Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современное конституционное право. Сборник научных трудов
.pdf
учредительной власти. Абзац 3 ст. 79 установил: «Не допускается
изменение настоящего Основного закона, затрагивающее разделение Федерации на земли, принципы участия земель в законодательстве или принципы, установленные в ст. 1 и 20». Это положение часто называют «оговоркой о вечности», потому что оно
запрещает любое изменение важнейших норм Конституции, если
затрагиваются устои конституционного
ного Основным законом. Другими словами, эти запрещения
относятся к федерализму, демократии, некоторым элементам
правового государства и защите прав и свобод (с. 92). На
протяжении длительного времени положения ст. 79 Конституции
были единственными, защищающими от трансформации ее
институтов, а также запрещающими обладателям производной
учредительной власти введение диктатуры путем получения власти
вполне
проблемы. Речь идет о передаче власти сначала органам Европейского сообщества, затем органам Европейского союза в сферах,
осуществляемых немецкими органами власти в соответствии с
Основным законом, в частности осуществляемой немецким парламентом в законодательной области и правительствами земель в
административной сфере. В
права и свободы, провозглашенные Основным законом ФРГ, не
обладают достаточными гарантиями при их применении на основе
коммунитарных решений (с. 93). Принятие таких решений, заключает автор, дает недвусмысленную возможность для изменения
Основного закона ФРГ (с. 93).
которые не могут подвергаться изменениям.
умышленно не говорит о так называемом институте надконституционности содержащихся в Основном законе правил; автор считает
возможным обратить внимание лишь на иерархию конституционных правил, которая также существует в нормах как
законодательного, так и регламентарного характера. В 1949 и в
1992 гг. появилось два типа ограничений в отношении пересмотра
Конституции. Об ограничениях, содержащихся в самом Основном
законе, уже упоминалось. С 1992 г. после заключения Маастрихстского договора стало возможным изменять конституционные
нормы путем заключения договоров о европейском строительстве.
В обоих случаях автору представляется, что конституционные
легальными способами.
Однако развитие европейской интеграции породило и другие
результате оказалось, что основные
Далее автор переходит к анализу конституционных норм,
правопорядка, учрежден-
Он оговаривается, что
151
правила являются более высокими по юридической силе, что
вытекает из их иерархизации (с. 94).
Некоторая часть статьи посвящена принципам ограничения
производной учредительной власти. Уже упоминалось, что абзац 3
ст. 79 Основного закона ФРГ запрещает изменять главные
элементы конституционного порядка этой страны. Санкция за
нарушение этой нормы состоит в признании недействительности
произведенных изменений в
помощью которых проверяется законность модификаций. Эти
проверки требуют абстрактного контроля со стороны Конституционного суда по инициативе Федерального правительства,
правительства земли или третьей части Бундестага. Процедура
конкретного контроля может использоваться судьями, которые
должны применять измененное конституционное положение либо,
наиболее часто, закон или регламент, изданный на основе
сделанных конституционных поправок, а также по жалобе частного
лица о нарушении какого-либо его права, закрепленного в
Основном законе. Такой случай может возникнуть тогда, когда
происходит посягательство на право гражданина, прямо или
косвенно основанное на новой конституционной норме.
Автор указывает, что случаи запросов в Конституционный
суд были многочисленными (с. 94). Некоторые из
онных пересмотров, произошедших с 1949 г., не всегда являлись
предметом рассмотрения Федерального конституционного суда.
Однако принципиальных решений, по мнению автора, с тех пор
насчитывается семь. Ими являются: решение от 15 декабря 1970 г.
по поводу 17-го конституционного пересмотра от 24 июня 1968 г.
об изменении ст. 10 в отношении контроля за корреспонденцией;
решение от 26 июля 1972
пересмотра, включившего в федеральную законодательную компетенцию право на вознаграждение для служащих органов
публичной власти; в решениях 23 апреля 1991 г. и 18 апреля 1996 г.
