Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия науки. Учебное пособие-1
.pdf
Анализируя причины, по которым совершенная конкуренция,
будучи воплощением идеи о справедливом экономическом устройстве, столь сильно сопротивляется своему внедрению в жизнь, мы
можем прийти к единственному выводу: в поведении самих экономических субъектов скрыто внутреннее противоречие — они нуждаются и стремятся к максимальной свободе äëÿ ñåáÿ, но совершенно не заинтересованы в подобный свободе для своих конкурентов.
В свое время Чемберлен доказал, что типичным продуктом свободного предпринимательства является не чистая, а монополистиче-
ская конкуренция, и существенную часть свободного предпринимательства составляют попытки всякого предпринимателя воздвигнуть
собственную монополию, распространить ее, насколько возможно, и
защитить от попыток других предпринимателей расширить свои
собственные монополии.
Конкуренция, изначально призванная быть противоположностью монополии, фактически не способна с ней справиться, а то и
вовсе способствует ей. Уже исходя из этого мы можем заключить,
что помимо сущностного содержания данная оппозиция включает в
себя ценностную составляющую, которая выполняет свою управляющую функцию в совокупной человеческой деятельности с заданием разграничения стандартов поведения — для себя / для других.
Более того, за якобы чисто экономическими, чисто научными поня-
тиями скрываются на самом деле не сущностные, а ценностные, более
того — нравственно-этические понятия.
Поэтому граница между справедливым и несправедливым определяется не понятиями «монополия — конкуренция», а альтернативными
им понятиями «содействие (мутуализм, кооперация, комменсализм) —
противодействие (хищничество, амексализм, конкуренция)».
Начав свой анализ с эссенциального рассмотрения понятий, мы
пришли к их аксиологическому содержанию. В подобном ходе мысли
нет ничего удивительного, поскольку, как говорил М.К. Мамардашвили [128, с. 9], человеческое сознание морально по своей собственной природе, и морально все то, что им производится и используется. Это справедливо, в принципе, для любых научных понятий,
теорий, представлений, однако очень часто научное, сущностное
содержание не столько раскрывает глубинный смысл тех или иных
явлений, сколько скрывает его. Хорошо известно, что ценностный
аспект имеет, например, такая сугубо «научная» конструкция, как
причинно-механистическая картина мира, поскольку, представляя все
явления и процессы причинно-обусловленными, детерминированными, а потому необходимыми, она тем самым фактически исключает
влияние человека на объективный ход событий и как бы освобождает
его от ответственности за совершаемые им действия, при этом ссылаясь на то, что так устроен мир, ничего нельзя, мол, поделать.
131
Можно найти ценностную составляющую в любом научном
знании: для этого надо только учитывать, что стремление постичь
законы внешнего мира всегда сочетается со стремлением поставить
познание себе на службу для обеспечения господства над природой
и обществом.
Примем, что любой фрагмент научного (и, конечно, философского) знания (обозначим его d) всегда содержит в себе две составляющие — «объективное» и «субъективное». Не вдаваясь в подробности, отметим главное — любое научное (философское) знание d
будет содержать в себе некоторую часть относительно истинного,
обоснованного и практически проверенного содержания (обозначим его через r) и некоторую часть ложного, непроверенного, субъек-
тивного, необоснованного, авантюристичного знания (обозначим
его через i). Введя весовые коэффициенты «истинного» (обозначим
данный коэффициент через a) и «ложного» (коэффициент b) знания, получим формулу, в которой научное (философское) знание
d может быть представлено в следующем условном виде:
d = ar + bi. (3.7)
Очевидно, что абсолютная истина (обозначим ее через D) теоретически могла бы быть получена из вышеприведенной формулы
при à = 1 è b = 0. При этом получается, что D = r. Следовательно,
фактический смысл «истинного» знания определяется тем, что член
ar в формуле (3.7) может быть заменен на aD, а значит, он представляет собой меру абсолютно-достоверного знания, меру абсолют-
ной истины в любом знании. В таком случае формулу (3.8) можно
представить в следующем, пока еще не окончательном виде:
d = aD + bi. (3.8)
Аналогичным образом раскрывается смысл второго члена приведенной формулы — члена bi. Как уже было сказано, под i íàìè
понимается ложное знание, содержащееся в наших представлениях
о любом данном предмете исследования, а под b — весовой коэффициент этой «ложности». Но что в таком случае представляет собой
абсолютно ложное знание? Очевидно, что при a = 0, b = 1, bi åñòü íå
÷òî èíîå, êàê b
выражает меру абсолютно недостоверного, ложного знания. Восстановив общую формулу с учетом полученных результатов, получим:
Следуя логике предыдущего изложения, мы должны признать,
что реальными, «рабочими» носителями как абсолютной истины D,
так и абсолютной ложности
.D Таким образом, член bi приобретает вид b D è
d = aD + b D . (3.9)
D
(в форме относительно истинного /
132
ложного знания), выступают познавательные традиции Т. С учетом
этого формулу (3.9), построенную для предельных случаев можно
трансформировать в формулу (3.10) для реальных исторических об-
стоятельств развития науки:
d = aT + bT . (3.10)
Таким образом, мы получили еще одно подтверждение обусловленности любого научного (философского) знания свойствами ôà-
зового пространства (Ò,
. Более того, всякое целостное научное
)T
рассмотрение предмета исследования должно, в обязательном порядке учитывать как познавательные традиции (Ò), содержащие определенную долю относительно истинного знания о предмете, так и
èõ отрицания (
T ), содержащие определенную долю ложного зна-
ния, но «ложного», подчеркиваем, исключительно в контексте данного конкретного исследования.
