традиция Ò
становится управ-
0
ленческой директивой и начинает «вести», управлять, «пилотировать» систему наличных знаний именно туда, куда указывает эта
директива (нами неоднократно отмечалось, что без такого элемента
выбора можно двигаться только в разные стороны одновременно и
сразу — полная неопределенность выделенного направления и
невозможно «зажечь», произвести запуск процесса познания).
Э. Гуссерль искал сущность, смыслы, новое знание с самого начала его генерации; подобный подход неправомерен, поскольку в
начальный момент производства нового научного знания его вовсе
нет, есть только управленческая директива о необходимости его
достижения как цели, не более.
Не останавливаясь на этом вопросе более подробно, отметим,
что акт творческого рождения нового знания мифоподобен, а вовсе не
является категориальной интуицией; декларировать творческую активность сознания в виде фантазии и воображения и в то же время
238
пытаться объяснять ее категориальной интуицией — это значит
не видеть главного и определяющего — полного снятия всего «научного», всего определенного (в том числе категориального), не видеть
творчества как движения по полному «бездорожью», без рулей, указателей, смыслов, преференций, без опоры на прежний опыт и
знания.
На таком уровне описания творческий процесс сознания у
Э. Гуссерля не анализируются именно потому, что отсутствовали
необходимые исследовательские средства; без них нельзя сделать
вывод о мифоподобности научного творчества, о его принципиальной несводимости только к научному.
С постгуссерлевских позиций мифоподобного понимания научного творчества достаточно очевидными предстают пятнадцатый —
восемнадцатый тезисы феноменологии — об идеальности эйдосов,
их умопостижении, об их идеальной предметности и т.д. В данных
вопросах авторский подход еще более радикален и конкретен, поскольку они не только ставятся и обозначаются (как у Э. Гуссерля),
но и практически решаются в примерной технологической схеме
человеческой деятельности как единства управления-познания окружающей действительности, где путь вперед к постижению научно-
го творчества есть на самом деле путь назад, к мифотворческому, к
мифомышлению.
Что касается последних трех положений философии Э. Гуссерля,
то они также легко подвергаются нашей интерпритации и определению их места в гораздо более широкой авторской трактовке.
В самом деле, утверждение Э. Гуссерля об истине как о интенциональном прояснении, обеспечивающем согласованность человеческого опыта, гораздо менее полно и целостно по отношению к авторскому пониманию смысла истины — истины как единства сущности и ценности, как единство познания и управления, как меры
соответствия естественного и искусственного, меры сочетания идущего от объекта и от субъекта, от всех их проявлений, причем не
только в процессе познания и уж тем более не только в процессе
интенционального прояснения. Теперь о трансцендентальном Я.
Ореол таинственности вокруг этого понятия в авторской интерпретации легко устраняется, поскольку здесь мы имеем дело с единым,
живущим как бы вечно историческим субъектом и его совокупным
опытом и целостной деятельностью. Почему же тогда некий другой
в трансцендентальном смысле не должен быть обязательно аналогичен Я — ведь в этом трансцендентальном индивидуальное настолько стоит дорого, что бывает весьма редко, у небольшой части
людей, называемых выдающимися учеными. Однако результаты со
временем и постепенно утрачивают следы индивидуальности, на-
239
полняются общим синтетическим и рафинированным содержанием,
для абсолютного большинства людей начинают выполнять функции
условий — предпосылок феноменологического опыта…
И последнее в этом параграфе. Мы должны ответить сами на
тот вопрос, который вытекает из той особенности развития философского содержания (как в самой философии, так и в философии
науки — вспомним эпистемологию В.А. Лекторского и философию
Г.Г. Шпета): почему наличествует особое движение (или самодвижение) от некой совокупности познавательных традиций, реализуемых изначально, к подобной же совокупности познавательных
традиций, каждая из которых заменяется на оппозиционную
вследствие операции негативации изначальных? Почему вообще
существует такой дрейф, одним из основных следствий которого
является существование некоего историко-содержательного цикла,
измеряемого периодом времени полной замены всех традиций в
содержании данной исследовательской проблемы на их противоположности?
Напомним, что В.А. Лекторский исследовал это движение в
рамках эпистемологии и им была обнаружена полная замена четырех основных познавательных традиций на их оппозиции по отношению к
x Т1 = критизм;
x Т2 = фундаментализм;
x Т3 = субъектоцентризм;
x Т4 = наукоцентризм.
Г.Г. Шпет установил факт подобного движения развития философии, выделив исторический цикл от Платона до Канта, и суть
изменений содержания познавательных традиций от Платона до
Канта передается несколько вольной, но тем не менее содержательной формулой, которую мы уже упоминали, — формулой вида:
И. Кант = Платон. (4.4.)
Итак, как объяснить (а) сам факт наличия такого движения (самодвижения); (б) наличие цикла от некой исходной совокупности
познавательных традиций к совокупности традиций как оппозиций
исходных?
Наш авторский подход, наша новая философия науки, новая
онтология мира позволяют ответить на этот вопрос ясно и определенно: философии, философии науки, любой другой науке ради
обеспечения целостности исследования предметов познания недостаточно только одной стороны познавательных традиций (традиций Ò).
Для целостного и полного процесса познания осознанно (и тогда
движение), или неосознанно (и тогда самодвижение) в любой науке
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]