Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Суды общей юрисдикции новеллы и перспективы. Монография
.pdf
41
торые были не согласны с остальными коллегами (если судей, рассматривающих спор, было несколько). Опытный и ответственный судья, который, прояв-
ляя волю, личные убеждения, был не согласен с коллегами, теперь психологически видится окружающими как человек, выполняющий известный сизифов
труд, именно в силу того, что его мотивированное мнение таки не получило
огласки.
Теперь перейдем к одной из проблем, которая на данный момент не преодолена, да может и недостижима в преодолении в силу постоянно меняющей-
ся конъюнктуры. Так, существующие многочисленные гарантии независимости
отечественной фемиды недостаточны и нуждаются в дальнейшей дискуссии по
данному поводу и, как следствие, дальнейшему развитию, в том числе в силу
сохраняющихся попыток оказывать внешнее негативное влияние на конкретное
лицо, в руках которого оказался меч правосудия в отношении конкретной судебной тяжбы.
О том, что наше государство оценивает риск такого вмешательства в дела
фемиды в достаточной степени высоко, говорит то, что упоминание о принципе
независимости судей мы можем обнаружить непосредственно в самом начале
(общих положениях) УПК РФ, а именно в ст. 8.1.
Углубимся в данную норму более подробно, а именно в п. 3, в силу кото-
рой у служителя фемиды есть обязанность по уведомлению тяжущихся о том,
что по делу, в котором данные тяжущиеся участвуют, поданы различные формы
обращений. В результате суд не замалчивает поступившую к нему информацию
по делу, а выносит ее на публичное обсуждение.
Следующим принципом в продолжении данной дискуссии выступает ра-
венство перед законом. Российская Федерация твердо придерживается принципа равенства перед законом. Этот принцип закреплен в ст. 19 Конституции, которая утверждает, что все люди равны перед законом и судом. Кроме того, государство гарантирует равные права и свободы для всех граждан, в том числе
в сфере правосудия.
Закон о судах общей юрисдикции усиливает (раскрывает) положения это-
го принципа, подчеркивая, что суды не должны проявлять преимущественное
отношение к какой-либо стороне на основании каких-либо характеристик, вклю-
чая социальное положение, пол, расу, национальность, язык, политическую принадлежность, происхождение, имущественное и должностное положение, место
жительства или рождения, религиозные убеждения или членство в общественных
объединениях.
42
Важно отметить, что принцип равенства перед судом работает в тандеме
с концепцией единого суда и единства права. Ни один суд в России не имеет
права ставить в привилегированное положение определенное лицо или группу
лиц. Судебная система, определенная Конституцией РФ и Законом о судебной
системе, является единой и обеспечивает равный доступ к правосудию для всех.
Конституция РФ подтверждает приверженность страны международно-
правовым стандартам в области защиты прав и свобод человека и гражданина,
о чем говорится в ст. 46. Так, граждане имеют право обжаловать решения, действия или бездействие государственных органов, органов местного самоуправ-
ления, общественных объединений и должностных лиц в суд. Закон о судах
общей юрисдикции также устанавливает, что никто не может быть лишен права
на рассмотрение его дела в суде.
Таким образом, принцип равенства перед законом глубоко укоренился
в правовой системе России. И Конституция РФ, и Закон о судах общей юрис-
дикции подчеркивают, что ни один человек или группа лиц не должны пользо-
ваться предпочтением или подвергаться дискриминации в судах по какому-либо
признаку и каждому гарантируется равный доступ к правосудию.
Конституция РФ гарантирует право на доступ к правосудию и справедли-
вое судебное разбирательство, как указано в ст. 52. Часть 3 ст. 8 УПК РФ дополнительно подчеркивает принцип осуществления правосудия исключительно
судом, обеспечивая предоставление процессуальных гарантий права на доступ
к правосудию. Право на справедливое судебное разбирательство, согласно раз-
личным статьям Конституции, включает право обвиняемого по уголовному делу
на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях,
предусмотренных законом.
