Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современное конституционное право. Сборник научных трудов
.pdf
ограниченного доверия и конструктивного вотума недоверия парламента премьер-министру (4).
Итальянский конституционалист Де Лизо, в свою очередь,
высказался за усиление полномочий Президента Итальянской Республики и его конституционных советников: председателей парламентских палат в качестве арбитров взаимоотношений парламента
и правительства. Прямое вступление в должность премьерминистра по результатам политических выборов
итальянским конституционалистом А. Барберой как получение
мандата со стороны избирателей по управлению страной и ставит
его в центр политической системы вместе с парламентским большинством, лидером которого он является, и тем самым получает
как бы двойное доверие – со стороны электората и парламента.
Параллельно с усилением полномочий главы исполнитель-
власти в Италии в качестве институционального противовеса
ной
конституциональный закон предусмотрел введение новых полномочий Президента Республики как «гаранта Конституции и «главы
государства», включив в эти формулировки в ст. 7 Конституции о
статусе Президента (4).
Поправка к Конституции, принятая первой комиссией, ввела
процедуру отставки премьер-министра, после выдвижения им требования роспуска Палаты депутатов
Конституции устанавливает, что Президент Республики не издает
декрета о роспуске Палаты депутатов, если в течение 10 дней после
требования премьер-министра о роспуске нижней палаты в Палате
депутатов будет представлено предложение об осуществлении правительственного курса с новым премьер-министром, обозначенным
в тексте заявления. Такое предложение
депутатами, принадлежащими к парламентскому большинству, полученному на выборах, в количестве не ниже простого большинства членов Палаты депутатов.
Известные итальянские конституционалисты Дж. Паскуино и
Р. Пелиццо сопоставляют объем политического представительства
парламента и политических партий с точки зрения теории представительства и отмечают, что именно политические партии, а
ламент стали основным каналом политического представительства;
что партии являются главным компонентом парламента. Авторы
задаются вопросом, чье представительство является определяющим – избирателей или партийных лидеров? По мнению ученых, в
Италии именно представительство партийных лидеров является
. Так, новая редакция п. 2 ст. 88
должно быть подписано
расценивается
не пар-
171
реальным вследствие введенной в 2005 г. пропорциональной избирательной системы (7).
Двухполярность политической системы и мажоритарная избирательная система, существовавшие при рождении Второй
итальянской Республики в 1992 г., повлекли к движению страны к
Третьей Республике. Объектом критики явилась бюрократическая
структура политических партий, созданная партийными функционерами, переходящими в различные госструктуры, их персонализация
. Новорожденная Третья Республика, по мнению итальянских
ученых, основана, с одной стороны, на институциональных новшествах, введенных в последнее десятилетие (реорганизация президиума Совета министров и правительства), с другой – на противопоставлении политических партий и Президента). Другим важным
действующим лицом политической жизни является итальянский
электорат, избирающий мэров, председателей региональных сове-
и косвенно влияющий на выборы Президента и назначения
тов
премьер-министра. Избиратели все более неохотно соглашаются с
тем, что важные решения исходят от узкого круга партийных олигархов, не только свободных от контроля избирательного корпуса.
Список литературы
1. Barbera A. La rappresentanza politica: Un mito in decline ? // Quaderni costituzion-
ali. – Bologna, 2008. – A. 28, N 4. – P. 853–880.
2. Costituzione della Repubblica Italiana / Senato della Repubblica. – Roma: Pubbl.
del Servizio Studi, 2008. – 250 p.
3. Curreri S. Riforme regolamentari e futuro del Parlamento //Quaderni costituzionali. –
Bologna, 2008. – A. 28, N 4. – P. 763–788.
4. La riforma della parte seconda della Costituzione / Senato della Repubblica. –
Roma: Pubbl. del Servizio Studi, 2005. – 104 p.
5. Marino I. Lo stato italiano sulla via della decentralizzazione e rafforzamento del
regionalismo // Le modifiche alla Costituzione. – Roma, 2002. – P. 31–38.
6. Mastropaolo A., Verzichelli L. Il parlamento. Le assemblee legislative nelle de-
mocrazie contemporanee. – Roma; Bari : Laterza, 2006. – 248 p.
7. Pasquino G., Pelizzo R. Parlamenti democratici. – Bologna: Il Mulino, 2006. –
248 p.
