Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судебные речи известных русских юристов. Часть 1
.pdf
ну известны и виновники интеллектуальные – подговорщики,
подстрекатели... И, если вспомнить отношения лиц, остававшихся в квартире Максименко в ночь на 19 октября, то разве
немыслимо предположение, что руки истинного убийцы, которому был интерес в этой смерти, могли быть удлинены другими, преданными руками? Я далек от мысли обвинять коголибо в убийстве Максименко. но я хотел только высказать, что
если следственная и обвинительная власти в поисках за виновными указателем избрали соображение «интереса», то нельзя
не сознаться, что в этом отношении следственный розыск не
был исчерпан и следствие ухватилось прямо за готовый шаблон: отравлен муж, значит – женой.
Но остается еще Резников... Есть, господа, теория, нечто
вроде адвокатской заповеди: защищая одного подсудимого, не
обвинять, не набрасывать тени на другого. Этой ложно-сентиментальной теории я не сторонник; я думаю, что истина имеет
свои права, что истина – дороже и, прежде всего, что ее нельзя
топтать ногами из ложного чувства сожаления. И если бы я
видел в этом деле сколько-нибудь серьезные улики против Резникова, я первый бы стал говорить здесь о его виновности. Но
сделать это я по совести не могу: таких улик против Резникова
я не усматриваю.
Я не ответил на естественно возникающий вопрос: кто
же отравил Н. Максименко – потому что не в силах на него
ответить. Но это не должно смущать вас, господа присяжные,
как судей. Помните, что на обязанности вашей не лежит вовсе
разыскание преступника, это функции других органов государства, задача ваша более узкая? Суд коронный вас спросит:
если преступление совершено, то виновны ли в нем преданные
суду, заподозренные люди? За рамки этой задачи вы не должны, вы не вправе выступать.
Итак, духовно сосредоточившись на всем виденном и слышанном, спросите ваш ум и вашу совесть: достаточно ли тех
мелочных, ничтожных данных, с которыми выступила обви-
381
нительная власть, для осуждения обвиняемых в этом тяжком
преступлении?
Старый, дореформенный суд, разрешая уголовные дела,
мог постановлять троякие приговоры: обвинительный, оправдательный или, наконец, при недостаточности улик, оставляющий подсудимого в подозрении. Новый наш суд не признает
этой третьей формы приговора, он не знает середины между
невинностью и виновностью. И когда присяжные говорят
«виновен», этот ответ должен выражать полное их убеждение в вине подсудимого; когда они отвечают «нет», такой ответ включает как убеждение в невинности, так и сомнение в
виновности. И если вы не убедились в естественной смерти
Н. Максименко, то неужели путь к обвинению не будет заслонен перед вами целым лесом, целым бором дремучих сомнений? А сомнение нельзя обходить стороной, проселком: нужно или победить его, или ему подчиниться... Вы – не оракулы,
вы судьи – разумные оценщики, решители важнейшего жизненного вопроса по правилам логики, указаниям житейского
опыта и голосу совести. Не гадать-отгадывать призваны вы
сюда, а творить великое, ответственное дело – суд творить его
сознательно и с полным, непоколебимым убеждением.
Деятельность судьи один выдающийся современный мыслитель русский сравнивает с деятельностью историка. Как историку для крупных выводов и заключений нужны крупные,
веские факты, так и для судьи в его решении необходимы твердые, бесспорные данные. Разница между судьей и историком
не в целях – раскрытие истины – и не в средствах – факты и логические мышления. Разница только в результатах убеждения.
Ошибись историк, заклейми он едким упреком или клеветой
позорной память великого человека – беда невелика. На такой
приговор всегда допускается бессрочная апелляция к потомству: другой историк, «пыль веков от хартий отряхнув», может
исправить ошибку. Но от приговора судейского прямо зависят
честь, свобода, жизнь подсудимого. За ошибку, за опрометчи-
382
вость судьи невинный может поплатиться слезами, страданиями, кровью!
Довольно и так было и слез, и страданий! Три года назад
она была счастлива, любима, богата, здорова, цветуща... Взгляните же, что сталось с ней теперь: несчастна, одинока, разорена, обесславлена, заточена в тюрьму, где стала жертвой неумолимого недуга, и, пережив уже однажды невыразимые муки
ожидания судебного приговора, с немым, окаменелым ужасом
снова ждет решения своей горькой доли!
Господа! Один римский император, подписывая смертный
приговор, воскликнул: «О, как я несчастлив, что умею писать!»
Я уверен, что старшина ваш, подписывая приговор оправдательный, будет чувствовать иное – он скажет: «Как счастлив я,
что умею писать!». Такого приговора я прошу, я ожидаю от вас
как защитник, как человек, как гражданин!
* * *
Присяжные заседатели на вопрос о факте преступления
ответили положительно. На вопрос о виновности в его совершении жены Максименко и Резниковым – отрицательно,
вследствие чего оба подсудимых были оправданы.
383
Судебные речи известных русских юристов
Часть 1
Корректор Л.А. Савина
Компьютерная верстка И.Ю. Маслова
Дизайн обложки С.А. Петров
Подписано в печать 16.11.08 Формат 60х90/16
Усл. печ. л. 24
Тираж 500 экз. Заказ
0000.043.221.08/11.13
Издательство Современного гуманитарного университета
109029, Москва, ул. Нижегородская, д. 32,
корпус 1, комн. 206
Тел./факс: (495) 727-12-41, доб. 31-80
E-mail: edit@muh.ru
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]