Хотя федеральный законодатель определяет случаи, в которых суд присяжных может быть признан законным, он не может произвольно и необоснованно отказываться от этой формы судопроизводства, когда это предусмотрено
Конституцией РФ и правовыми позициями Конституционного Суда РФ. Хотя
суд присяжных не является обязательным условием для реализации права подсудимого на судебную защиту, он представляет собой конституционно одобрен-
ную форму участия граждан в правосудии, что придает ему особое значение.
Этот вопрос стал очевидным в деле гражданки А.С. Лымарь, которая обратилась в Конституционный Суд РФ после того, как суд отказался рассматривать ее дело с участием присяжных заседателей. В своем решении Конституци-
онный Суд отметил, что хотя федеральный законодатель обладает определенной
степенью свободы в регулировании правоотношений, связанных с доступом
43
к правосудию и справедливым судебным разбирательством, эта свобода не является безусловной и не освобождает его от обязанности учитывать требования,
установленные различными статьями Конституции РФ, в том числе ст. 17, 19,
21, 46, 47 и 123.
Несмотря на высокую оценку, данную Конституционным Судом РФ в части применения в суде «лиц с улицы», продолжает быть дискуссионным вопрос
о том, а необходимо ли распространить данную практику на все уголовные дела
или даже на административные дела, как это уже реализовано во Франции. В то
же время мы помним известный процесс с гр. Засулич, который хоть и был
проведен под руководством беспристрастного и непоколебимого А.Ф. Кони, но
и его руки оказались связаны перед решением вышеуказанных «лиц с улицы».
В пику данному примеру мы можем, с одной стороны, вспомнить утверждение,
сделанное еще М.Т. Цицероном о том, что именно исключения и подтверждают
правила. С другой стороны, не вызывает сомнения, что «лиц с улицы» трудно
обвинить в мендальничистве (сочувствии, сопричастности) перед лицом, обви-
няемым в коррупции или присвоении чужого имущества. Подводя итог выше-
сказанному, продолжает быть открытым вопрос: почему нельзя расширить линейку дел, подпадающих под влияние «лиц с улицы»? А если такие, как гр. Засулич, и выйдут из суда первой инстанции «честным человеком», то для этого
и была выстроена целая конструкция проверочных инстанций.
В целом российская правовая система гарантирует доступ к правосудию
и справедливое судебное разбирательство для всех лиц. Хотя федеральное законодательство имеет определенную свободу в регулировании этих вопросов,
оно должно соответствовать стандартам, установленным Конституцией РФ и пра-
вовыми позициями Конституционного Суда РФ. Право на справедливое судеб-
ное разбирательство включает право обвиняемого на рассмотрение его дела су-
дом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных законом,
а принцип отправления правосудия исключительно судом обеспечивает всем
лицам равный доступ к правосудию.
Еще одним не менее важным элементом доступа к правосудию выступает
право на обжалование.
Право на обжалование в суде действий и решений лиц, участвующих
в уголовном процессе, является важным вопросом в российской правовой си-
стеме. Статья 125 УПК РФ гарантирует право на обжалование решений дознавателя, следователя и других должностных лиц, которые могут нарушать кон-
ституционные права и свободы участников уголовного судопроизводства или
44
затруднять доступ граждан к правосудию. Судья обязан проверить законность
действий и решений уполномоченных лиц и прокурора в течение пяти суток со
дня поступления жалобы.
Суд рассматривает жалобы в открытом судебном заседании, за исключением ситуаций, определенных в ст. 241 УПК РФ. Судья может либо признать
действия или решения, принятые соответствующим должностным лицом, неза-
конными и обязать их устранить нарушение, либо отказать в удовлетворении
жалобы. В последние годы применение этого принципа в уголовно-процес-
суальном законодательстве было расширено, что позволило задержанным, подозреваемым, обвиняемым и их законным представителям обжаловать в суд
решения и действия органов дознания, следователя, прокурора по заключению
под стражу или продлению срока содержания под стражей.