8. Sartori G. Le riforme sbagliate // Rivista Italiana di scienza politica. – Milano, 2006. –
N 2. – P. 285–293.
172
Миранда Х.
ОБ ОРИГИНАЛЬНОСТИ
И ОСНОВНЫХ ХАРАКТЕРИСТИКАХ
ПОРТУГАЛЬСКОЙ КОНСТИТУЦИИ
Miranda J.
A originalidade e as principais características da Constituição
portuguesa // Сuestiones constitucionales. –
Madrid, 2007. – N 16. – P. 253–280.
Профессор факультета права Лиссабонского университета и
Католического португальского университета Х. Миранда хорошо
известен в российской научной среде благодаря своим публикациям по проблемам европейского права. Свою статью он посвятил
анализу особенностей Конституции Португалии 1976 г., представляющей
в европейском конституционном пространстве. Появившаяся в
сложных революционных условиях (после свержения авторитарного режима в 1974 г. в результате выступления военных под руководством Движения вооруженных сил) и явившаяся результатом
политического и идеологического «исторического компромисса» в
условиях, когда ни одна партия в Конституционной ассамблее не
имела
после ее принятия стала стабилизирующей основой демократии в
стране.
статье, было два больших периода: первый, который определяется
автором как либеральный, продолжался с 1820 по 1929 г.; он включает конституции 1822, 1826 и 1838 гг. (монархические), а также
Конституцию 1911 г. (установившую республику); второй – авто
собой своеобразный конституционно-правовой феномен
абсолютного большинства, эта Конституция спустя 30 лет
В конституционной истории Португалии, отмечается в
-
173
ритарный – относится к 1929–1974 гг., ему принадлежит Конституция 1933 г. Конституция 1976 г. сложнее своих предшественниц по
целому ряду аспектов, относящихся к условиям ее создания и к
восприятию различных идеологий, отражающих политико-конституционный опыт страны. Автор обращает внимание на эволюцию
конституционного текста: от задачи перехода к социализму
до установления экономической, социальной
кратии.
Конституция представляет собой пространный документ
(преамбула и 312 статей). При систематизации текста Конституции
(как и любого другого юридического текста) применена опреде-
ленная законодательная техника. В частности, текст аксиологически выдержан в духе конституционалистского, либерального и демократического подходов в противоположность марксистскому,
поэтому права и свободы человека
положениям об экономической организации.
Компромиссный характер Конституции нашел отражение в
каждой ее части. Так, в сфере экономики действует принцип сосуществования трех секторов собственности на средства производства, основанных на различных формах собственности: публичного,
кооперативного и частного; обеспечивается эффективное функционирование рынка, с тем чтобы гарантировать здоровую конкурен
цию между предприятиями; применяется планирование (обязательное только для публичного государственного сектора);
признается частная инициатива и установлена социальная функция
собственности. Столь же компромиссный характер носит и политическая организация государства: с одной стороны, его унитарный
характер, с другой – признание автономного статуса Азорских островов и Мадейры, наличие местного самоуправления; активное
пользование как представительной, так и непосредственной демократии; сильная позиция и значительные полномочия как
Президента Республики, так и Ассамблеи Республики и т.д.
Серьезные пересмотры Конституции 1976 г. производились
неоднократно: в результате изменений, внесенных в 1982, 1989 и
1997 гг., принципы демократии приобрели характер фундаментальных, изменения 1992, 2004 и 2005 гг. были связаны с процессами европейской интеграции.
Оценивая влияние зарубежного конституционного опыта
на содержание Конституции Португалии 1976 г., Х. Миранда особо
отмечает воздействие таких актов, как Основной закон ФРГ 1949 г.,
и гражданина предшествуют
и культурной демо-
-
ис-
174
Конституция Италии 1947 г., Конституция Франции 1958 г.,
Конституция Турции 1961 г., Конституция Перу 1968 г., а также
югославского и скандинавского конституционного опыта.
