Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Философия науки. Учебное пособие-1

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 2728 / 3128 29 30 31 > Следующая >>>

реннего методологизма, дихотомичности человеческой деятельности, стремясь подключить к решению познавательных проблем науки потенциал метафизики è мифологии. В этом отношении наша авторская, наша новая философия науки существенно отличается от феноменологии Гуссерля.

Свой авторский подход к исследованию процессов познания и управления окружающей действительности мы назвали деятельно- стно-феноменологическим (нашу новую философию науки можно назвать так же — деятельностно-феноменологической). Ее суть, ее исследовательские и творческие возможности наиболее отчетливо, наиболее ярко и рельефно проявляются при решении проблемы генерации новых творимых научных знаний; к ее решению мы сейчас и приступим.

Что такое научное знание?

В первом отечественном словаре по философии науки знание трактуется как «кодифицированная и благодаря этому идентифицируемая информация любого рода» [113, с. 68]. В зависимости от средств кодификации сознанием информации различают перцептивное и понятийное знание, дискурсивное и интуитивное, явное и неявное (латентное), эмпирическое и теоретическое, научное и вненаучное и т.д. [113, с. 69].

Отметим, что поиск сути знания поставлен в зависимость от вектора его рассмотрения (в вышеприведенном анализе знания хорошо просматривается подход к знанию через зависимость его от средств кодификации сознанием информации).

Такой подход имеет право на существование вообще, но в нашем случае, при заданной (нами самими заданной) управленческой директиве искать решение проблем самого главного научного таинства — таинства рождения, производства (генерации) нового научного знания — подход к знанию от средств кодификации совершенно не подходит. В самом деле, в неявной форме в этом (кодифицированном) варианте научного знания уже предлагается факт его наличия, факт его состоявшегося рождения, и в этом варианте в знании интересуются только лишь тем, как его «кодифицировать и идентифицировать». Нам же нужен именно процесс рождения знания, и поэтому нас такой подход совершенно не устраивает. Наша поисковая задача другая — исследовать ситуацию с совершенно другой стороны, именно ту ситуацию, когда совершается переход от состояния «нового научного знания еще нет» к состоянию «новое научное знание уже появилось». Ясно, что здесь с помощью только кодификации информации проблему генерации нового научного знания не решить, нужны другие инструменты и исследовательские средства, которые были бы в состоянии «зацепить» то, что нужно

271

для исследования таинства рождения нового научного знания; их еще нужно найти и научиться ими пользоваться, что само по себе тоже непросто.

При обсуждении проблем онтологии нами было отмечено, что всякое знание имеет субъект-объектную природу. Главным выводом нашей новой философии науки является вывод о том, что любое научное знание человекоразмерно; иначе говоря, в любом научном знании, как в некоем резерве, частично «оседают» продукты как познания, так и управления человеком данным фрагментом реальности в их целостности и единстве. То есть научное знание — это научное знание об опыте деятельности (целостной деятельности, обеспечиваемой единством познания и управления) человека с данной вещью (явлением, процессом).

Именно поэтому в любом научном знании присутствует единст- во эссенциального и аксиологического. Отсюда следует, что научное знание есть не что иное, как единство всех познавательных традиций о данном предмете исследования, об общем устроении мира, об общем представлении человеческой деятельности и т.д., а также единство всех оппозиций имеющихся традиций, т.е. тот самый по-

знавательно-исследовательский комплекс вида (Ò

;

Следовательно, для ответа на вопрос о таинстве рождения нового научного знания можно исследовать вместо самого научного знания (не несущего никаких средств и ресурсов, а самое главное — никаких «следов» процесса его генерации) познаватель- ные традиции.

Эта замена вполне адекватна и не деформирует онтологию исследуемой реальности в силу того, что онтология мира также многовариантна, плюральна, и все это обеспечивается по отношению к самой («первичной») онтологии именно познавательными традициями. В этом нет ничего удивительного, поскольку мы никогда не имеем дело с «чистой» онтологической, а только (причем всегда) с ее знаниевой, с ее познавательной моделью «здесь и сейчас», т.е. в процессе познания «онтология» тоже не более чем «знание об онтологии».