Из этого вытекает еще один важный вывод теоретикометодологического характера, который можно сформулировать в
виде принципа целостности предмета исследования: предмет исследования в его целостном, всестороннем рассмотрении есть единство
всех конкретно-исторических познавательных традиций (T
(),
T
отрицаний
т.е. единство вида {T
i
}.
T
i
i ,
) è èõ
i
В качестве пояснения можно привести следующую аналогию.
При обработке золотосодержащей руды из нее не только извлекается золото (аналог Ò), переработке подвергаются также и оставшиеся
«хвосты» (
T ), в которых, как правило, содержится немало других
ценных компонентов, например редкоземельных металлов. Стоимость «хвоста» иногда бывает намного больше стоимости извлеченного из руды золота. Наш теоретико-методологический принцип
требует целостного рассмотрения как знания Ò, так и «не-знания»
T , поскольку само разделение на Т («золото») и на T («хвост») — ус-
ловно и зависит от обстоятельств конкретного Ò-исследования. Для но-
вого, скажем Ò
1
-исследования, условная граница между Ò1è
1
T будет
совершенно иной, не исключено даже превращение «хвоста» в «золото»,
и наоборот. Именно поэтому любое целостное научное исследование
должно всегда быть единством описания, объяснения, моделирова-
ния предмета исследования в его двухкомпонентной (Ò,
а использование фазового пространства (Ò,
T ) есть необходимое
T ) форме,
условие обеспечения целостности исследовательского процесса.
Напомним, что при рассмотрении физической, естественнонаучной и общенаучной картин мира мы предложили свое понимание структуры научного знания, исходя из инвариантности
133
экстраполяции — одного из важнейших условий развития научного
ə
Ʉ
Ⱥ
знания. В силу инвариантности экстраполяции мы можем с уверенностью говорить об инвариантности структуры любого научного зна-
íèÿ, а не только существующего в пределах ФКМ, НКМ и ЕНКМ.
Это означает, что любое научное знание всегда может быть пред-
ставлено в виде целостной системы «ядро — дополнение ядра», связь
между которыми осуществляется за счет экстраполяции содержания
ядра за пределы его первоначального применения с целью объяснения и
описания всего окружающего мира (экстраполяция познавательной
традиции Ò на рис. 3.4 условно изображена стрелками).
. E
Ɍ
Ɍ
Ɍ
.
Ɍ
. D
Ɍ
ȾɊɈ
. ȼ
11
1
Ɍ
Ɍ
. ɋ
Ɍ
Ɍ
Ðèñ.3.4. Структура научного знания
Всякое научное знание, представляя собой систему «ядро — дополнение ядра», имеет собственную структуру, состоящую из взаимосвязанных элементов (они обозначены буквами À, B, C, D, Å, Ê),
имеющих каждый свое специфическое назначение. Так, элементы А
è Â принадлежат ядру системы, а элементы ядра, как нам уже известно, обладают значительным экстраполяционным потенциалом,
т.е. используются для описания и объяснения значительного числа
явлений окружающего мира. В физике Архимеда подобным элементом ядра физических знаний было понятие рычага, к которому он
сводил все многообразие других орудий и приспособлений. В качестве другого примера можно привести систему аксиом геометрии
Евклида (Римана, Лобачевского и т.д.): аксиоматические теории,
как известно, характеризуются тем, что все многообразие связей,
отношений между различными теоретическими объектами может
быть выведено из небольшого числа аксиом. Добавим, что элементы À è Внезависимы друг от друга, между ними «не работают» экст-
раполяционные связи, они автономны и неcводимы друг к другу.