Вместе с тем он подчеркивает оригинальность (или относительную оригинальность) целого ряда положений португальской
Конституции: распространение режима прав, свобод и гарантий
(установленных в разд. II Конституции), на права и свободы «сходного характера», конституционализация новых прав; формальная
рецепция положений Всеобщей декларации прав человека (согласно п. 2. ст. 16 Конституции предписания, содержащиеся в Конституции и законах и касающиеся основных прав, должны толковаться
и находиться в полном соответствии со Всеобщей декларацией
прав человека); провозглашение права жить в здоровой среде, в
условиях экологического равновесия; установление
боды слова и творчества журналистов; установление запрета локаута; закрепление прямого и активного участия мужчин и женщин
в политике как условия и важного инструмента упрочения демократической жизни, различных форм прямой демократии; систематизированное изложение прав политических партий и признание
права меньшинства на демократическую оппозицию согласно
Конституции и
ностью органов власти в отношении соблюдения прав человека и
конституционализация института омбудсмена (в Португалии эта
должность называется Блюститель справедливости); сосуществование полупрезидентской системы на национальном уровне с парламентарной в автономных регионах и некоторые другие.
В статье анализируются особенности конституционного регулирования фундаментальных прав (в
образное сочетание старых, традиционных фундаментальных прав
и свобод с новыми, такими, как права, связанные с информатикой,
право на выход в эфир и некоторые другие; помещение права собственности, которое в классической теории рассматривается в числе фундаментальных прав, в разд. III «Социально-экономические
права и обязанности, обязанности в
особенности полупрезидентской формы правления, связанные с
компромиссным характером Конституции (для того чтобы подчеркнуть их, автор проводит сравнение с формой правления во
Франции); специфика территориальной децентрализации в виде
автономии регионов и местного самоуправления; вопросы надзора
за конституционностью и статус Конституционного суда и пере-
закону; создание механизмов контроля за деятель-
частности, отмечается свое-
области культуры» и т.д.);
гарантий сво-
175
смотра Конституции. Особо отмечается вклад Конституционного
суда в обеспечение реализации Конституции как конституции нормативной, т.е. не декларативного акта, а акта, положения которого
реализуются в законах страны.
Г.Н. Андреева
176
Чемерински Э.
ПРОГРЕССИВНЫЙ И КОНСЕРВАТИВНЫЙ
КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ:
КАК СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ ВСТУПИЛИ В XXI в.
Chemerinsky E.
Progressive and conservative constitutionalism as the United States
enters the 21 century // Law and contemporary problems. –
Durham, 2004. – Vol. 67, N 3. – P. 53–62.
Автор статьи отмечает, что конституционное право США
сильно сместилось вправо. Если еще лет 30 назад мнение Вильяма
Ренквиста – судьи Верховного суда – считалось крайне правым, то
теперь его разделяет большинство в Суде. При этом население
даже ряд ученых не находят позицию Верховного суда слишком
консервативной. Автор задается вопросом: как объяснить то, что
общество не понимает, что консерватизм стал преобладать в
конституционном праве?
Безусловно, конституционное право развивается постепенно,
поэтому одно или даже несколько судебных решений вовсе не означают изменения характера конституционного права, да и в
более заметных областях политики консервативная позиция пока
не слишком заметна. Кроме того, консервативные перемены Верховного суда во многом носят процедурный характер (например,
ограничение доступа к суду индивидуальных заявителей), что не
привлекло общественного внимания настолько, чтобы изменилось
восприятие Суда в целом.
Автор сосредоточил внимание на трех ключевых моментах.
первых, существует значительное различие между прогрессив-
Воной и консервативной судебной философией. Во-вторых, различия
и
наи-
177
проистекают из идеологии, а не являются продуктом тех или иных
методов судебного толкования. В-третьих, прогрессивные ученые
должны в обозримом будущем исследовать реальность существования консервативного Верховного суда.
Между сторонниками прогрессивных и консервативных
взглядов на решения, принимаемые Верховным судом, существует
шесть существенных различий (автор подчеркивает, что эти различия не
важные вопросы, стоящие перед Верховным судом в настоящее
время): 1) консерваторы стараются ограничить федеральные полномочия и защитить права штатов, в то время как их оппоненты
стремятся сохранить широкое толкование полномочий Конгресса,
как это было до середины 1990-х годов; 2) они стремятся ограничить доступ к
прав, в то время как сторонники прогрессивных взглядов стараются
сделать судебные средства правовой защиты более доступными;
3) консерваторы также желают увеличить помощь, оказываемую
правительством религии, в то время как прогрессисты стараются
сохранить грань, отделяющую церковь от государства; 4) они пытаются ограничить рамки индивидуальных прав, а
стремятся расширить личные свободы в соответствии с Конституцией; 5) консерваторы и либералы сильно расходятся в понимании
рамок прав обвиняемых: первые стоят на позиции верховенства
общественной безопасности над правами обвиняемых, вторые, напротив, подчеркивают необходимость защиты обвиняемых от государства; 6) консерваторы требуют ликвидировать понятие особо
охраняемых групп как дискриминационное, а
ждают, что использовать этот институт необходимо для защиты от
расовой дискриминации.