Итак, вместо вопроса о генерации нового научного знания следует искать ответ на вопрос о том, как генерируются новые научные (познавательные) традиции.

Более того, нами ранее показано, что познавательно-исследовательский комплекс (Ò,

Ɍ ) выполняет роль (своеобразную и очень

важную) управляющих рулей в процессе познания. Именно познавательные традиции и различные манипуляции с ними позволяют управлять научным познанием, вести поиск нового научного знания, являются самыми главными ресурсами управления таинством научного открытия.

272

Мы умышленно и целенаправленно используем для выработки управленческих директив в познании и для конкретного решения научных проблем познавательные традиции, исследовательский

комплекс (Ò, управляем научным познанием, показывая огромные возможности нашей новой философии науки; и все это стало реальным благодаря открытым нами ресурсам (синергетическим и постдиалектическим), благодаря нашему внутреннему методологизму и нашим философско-научным инструментам.

Итак, сосредоточимся на анализе таинства производства нового творимого знания.

По своей сути, в отличие от генерации нового выводимого научного знания, — это случай резкой, ничем не обусловленной, неожиданной метаморфозы, случай, если говорить на языке синергетики, бифуркационный.

Вообще, по нашему убеждению, представление о непостижимости «таинств» научного открытия не выдерживает никакой критики, и в случае генерации нового творимого научного знания это так же вполне обосновывается.

В самом деле, как только научное открытие осуществляется (пусть даже каким-то таинственным, загадочным, интуитивным образом, «во сне» и т.д.), сразу же находится множество вполне обоснованных, рациональных и достаточно явных путей его обоснования. Иначе говоря, как только научное открытие предстает для сообщества ученых вполне конкретной целью, становится вполне возможным различными познавательными средствами выработать вполне успешные и эффективные директивы, «курсы» достижения данной цели, отталкиваясь от наличной системы научного знания. Добавим, что наше понимание научного открытия как директивы перекликается с современной трактовкой понятия «мышление»: «Мышление — внутреннее, активное стремление овладеть своими собственными представлениями, понятиями, побуждениями чувств и воли, воспоминаниями, ожиданиями и т.д. с той целью, чтобы получить необходимую для овладения ситуацией директиву» [200, ñ. 280].

Таинственность, загадочность научного открытия — не в способе его достижения, а в его новом, нетрадиционном, ранее не существовавшем содержании, в неочевидном характере связи нового и уже имеющегося знания. Отсюда следует, что «таинство» научного открытия — в переходе от познавательной традиции, господствовавшей при решении проблем в данной предметной области, к новой, нетрадиционной интерпретации изучаемого объекта или явления.

Ɍ ). Повторяю: умышленно и целенаправленно уже

273

Таким образом, задача постижения научного открытия, равно как и истоков роста научного знания, может быть сведена к одной центральной проблеме — к проблеме описания перехода тра- диция не-традиция, а в общем случае, к проблеме перехода вида:

{Ò

ãäå Ò подходов,

— наличный спектр известных (традиционных) познавательных

— наличный спектр их отрицаний, Ò0 — новый познава-

}{Ò

}+T0, (4.5)

тельный элемент, не связанный изначально с наличной совокупностью знаний.

Независимость Ò0 от наличных спектров {Ò

Ɍ } доказывается

очень легко. В самом деле, если в выражении (4.5) из правой части в левую перенести спектр {Ò

}, то в левой части разность

двух одинаковых членов будет стремиться к бесконечно малому результату: это значит, что в наличных спектрах {Ò

Ɍ } новое Т

никак не обозначается, «не проявляется» на их фоне. Таким образом, мы получаем несколько неожиданный результат, а именно: опираясь в своем научном поиске исключительно на наличный массив знаний, ученый может прийти только к знанию ни о чем, к знанию как к познавательному «ничто», к бессодержательным конструктам — бессодержательным в том смысле, что кроме уже

имеющегося знания {Ò

} в подобном выводном знании ничего

иного содержаться не может.

В самом общем виде сделанные нами выводы могут быть сформулированы следующим образом:

1) используя в научном поиске наличные спектры познавательных традиций и их отрицаний, манипулируя уже известным знанием, невозможно получить принципиально новый познавательный элемент;

2) по отношению к новому научному знанию познавательные

традиции и их отрицания нейтральны;

3) принципиально новое, невыводимое научное знание не связано на этапе своего появления с содержанием прежнего.