Ранее такие жалобы могли быть адресованы только прокурору, но теперь
расширенное право на обжалование считается фундаментальным и неотъемлемым правом всех граждан. Нарушение этого права привлекало внимание еще
Конституционного Суда РФ. В своих актах он отмечает, что процессуальные
нормы обжалования действий и решений должностных лиц, ведущих уголовные
дела, должны применяться с учетом ст. 46 Конституции РФ.
В целом право на обжалование в суд действий и решений должностных
лиц, ведущих уголовные дела, является важным элементом российской правовой
системы. Гарантирование этого права обеспечивает защиту конституционных
прав и свобод всех граждан, в том числе задержанных, подозреваемых и обвиняемых, служит предотвращению препятствий в доступе к правосудию. Постоянное расширение этого права свидетельствует о стремлении российской зако-
нодательной власти к обеспечению честной и справедливой правовой системы.
С другой стороны, к сожалению, нельзя сказать, что повышение уровня
контроля за действиями, к примеру, того же следователя и прокурора дало тот
эффект, на который возлагали надежды лица, находящиеся в непосредственном
поле зрения вышеуказанного должностного лица. Так, как известно, далеко не
всегда суды готовы встать на защиту прав данных еще не приговоренных лиц.
Это мнение является субъективным взглядом автора и вытекает из анализа су-
дебной практики. В частности, как известно, должностное лицо, проводящее
следствие, может получать ходатайства от лица, пока только еще подозревае-
мого в преступлении, и данное должностное лицо обязано на них дать письмен-
ный ответ, причем при использовании одного из следующих способов: почтой
либо лично. В результате законодатель, прописав вышеуказанную альтернативу,
отдал ее на усмотрение не лица, которому ответы адресованы, как ему удобно
45
получать данные ответы, а лица, которое как минимум имеет умысел не полу-
чить жалобы на свои ответы, а как максимум провести следствие. В результате
обвиняемый, которого ежедневно «приглашают» к следователю, не имеет технической возможности прийти на почту, а следователь, не желает вручать документы на руки, и как следствие, суд вполне на законных основаниях говорит,
что все так и должно быть, документы же отправлены обвиняемому вовремя,
значит, нарушений нет, а то, что обвиняемый их не получает, так это уже вопросы к обвиняемому.
Переходим к следующему, также не менее важному принципу — прин-
ципу открытости судебного разбирательства по делу.
Данный принцип можно без сомнений отнести к одному из основополагающих принципов организации судопроизводства. Этот принцип закреплен
в ч. 1 ст. 123 Закона о судах общей юрисдикции и применяется как к уголов-
ным, так и к гражданским делам в соответствии с Конституцией РФ.
Согласно закону, открытые слушания в судах нашей страны являются
стандартной практикой, а закрытые слушания — исключительными случаями,
регулируемыми только федеральным законом. Судебное заседание может быть
закрытым только при наличии судебного акта, и это ограничено следующими
обстоятельствами:
1. Когда уголовное разбирательство может раскрыть государственную
или иную охраняемую законом тайну.
2. Когда в уголовном процессе участвуют подозреваемые или обвиняемые
в возрасте до 16 лет.
3. По уголовным делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности и других преступлениях, при совершении
которых могут быть разглашены интимные подробности или унизительные
сведения об участниках дела.
4. При необходимости обеспечения безопасности участников процесса или
их близких родственников в соответствии со ст. 241 УПК РФ.
Постановление о проведении закрытого судебного разбирательства долж-
но содержать конкретные фактические обстоятельства, обосновывающие при-
нятие судом такого решения. Суд может провести уголовное разбирательство
в закрытом заседании при соблюдении всех норм уголовного процесса. Однако
приговор суда должен быть оглашен в открытом судебном заседании, хотя суд
может принять решение об оглашении только вводной и резолютивной частей
приговора.
46
Таким образом, принцип открытости судебного разбирательства в судах
общей юрисдикции является важнейшим принципом российской правовой системы, применимым как к уголовным, так и к гражданским делам. Открытое
слушание считается стандартом, а закрытое — исключением. Суд может назна-
чить закрытое слушание только при особых обстоятельствах, определенных федеральным законом, и решение суда должно быть обосновано конкретными
фактическими обстоятельствами. Однако даже в случае закрытого слушания
решение суда должно быть зачитано в открытом судебном заседании, что под-
держивает принцип открытости и прозрачности судопроизводства.