моментом, – свобода слова. Раньше традиционно либералы боролись за свободу слова, а консерваторы старались ввести правительственное регулирование в этой области. Сейчас они поменялись
местами, и уже консерваторы все чаще
слова.
проистекает из того, что они просто используют нейтральную методологию в толковании Конституции США, а последние – привносят сюда свою идеологию. Автор полагает, что, толкуя Конституцию, каждый приходит к собственным выводам относительно
являются исчерпывающими, но они затрагивают наиболее
судам, особенно в делах, касающихся гражданских
их противники
прогрессисты утвер-
Еще одна область, которая является традиционным спорным
требуют защитить свободу
Консерваторы утверждают, что их различия с либералами
178
одних и тех же норм. Однако различия в толковании как раз и проистекают из различных идеологических посылок, а вовсе не из различий в методах толкования, как утверждают консерваторы.
В заключение автор предлагает разработать такие методы
толкования Конституции, которые помогли бы приходить к либеральным, а не консервативным выводам
что это вряд ли возможно, поскольку конституционное право – это
право предпочтений, т.е. Конституция защищает те права, которые
предпочтительны, по мнению большинства, а в данном случае
большинство как раз составляют консерваторы.
Автор категорически отрицает позицию тех, кто предлагает
отказаться от судов или уменьшить их роль в пользу «
ного конституционализма», поскольку такая позиция основана на
оценке деятельности Верховного суда США и не замечает плюсов
судебной оценки как таковой. Кроме того, сторонники этой позиции, по мнению автора, не учитывают большую тягу исполнительной власти к нарушению Конституции, которую как раз и сдерживают суды.
Автор призывает сторонников прогрессивной
чаще публиковать свои научные статьи, демонстрируя, что «король
консерватизма голый», представляя собственную позицию не только по конституционному праву в целом, но и по его отдельным
специфическим вопросам. Автор подчеркивает, что консервативная
критика Верховного суда США в прошлые десятилетия стала основой работы сегодняшнего консервативного этого Суда.
. Однако автор отмечает,
обществен-
точки зрения
. Коданева
C.И
179
Джонсен Д.Е.
ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ БЮРОКРАТИЗМ
И ВНЕСУДЕБНОЕ ТОЛКОВАНИЕ: КТО ОПРЕДЕЛЯЕТ
ЗНАЧЕНИЕ КОНСТИТУЦИИ?
Johnsen D. E.
Functional departmentalism and nonjudicial interpretation:
Who determines constitutional meaning? // Law and contemporary
problems. – Durham, 2004. – Vol. 67, N. 3. – P. 105–147.
Обсуждение роли несудебных органов – Конгресса и Президента – в развитии смысла Конституции США стало предметом
дискуссии на рубеже XX и XXI вв. Верховный суд США еще два
века назад утвердил свою компетенцию по толкованию Конститу
ции страны, и хотя академические споры до сих пор продолжаются,
но полномочие Верховного суда по проверке конституционности
актов Конгресса и Президента является составной частью конституционной системы США. Однако это не означает, что Верховный
суд имеет исключительные полномочия по толкованию Конституции или его полномочия стоят выше полномочий Конгресса или
Президента. Суд проверяет соблюдение Конституции только при
рассмотрении конкретных споров и не следит за тем, чтобы Конгресс и Президент соблюдали Конституцию, принимая решения в
рамках собственных полномочий. При этом последние, принимая
такие решения, тоже толкуют Конституцию. Встает вопрос, как
они должны это делать? Должны ли они слепо следовать прецедентному
ны? Или же они могут не в полной мере следовать выводам Суда?
ров о «верховенстве суда». Одни подчеркивают необходимость по-
праву Верховного суда, даже если они с ним не соглас-
Эти вопросы время от времени оказываются предметом спо-
-
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]