Получатся парадоксальная ситуация: ученый в каждый конкрет-

но-исторический момент не обладает не чем иным, кроме как спектром {Ò

, который изначально никак не связан со спектром {Òi,Òi}.

Правда, затем связи Ò

образом «поглощается» всем массивом {Ò

ет, что между Ò

Ɍ }, в результате же научного открытия рождается элемент

è {Ò

ñ {Ò

Ɍ } все же находятся, и Ò

Ɍ }. Это еще раз убежда-

} связь есть, но она — не содержательная,

каким-то

274

и найти ее — значит во многом решить задачу постижения научного открытия, роста знания.

Связь между Ò

уже содержательно определена. Именно в этом случае «соз-

ãäà Ò

è {Ò

дать» новую систему, состоящую из Ò а дело рациональной техники. Но когда Ò определена, не проявлена, когда наличному массиву знаний {Ò еще «не отдано» директивы в виде Ò

} достаточно легко находится тогда, ко-

è {Ò

, очень трудно привести, «от-

Ɍ }, уже не проблема,

содержательно еще не

Ɍ }

пилотировать» имеющейся спектр познавательных традиций к новой целостности {{Ò

Ɍ } + Ò

}. Таковы, собственно, трудности

управления динамикой научного знания:

1) åñëè Ò

не обозначена как цель, то двигаться в такой ситуа-

ции в каждый момент времени можно только одновременно во все стороны;

2) формировать новую целостность единого массива знаний

Ɍ } + Ò

{{Ò

ленности Ò

} невозможно также ввиду содержательной неопреде-

(как можно искать связи и отношения имеющегося с

не имеющимся?);

3) все описанные трудности заключаются только в одном —

в полной неопределенности Т

необходимо определить Ò

, а следовательно, для их преодоления

В науке это достигается путем четкого уяснения и постановки научной проблемы — именно проблема как несоответствие между существующим и желаемым состоянием и является первым (но не окончательным) содержанием Т

выступающим в качестве директи-

вы научного познания как управления. Познание начинается (и это

хорошо известно всем исследователям) с проблемной ситуации, с осознания разрыва между наличным массивом знаний {Ò

Ɍ } â

исследуемой предметной области и желаемым, необходимым для данной конкретной ситуации знанием. Ученый должен уметь правильно поставить научную проблему, предложить пути ее решения либо доказать неразрешимость данной проблемы. Подлинно научное решение проблемы в обязательном порядке порождает новые, еще более сложные и многочисленные проблемы, и это теперь вполне понятно — ведь новые проблемы суть новые директивы

управления динамикой развития наличного знания.

Таким образом, Ò держания которого не хватает наличному массиву {Ò

есть изначально вовсе не новое знание, со-

Ɍ }, а только

ясно сформулированная, корректно и рационально поставленная проблема исследования, его цель, его директива. По завершении исследования Ò

может:

275

x стать новым знанием в контексте старого; x быть отброшена, если будет доказана неразрешимость про-

блемы.

Но на первоначальном, самом сложном и загадочном этапе научного исследования к Ò

необходимо относиться не как к но-

вому научному знанию, а именно как к цели, которую перед собой ставит сам исследователь, как к директиве, которую исследователь сам себе задает исходя из видения проблемы как меры разрыва между имеющимся и желаемым. В этом — еще одно из проявлений активной роли субъекта, заряженности познания содержанием, идущим скорее от субъекта, чем от объекта: «Свобода есть мощь творить из ничего, мощь духа творить не из природного мира, а из себя» [35, с. 290].

Если сектором в круге Эйлера обозначить массив наличных, известных познавательных традиций {Ò новое знание Ò

— будет содержаться в дополнении к нему (рис. 4.7).