Открытость судебного разбирательства является важнейшим компонентом
демократического судебного процесса. Данный принцип предоставляет гражданам возможность присутствовать на судебных заседаниях, следить за ходом
дела и обмениваться информацией через СМИ. Реализация этого принципа вы-
ступает в качестве формы общественного контроля над судебной системой.
Вышеприведенный перечень оснований для «закрытия» процесса, к сожалению, описан весьма лаконично и настроен в первую очередь на судебное
усмотрение, а не на диспозитивное и однозначное понимание того, что может
привести к закрытию судебного разбирательства от обозрения обществом.
В результате дела, которые вызывают интерес у общества, например в силу то-
го, что в них участвуют так называемые «ЛОМы» (лидеры общественного мне-
ния), далеко не всегда будут публичными, потому что данный ЛОМ вольно или
невольно может настроить своих сторонников против других участников судебной тяжбы. Как следствие, это будет означать риск того, что все остальные
стороны по делу могут указать на это предположение и потребовать закрытые
слушания.
Кроме того, можно говорить, что отсутствует тонкая грань между закры-
тием слушаний по делу и закрытием информации о свидетеле по делу или
о предоставлении государственной защиты лицам, участвующим в деле.
Близким образом обстоит дело, когда мы говорим об охраняемых госу-
дарством тайнах, а точнее о недопущении их разглашения. В данном случае
особенно интересными представляются дела, в которых ни обвиняемый, ни лица, оказывающие ему содействие, не были допущены к такой тайне. Более того,
когда защита обвиняемого утверждает, что информация, выдаваемая за ту или
иную тайну, не просто не является таковой, а, несмотря на уже проведенное по
делу следствие, так и продолжает «висеть» в открытых источниках или, когда
защита представляет заключение специалистов о том, что информация не явля-
лась какой-либо тайной, а соответственно, суд указывает, что вопрос соотнесения доказательств по делу будет осуществлен в совещательной комнате.
47
И наконец, если человека обвиняют в разглашении какой-либо тайны, то
о какой тайне может идти речь, если она уже стала достоянием общественности? Либо наоборот, тайна есть, но лица, которых она касается, не возражают
против ее разглашения. Приведенные выше примеры только отчасти показыва-
ют, насколько данный вопрос сложен и насколько принцип открытости судеб-
ного процесса уязвим и нуждается в дальнейшем переосмыслении.
Открытость судебного процесса согласуется с другими принципами правосудия, включая принцип состязательности и обеспечение права обвиняемого
на защиту. Однако открытость не может быть реализована без присутствия дру-
гих принципов правосудия, включая устность и непосредственность.
Рассмотрение дел в судах общей юрисдикции осуществляется в форме
очного и заочного производства. Как известно, последнее допускается лишь
в случаях, установленных федеральным законом. Среди прямо прописанных
форматов отметим, что подсудимый должен присутствовать в судебном заседа-
нии, причем важен именно сам факт присутствия, и уже не столь важно, как это
происходит — с применением видео-конференц-связи или нет3.
К сожалению, пока на законодательном уровне нет такого подхода, как
смешанный формат работы суда. Так, по гражданским делам при назначении
предварительных слушаний или беседы далеко не всегда необходимо именно
судебное заседание. Аналогичным образом не по каждому судебному разбирательству необходимо личное присутствие сторон в зале судебного заседания,
а не посредством веб-конференции.
При осуществлении правосудия в нашей стране также действуют и принцип состязательности, и принцип равноправия сторон. Одна из их основных за-
дач видится в достижении гарантии того, что все тяжущиеся обладают равными
возможностями для защиты и аргументации перед судом своих правовых позиций. Принципу состязательности нашлось место даже в положении Конституционного Суда РФ. Последний отметил, что суть состязательности закреплена
в ч. 3 ст. 123 Конституции РФ.