Ñ è D являются элементами дополнения ядра, отличаясь друг
от друга лишь тем, что элементу Ñ меньше, чем элементу D, òðå-
134
буется экстраполяционный потенциал элементов ядра (в том числе À è Â). Элементы Ñ è D легко (хотя и с разным экстраполяционным усилием) подчиняются экспансии ядра, будучи нормальны-
ми поризмами, согласующимися с ядром и другими элементами
данной Ò-системы. Однако теоретически возможен такой результат, когда Ò-экстраполяционный процесс может привести к некое-
му аномальному варианту развития событий, как в случае с элементом Å, не признающим экстраполяционного «господства» äàí-
íîãî ÿäðà è данной познавательной традиции Ò. Такой результат
возможен в том случае, когда какой-либо предмет исследования
не может быть адекватно теоретически освоен данной Т-системой
знаний. В качестве примера можно вспомнить тщетные попытки
теоретического описания закономерностей излучения и поглощения энергии абсолютно черным телом до появления квантовой гипотезы Планка. Элемент Å, наряду с C è D, — это элемент дополнения ядра данной Ò-системы, ее поризм, но поризм аномальный.
Аномальным поризмом является и элемент Ê, но в отличие от Å
данный элемент обладает неким экстраполяционным потенциалом
1
новой познавательной традиции Т
1
элемент ядра новой Т
— целостной теоретической системы, â òî
и вполне может превратиться в
время как элементы À è Â, ранее составлявшие ядерное содержа-
1
íèå Ò, могут стать поризмами Ò
(причем как нормальными, так и
аномальными).
Вообще говоря, можно представить любую Т — целостную сис-
тему знаний как один из возможных, выступивших на первый план
элементов бесконечного множества системы систем. В то же время
на втором плане данной Ò-системы как бы виртуально существует
(в явной или в неявной форме) множество других подобных систем,
и каждый элемент данной системы одновременно является элементом ядра другой системы, нормальным поризмом третьей системы,
аномальным поризмом в четвертой системе, аномальным поризмом, обладающим определенным экстраполяционным потенциалом
в пятой и системе и т.д. Все это многообразие подвижно, динамично, изменчиво, играет и «утробно» содержит в себе, в любом своем
фрагменте Целое, Все во Всем. Все переливается красками, рождается и умирает, производится и уничтожается, управляется и хаосно
взаимодействует и самоизолируется от окружающей реальности.
Другими словами, любой предмет исследования по своей сути имеет
синергетический характер.
Синергетическое, равно как и ценностное, и рациональное, и
эссенциальное, и экстраполяционное является принципиально инвариантным, универсальным свойством реальности, всегда присут-
135
ствующим во всех явлениях, объектах, отношениях и т.д. К такому
выводу приводит нас теоретико-методологическая реконструкция
предмета исследования на основе предлагаемого нами понимания
традиции, экстраполяции, ядра научной системы и его дополнения,
нормального и аномального поризмов.
Вариант первый. Новый элемент А «поглощается» Ò-системой,
вписывается в нее. На схеме от ядра Ò-системы к элементу À проведена стрелка, означающая, что процесс экстраполяции состоялся
и элемент À стал элементом Ò-системы, т.е. элементом выводимого
из данного Ò-ядра знания (рис. 3.5).
Ɍ
Ðèñ. 3.5. Вариант роста
À
Этот достаточно тривиальный вариант развития означает, что
знание о новом предмете исследования À оказывается выводимым
из данной целостной Ò-системы, вернее, элемент А может быть
объяснен с помощью ресурсов ядра данной Т-системы. Учитывая, что
сущностным свойством всех основных методов научного исследования является экстраполяция, которая, по нашему предположению, работает и в данном случае, мы получаем еще один весьма
важный результат: при использовании научных методов моделирова-
ния, индукции, дедукции, эксперимента и проч. может быть получено
выводное, и только выводное, знание.
Вариант второй. Либо в дополнении ядра данной Т-системы,
либо за ее пределами появляется новый предмет исследования À,
несводимый к господствующей традиции Ò и неприсоединимый к
ней. Это означает, что мы имеем дело с элементом будущей теоре-
тической системы, отрицающей данную систему Т, причем вероятны
два пути дальнейшего развития событий.
(1) Данный элемент Â
является элементом будущего ядра новой
1
системы. Тогда его исследователь имеет дело с новой познавательной традицией Ò(Â
наличные элементы знания Ò-системы в новой Ò(Â
), способной по-новому структурировать все
1
)-системе, в ее
1
136
ядре и дополнении ядра (в качестве иллюстрации можно сослаться
на пример смены политического лидера во властных структурах)
(см. рис. 3.6).