Ɍ }, то необходимый элемент —

Ɇɚɫɫɢɜ ɢɡɜɟɫɬɧɵɯ ɩɨɡɧɚɜɚɬɟɥɶɧɵɯ

ɬɪɚɞɢɰɢɣ {Ɍ

Ɍ }

ɗɥɟɦɟɧɬ Ɍ

—

«ɧɨɜɨɟ ɡɧɚɧɢɟ»

. Ɍ

Ðèñ. 4.7. Новое знание в массиве известного

(начальное состояние)

После появления данного нового знания Ò0находятся внутренние, исходящие из массива {Ò

} пути и подходы получения это-

го нового знания, что можно рассматривать как расширение сектора {Ò

Ɍ } до возможности захвата Ò

(ðèñ. 4.8):

Нас теперь должен интересовать только механизм «захвата» сектором {Ò

Ɍ } нового знания Ò

Очевидно, что этим механиз-

мом является экстраполяция старого знания, представленного

276

массивом {Ò

Ɍ }, на новое знание Ò

, результатом чего стано-

вится единый массив теперь уже общего наличного знания как

Ɍ }, òàê è Ò

{Ò

массиву {Ò

«захватить» новый плацдарм — знание Ò

Экстраполяция стала возможной потому, что

Ɍ } была дана «команда», управленческая директива,

, и нашелся некий спо-

соб (или несколько способов) это успешно осуществить. Сутью всех подобных действий является именно директива поглотить

новое знание Т

{Òi,

Ɍ }

Ðèñ. 4.8. Массив известного знания {Ò

} и новое знание Ò

(конечное состояние)

Д.Н. Узнадзе было доказано, что видение мира на основе сенсорных контактов с объектами окружающей действительности существенно зависит от целевой установки (практической или познавательной) [229]. Целевая установка задается Ò

нии с применением наличного массива {Ò

Ɍ }. Целевая установ-

в сочета-

ка, таким образом — это внутренняя установка, она направлена не на контакт сознания с внешним бытием, а внутрь сознания, на имманентное развертывание своего собственного содержания. Генерация нового знания, научное творчество — это свободное внутреннее когнитивное творчество, самодостаточное в себе и для себя. Этот важнейший теоретический вывод, еще раз убеждает в том, что познание в своей основе — это управление, научное

277

открытие — это управленческая директива, познавательные традиции — это исследовательские ресурсы, а экстраполяция — процесс их использования.

То, с чем человеку приходится взаимодействовать, переживать непосредственно, в современной психологии определяют понятием «микроскопическая действительность» («окружающий мир», с которым человек сталкивается ежедневно), причем в само´й микроскопической действительности различают преднаходимое, представление è припонимаемое, причем последнее, и только оно, обладает свойст- вом интенциональности. У Э. Гуссерля интенциональность выступает как полнота рефлексивного акта над потоком психических переживаний, и в этом целостном акте могут быть выделены две подструктуры: когитум è когитация (или интентум и интенция, как у Хайдеггера) [186, с. 18]. Когитум (интентум) — это то, на что направлено сознание субъекта, когитация (интенция) — работа самого сознания. Воспользуемся данными понятиями современной философии для анализа проблемы производства (роста) научного знания, разбив его на несколько этапов (актов).

Àêò 1. Психический опыт субъекта Я начинается с психологического переживания. В нем дан сам предмет, а также его сущность, но здесь нет простого соответствия между внешним и внутренним, ведь опыт исследования всегда начинается с постановки проблемы, с момента обнаружения несоответствия между имеющимся потенциалом знаний и желаемым их состоянием для решения актуальных задач человеческой деятельности. Поэтому необходимость иметь данное новое знание Ò

êàê áû «вырезает» òîò ñåê-

тор взаимодействующей с человеком реальности, который подготавливается для второго акта — акта интенции на предмет исследования, того, что в современной психологии и философии называется припонимаемым (напомним, что только припонимаемое обладает свойством интенциональности).

Àêò 2. С выделенным при помощи управленческой директивы

в качестве предмета данного исследования фрагментом действи-

тельности вступает во взаимодействие сознание, причем та его часть, которая также «подготовлена», «вырезана», отобрана управленческой директивой Ò

: эта часть сознания и есть припонимаемое,

которое теперь интенциональным потоком (т.е. совершая экстрапо- ляцию) направляется на исследуемое.