Согласно толкованию Конституционного Суда РФ, судопроизводство
должно быть организовано таким образом, чтобы функция правосудия, заклю-
чающаяся в разрешении дела, принадлежала исключительно суду, а не сторонам,
участвующим в деле. Суд должен обеспечить справедливое и беспристрастное
разрешение спора, предоставив обеим сторонам равные возможности для изложения своих позиций. Суд не должен выполнять процессуальные или целевые
функции сторон.
3
См.: Федеральный закон от 21 июля 2014 г. № 251-ФЗ «О внесении изменений в статьи 241 и 293 Уго-
ловно-процессуального кодекса Российской Федерации».
48
При реализации принципа состязательности процессуальные функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела являются самостоятельными
и не могут быть возложены на один и тот же орган или должностное лицо. Суд
не просто должен стремиться, а не может в ходе судебного разбирательства
принимать сторону ни обвинения, ни защиты. Его обязанность видится только
в поддержании необходимых условий для того, чтобы лица, участвующие в деле, имели возможность выполнить процессуальные обязанности либо реализовать
права.
Обе стороны находятся в равном положении перед судом, что означает,
что конституционное положение о равенстве сторон при отправлении правосудия имеет только процессуальный характер. Стороны имеют равные процессуальные права, которые позволяют им защищать свои позиции и интересы перед
судом. Важно отметить, что суд не является органом уголовного преследования.
В заключение следует отметить, что состязательность и равноправие сторон являются основополагающими принципами в обеспечении справедливого
и беспристрастного разрешения споров в российских судах.
В то же время вышесказанное не должно делать из судьи стороннего
наблюдателя, задача которого сведена только к полицейской функции в процессе. Принцип состязательности никоим образом не может ограничить права
служителей фемиды, например, самостоятельно запрашивать и исследовать до-
казательства и т.д. Суд также имеет право собственноручно оценивать значение
фактов и доказательств в соответствии с собственным убеждением для приня-
тия правильного решения по делу.
Для того чтобы судья мог самостоятельно истребовать интересующую его
информацию по делу, законодатель предусмотрел механизм так называемых
судебных запросов. Генезис данного явления уходит в глубь истории о тече-
ственной судебной системы, но несмотря на то, что, казалось бы, данный меха-
низм в силу своего солидного опыта существования не должен вызывать вопро-
сов и нареканий, к сожалению, все не так однозначно. Да, когда мы говорим,
например, о запросе налогового дела на организацию из одноименной государственной инспекции, то тут, как правило, вопросов не возникает. А вот когда
мы хотим применить для этих целей не вестовых, а современные технологии,
ибо цифровизация уже давно не является новинкой как раз-таки для ФНС России, то тут начинаются трудности. Ввиду как раз-таки того, а как данный меха-
низм реализовать на практике? И дела тут настолько архаичны, что до сих пор
при подаче первичных документов в суд нам потребуется приложить выписку
из ЕГРЮЛ или аналогичного реестра, несмотря на то, что данная информация
49
уже не только перестала быть платной услугой ФНС России, но и обновляется
в режиме реального времени и, по сути, на момент того, как документы попадут
в руки судьи, уже может устареть или обновиться неоднократно.
Таким образом, мы обозначали несколько проблем в данном направлении.
С одной стороны, полномочия у конкретного судьи на запрос имеются, но для
его реализации, особенно когда мы говорим про механизм посредством вестового, потребуются колоссальные инфраструктурные затраты по сравнению с возможностями, которые уже предоставило нам государство, причем также затратив колоссальные средства на создание этой современной цифровой инфраструктуры.
Следующим риском будет то обстоятельство, а где, собственно, запраши-
вать интересующую нас информацию. На данный вопрос также часто нет одно-
значного ответа. Так, как известно, ФНС России или ГИБДД России у нас уже
давно ведут различные реестры, причем единые для всей территории нашей
страны, а что делать, если интересующий нас объект хоть и подлежит обяза-
тельной регистрации в государственных структурах, но реестры до сих пор раз-
рознены, как это пока что остается в отношении государственного учета объектов, расположенных на водной глади.