. Ɍ
Ðèñ. 3.6. Вариант роста невыводимого знания
Ɍ(ȼ1)
Старое Ò-ядро распалось, превратилось в элемент дополнения
ядра новой Ò(Â
) — целостной теоретической системы, и элемен-
1
ты старого ядра оказываются теперь выводимыми из элементов
нового Ò(Â
)-ÿäðà. ßäðî Ò(Â1) и его дополнение опять взаимо-
1
действуют по принципу экстраполяционных связей, а следовательно, в их взаимодействии вновь становятся эффективными
научные методы.
(2) Данный элемент Â
ÿäðà Ò(Â
), которое пока не сформировалось. Это значит, что дан-
2
является элементом дополнения будущего
1
ный элемент не может определить структуру новой целостности
), поскольку для этой цели Â2представляет собой слишком сла-
Ò(Â
2
бый ресурс. Поэтому исследователю необходимо прекратить работу
с данным элементом и поискать новый, причем такой, который
позволил бы реализовать ситуацию (1).
Значительный интерес для нашего исследования представляют
вариант первый и вариант второй для случая (1), иначе говоря, âà-
риант выводимого знания è вариант знания, являющегося элементом
ядра будущей теоретической системы. Случай (2) второго варианта
не требует специального рассмотрения, поскольку элемент дополнения ядра формирующейся системы автоматически перейдет в область выводимого знания тогда, когда обнаружится ядро этой новой
системы. Следует особо отметить, что генерация нового знания
происходит не в первом варианте и не в случае (2) второго варианта, где мы имеем дело с той или иной формой выводимого знания.
«Таинство» рождения нового знания помогает понять только случай (1) второго варианта, а именно: открытие нового знания êàê
137
элемента будущего ядра, «господина», архэ новой теоретической целостности. Поэтому именно последний вариант заслуживает подробного рассмотрения.
Пусть первоначально мы имеем некую теоретическую систему с
господствующей познавательной традицией («господином») Ò,
структурирующей все наличные на данный момент знания в ядре и
дополнении ядра, возникающем в результате экстраполяции Ò. Новый элемент — будущий «господин» (архэ) новой, формирующейся
1
-системы, не может быть элементом ядра старой системы, ïî-
Ò
скольку в этом случае никакое возникновение новой системы было
бы невозможным. Следовательно, этот элемент может быть только
элементом дополнения ядра старой Т-системы.Ограничим рассмотрение одной только Ò-системой, предполагая, что других Ò
— Ò3 — … — Òn-систем не существует. При этом заметим, что в
Ò
2
—
1
своем рассмотрении мы до сих пор принимали во внимание только
ресурсы познавательной традиции и экстраполяции, не обращаясь
пока к помощи управления.
Для использования этого ресурса необходимо, во-первых, задать
цель управления — модель будущего состояния управляемой системы.
Как было сказано ранее, целью исходного процесса является новая
1
теоретическая система Ò
, элементом ядра которой является эле-
мент дополнения ядра прежней Т-системы.
Во-вторых, необходимо определить исходное, стартовое состоя-
íèå прежней Ò-системы, одним из элементов дополнения ядра, одним из поризмов которой является и элемент будущего ядра новой
1
-системы.
Ò
В-третьих, нам потребуются новые, пока еще не использовавшиеся нами инструменты и ресурсы для решения управленческой
задачи по преобразованию теоретической системы из исходного
1
состояния Ò в некое конечное состояние Ò
.
Упрощая ситуацию, можно вполне допустить и такой идеаль-
1
ный вариант развития событий, когда новое знание Ò
произво-
дит только одну трансформацию, превращая элемент ядра Ò â
1
новый элемент Ò
, à ñàìî ÿäðî Ò (для удобства допустим, что
оно состоит из единственной традиции Т) в дополнение нового
1
ÿäðà Ò
(рис. 3.7). Параллельно превращению элемента старого
ядра в элемент дополнения нового ядра, из «принца» Ò â «íèùå-
1
ãî» Ò
(2), происходит превращение поризма Ò1 из элемента до-
полнения ядра в элемент ее ядра, из «нищего» в «принца» (2). Но
где здесь управление?
Дело в том, что именно управление стоит за процессами пониже-
1
ния статуса знания Т и повышения статуса знания Т
. Научное открытие напоминает своего рода «дворцовый переворот», когда эле-
менты из числа бывших Т-поризмов («нищих») на определенное время
138
становятся господствующими, а бывшие «принцы», наоборот, теряют свою власть и отходят на периферию, превращаясь в поризмы
1
новой системы Ò
Ɍ
.