Àêò 3. Предмет исследования, выделенный с помощью Ò модействуя с частью сознания, также выделенной с помощью Ò

, âçàè-

посредством процесса экстраполяции «одевает» исследуемый объект в «одежды» припонимаемого, формирует {Ò

}-модель данного

278

фрагмента реальности. У Гуссерля это описывается как феноменологическая редукция, которая состоит в рефлексивной работе с пере-

живаниями (воспоминаниями, фантазиями, ожиданиями и т.д.). Когда же субъектом усматриваются разыскиваемые смыслы, то феноменологическая редукция достигает своей высшей стадии, которую Гуссерль называет эйдетической редукцией.

Àêò 4. Совокупность всех подобных познавательных моделей, полученных в предыдущих актах образуют новую систему с определением в ней центральной (ядерной) части и ее периферии, с опре-

делением взаимосвязи и взаимоподчиненности всех этих {Ò

Ɍ } —

моделей.

Зададимся вопросом: где же в этих актах совершается процесс роста научного знания, производство нового знания? В описанных актах всего этого еще нет, в них еще нет научного открытия, оно может состояться только тогда, когда возникает ситуация недостаточности «одежд» припонимаемого и для овладения ситуацией необходимо будет привлечь некое новое знание — то самое новое научное знание, ради нахождения которого и ведутся все эти теоретические поиски. Где же это новое? Новое знание не может содержаться в припонимаемом, следовательно, его нет и в интенциональном потоке (иначе каждый интенциональный акт каждого акта сознания был бы носителем непрерывных научных открытий). Припонимаемого, выходит, недостаточно, и для овладения ситуацией необходимо привлечь некое новое знание. Оно всегда в том, чего сознание директивой Т

изначально не выделяет ни во внеш-

нем мире, ни внутри самого себя. В том-то и суть, что интенциональный поток сознания на данный исследуемый предмет не содержит искомого нового знания, и искать его нужно совершенно не в нем, а именно в том, что как раз в интенциональном потоке не содержится. Покажем это с помощью кругов Эйлера. Итак, интенция в предмете исследования «нарезает» то, на что она и направляется (сектор I). Не охвачена интенцией область II — именно в ней и надо искать новое научное знание (рис. 4.9):

На область II также должен быть направлен интенциональный поток (по-другому сознание, согласно современным научным представлениям, просто «не работает»). Но что должно содержаться в этой интенции сознания на область II? То, что ранее в сознании уже было, но не применялось, не распространялось, не переносилось, не экстраполировалось, не использовалось в данном применении, не рассматривалось по отношению к данному предмету исследования: именно поэтому научное открытие всегда некая неожиданность, некий отказ от привычного, нетрадиционного, нечто невероятное. Это экстраполяция хотя и имеющегося припонимае-

279

мого, но совершенно «не туда», не в ту область, куда изначально «скомандовала» управленческая директива Ò область, где вполне может содержаться новое научное знание — это пограничные с другими предметными исследованиями области (они обозначены на схеме как области III). Помимо пограничных областей следует искать новое научное знание в междисциплинарных связях, в экстраполяции философского, методологического, синергетического, математического, этического, мифологического знания, имеющего универсальный характер.

I — припонимаемое II — дополнение III — пограничные области

II III

. Ближайшая такая

III

Ðèñ. 4.9. Возможности роста нового знания

Здесь мы полагаем необходимым ввести различение двух типов познавательных традиций. В самом деле, с помощью известных и работающих в сознании, участвующих в интенции традиций (назовем эти познавательные традиции интенциональными) могут быть получены философские, мифологические, синергетические, этические и т.д. познавательные традиции, также способные давать новое научное знание (назовем такие познавательные традиции экстрапо-

ляционными). С учетом введенных различий можно определить суть процесса познания следующим образом: данный процесс представля-

ет собой перенос экстраполяционных познавательных традиций, содержащихся в сознании, на предмет исследования, который с помощью интенциональных познавательных традиций был «очищен», освобожден от господствующих представлений об этом предмете.

Механизмом, запускающим интенциональные познавательные традиции, является управленческая директива на отыскание нового науч- ного знания Т знавательные традиции, является управленческая директива искать

. Механизмом, запускающим экстраполяционные по-

280

<<< < Предыдущая 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 2728 / 3128 29 30 31 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]