Близкая ситуация, например, со спецтехникой. Благо наследие СССР поз-
воляет гордиться той степенью внедрения различных механизмов в то же сельское хозяйство, но с выхода последней техники с отметай «сделано в СССР»
уже прошло не первое десятилетие, а учет всего этого богатства так и не был
завершен. Раньше мы могли говорить, что в том же сельском хозяйстве все
и так далеко не очень хорошо, и куда еще с них требовать надлежащий учет. Но
эти рассуждения годятся только, как говорится, для бедных, а в нашем случае
неопытных слушателей. Согласно отчетам Минсельхоза, в этом секторе экономики все давно уже хорошо.
И наконец есть и субъектный состав. Как известно, на запросы суда госорганы и должностные лица должны отвечать, иначе могут быть привлечены
к ответственности, но даже судам иногда не отвечают, о чем говорят сами судьи.
Еще более плачевным образом обстоит дело с адвокатскими запросами, на которые могут либо вообще не ответить, либо, что еще хуже, указать, что информация отсутствует. И тем более дело обстоит совсем плачевно, когда запрос отправляет субъект без какого-либо статуса. При таких обстоятельствах крайне
сложно говорить о каком-либо равноправии сторон в процессе. Безусловно,
критики могут отметить, что в случае, когда одна из сторон не может сама добиться необходимой ей информации, предусмотрен механизм судебного запро-
50
са, но, во-первых, для отправления такого запроса нужно, чтобы суд согласился
его сделать, а это, к сожалению, не всегда так, а во-вторых, не до конца понятно, почему тогда те же адвокаты имеют больше возможностей, не говоря уже
о следствии и прокурорах.
И совсем все встает с ног на голову, когда мы говорим о вызове свидетелей в суд по уголовному делу. Имеется в виду ситуация, когда для вызова сви-
детелей обвинения используются буквально все имеющиеся у государства спо-
собы принуждения: от судебной повестки и запросов в паспортный стол до со-
ответствующих судебных поручений судебным приставам, а иногда и поручений
участковым и следователям от прокурора. А вот когда нам нужно «добыть»
и представить в зал судебного заседания свидетеля защиты, то тут выясняется,
что все сугубо добровольно и никаких принудительных средств применить на
практике не представляется возможным. И мы не говорим даже о том, что, как
правило, допрос у следователя считается более точным и логически выверенным в силу «объективного» временного фактора (он же был дан раньше, чем
человека заслушали в суде).
Есть ли на последний пример панацея, трудно сказать, но то, что точно
есть уже не первое десятилетие зарекомендовавшие себя практики, так это безусловно. К примеру, проведение допроса, в котором присутствует не только
представитель обвинения, но и представитель защиты. Или запретить следова-
телю осуществлять запись показаний свидетеля самостоятельно, за исключением объективных случаев, например, немощности свидетеля. В конце концов,
безграмотность в нашей стране уже давно является математической цифрой,
близкой к погрешности. Кроме того, уже давно назрел вопрос перевода таких
допросов из письменного формата в аудио. Мы же считаем наш язык огромным
достоянием и знаем, что, например, интонация имеет значение и т.д., а также
мы знаем, что письменный текст далеко не всегда отражает всю картину проис-
ходящего и т.д. Но нет, как еще при царском правлении протоколы ведутся не
лицом, дающим показания, а лицом, расследующим дело, и даже если послед-
нее будет абсолютным последователем херувима, оно продолжает оставаться
субъективным, и на него как минимум оказывает давление его юридическое
образование, а значит, выдаваемый текст будет искажать суть. Как и манера за-
даваемых вопросов продолжает быть неоднозначной, когда получается, как
у Шекспира: одни слова подменяют другие.
Еще одним интересным вопросом равноправия сторон выступает на пер-
вый взгляд неочевидное обстоятельство, закрепленное в ст. 10 Закона о судебной системе или ст. 18 УПК РФ, а именно то, на каком языке ведется общение
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]