Ɍ
(1)
1
(2)
Ɍ
1
Ɍ
Ðèñ. 3.7. Динамика роста знания
Очевидно, что процесс понижения статуса Ò (2) не столь зна-
чим для моделирования роста научного знания, как процесс по-
1
вышения статуса Ò
до господствующего (1). Иначе говоря, задача
моделирования роста научного знания сводится к моделированию
процесса управления определенным элементом дополнения ядра стартовой Т-системы для обеспечения ему господствующего статуса в
1
новой Т
-системе.
Пользуясь аналогией, можно сказать, что задача отыскания и
использования тайн научного открытия подобна задаче отыскания
рецептов обеспечения победы рядового гражданина на выборах
президента страны.
В первую очередь важно еще в условиях господства данной
Ò-системы определить тот самый элемент, который сможет исполнить свою главенствующую роль в будущей системе. По каким признакам может быть обнаружен подобный элемент?
1. Первым таким признаком является наличие определенных
1
противоречий между Ò
онный, проблемный характер Т
è Т, изначально «диссидентский», оппозици-
1
, его сопротивление господству Ò, à
в конечном итоге — потенциальный конфликт между господствую-
1
щей традицией Ò и новой Ò
. Это, кстати говоря, еще раз подтверждает значение проблемной ситуации как индикатора ограниченности теоретической системы.
1
2. Затем, поскольку Ò
является будущим элементом ядра новой
системы, ему необходимо: (1) обладать максимальным экстраполяционным потенциалом, чтобы привести в «подчинение» все элементы прежней системы, включая ее ядро, а также (2) быть способным к экстраполяционному захвату новых элементов, которые воз-
1
никают по мере формирования новой Т
-системы. Именно эти эле-
139
менты нового знания, которые могут принадлежать как ядру, так и
дополнению ядра новой системы, и обеспечивают рост научного знания.
Однако и здесь возможно несколько вариантов. Если новый
элемент из числа этих последних принадлежит дополнению ядра но-
1
-системы, то он почти неизбежно вступает с ядром в отноше-
âîé Ò
íèÿ экстраполяционного подчинения, а значит, целостности системы
ничего не угрожает. Иное дело, если новое научное знание возни-
1
кает как элемент ядра Ò
-системы. В этом случае оно обладает та-
ким же экстраполяционным потенциалом, как и исходный поризм,
1
сумевший сделаться из «нищего» в Ò «принцем» в новой Ò
чревато практически неизбежным разрушением Ò
скольку в ее ядре возникает еще и некая система Ò
1
что появление нового знания в ядре Ò
-системы без ее последующей
1
-системы, по-
. А это означает,
i
. Ýòî
трансформации теоретически невозможно. Следовательно, теорети-
ческое моделирование процесса роста научного знания свидетельствует
о том, что новое научное знание может возникнуть только как эле-
1
мент дополнения ядра новой Т
нием этого элемента господствующей познавательной традиции Т
-системы с экстраполяционным подчине-
1
.
Кроме того, становится очевидным, что новое знание рождает-
ся и воспроизводится благодаря работе познавательной традиции Т
1
.
Во-первых, новое знание появляется только в результате того, что в
старой Ò-системе путем целенаправленного поиска выбирается ос-
1
нова для новой Ò
-системы — познавательная традиция Ò1, результатом экстраполяции которой и становится новое научное знание.
Во-вторых, это знание всегда является откликом на запрос господствующей познавательной традиции, выбранной в качестве управленческой директивы, с целью удовлетворения определенных потребностей. И здесь мы снова возвращаемся к проблеме взаимосвязи познания и управления.
Несколько забегая вперед, отметим, что научное познание в качестве неотъемлемых атрибутов включает в себя планирование (ис-
следование Единого плана мироздания), организацию (научное сообщество со своими строгими правилами, требованиями, нормами,
традициями — мы уже достаточно подробно рассмотрели), мотива-
öèþ (определяющуюся не только соображениями материального и
престижного характера, но и перспективами саморазвития и самоутверждения), контроль (проверку полученных знаний на достоверность, истинность и полноту). Не будет преувеличением сказать,
что взаимосвязь познания и управления коренится в самом отношении человека к окружающему миру. По словам Г.П. Щедровицкого, «идея управления… построена на… “двухсторонности” объекта. Если бы объект жил только по своим законам, безотносительно
к человеческой деятельности, управление было бы невозможным.
Если бы объекты были только искусственными и могли бы их
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]