Суд постановил о конституционности конституционного закона,
одобряющего объединение двух Германий, которые включили в
Основной закон ст. 143 разрешающую временную отмену
положений о собственности; 12 октября 1993 г. Суд
о конституционности закона о конституционном пересмотре от
21 декабря 1992 г., что позволяло ратифицировать Маастрихстский
договор; 14 мая 1996 г. Суд допустил конституционность изменений, произведенных 8 июня 1993 г. в Основном законе в сфере
рамках нескольких процедур, с
54 конституци-
г. о законности 28 конституционного
высказался
152
права на убежище; наконец, 3 марта 2004 г. Конституционный суд
был запрошен о конституционности изменений, затрагивающих
неприкосновенность жилища. Автор напоминает, что немецкая
правовая доктрина единодушно рассматривает абз. 3 ст. 79 в
качестве неприкосновенной нормы.
По мнению автора, производная учредительная власть
сильно отличается от первоначальной, поскольку последняя не
имеет пределов. Автор, кроме того, напоминает (с
объединение двух Германий было произведено на основании ст. 23
Основного закона, а не на основании ст. 146, которая указывала,
что этот закон являлся временным и после объединения Германии
должна быть выработана новая конституция. По мнению автора,
при объединении двух Германий не была использована
первоначальная учредительская власть, и поэтому эта власть в
настоящее время находится в зарезервированном положении и
может быть использована в будущем (с. 96).
Автор рассматривает принцип ограничения производной
учредительной власти при передаче компетенции Евпопейскому
союзу (с. 96–98). Этот принцип был включен в абз. 1 ст. 23
Основного закона в результате проведенного 38-го конституционного пересмотра по случаю ратификации Маастрихстского
договора в 1992 г. Абзац предусматривает
идеи Объединенной Европы Федеративная Республика Германия
участвует в развитии Европейского союза, в обязанность которого
входит гарантировать соблюдение принципов демократического,
правового, социального и федеративного государства, а также
соблюдение принципа субсидиарности, который гарантирует защиту основных прав, по существу совпадающих с основными правами, содержащимися в Основном законе. В этих
может передавать свои суверенные права посредством издания закона, одобренного Бундесратом. Для учреждения Европейского
союза, а также изменения его договорных основ и аналогичного
урегулирования, которое изменяет или дополняет настоящий Основной закон или делает возможными такие изменения или дополнения, применяются абз. 2 и 3 ст. 79». В связи с этими положе
ниями автор говорит о возможном посягательстве на нерушимые
принципы Конституции, закрепленные в абз. 3 ст. 79. Автор считает, что передача компетенции не затрагивает прав производной
учредительной власти; в результате передачи осуществляется часть
дипломатической власти государства, реализуемой при заключении
«Для осуществления
целях Федерация
. 95), что
-
153
договоров, касающихся Европейского союза. Кроме того, согласно
указанной ст. 23 речь идет о полномочиях Европейского союза, а
не о полномочиях ФРГ, поскольку Союз должен соблюдать
указанные в статье принципы.
В то же время автор находит некоторую противоречивость в
создавшемся положении: принципы федерализма, демократии,
правового государства и т.д. объявлены неприкосновенными, но
первая фраза ст. 23 Основного закона ФРГ прямо не называет эти
принципы, подлежащие соблюдению в рамках Евросоюза. По
мнению автора, в 1992 г. производная учредительная власть
приспособила пересмотр Конституции к потребностям Европейского союза. При этом, считает он (с. 98), не было соблюдено
требование абз. 1 ст. 79 Конституции о том, что «Основной закон
может
или дополняет текст Основного закона. При заключении международных договоров, предметом которых является мирное урегулирование, подготовка мирного урегулирования, прекращение оккупационно-правового режима, а также договоров, предназначенных
служить обороне Федеративной Республики, для подтверждения
того, что положения Основного закона не препятствуют заключению и
текста настоящего Основного закона, ограничивающегося таким
подтверждением закона». Этот абзац говорит о простых международных договорах, а не о договорах, регулирующих передачу суверенных полномочий государства. Другими словами, принцип неприкосновенности указанных выше принципов оказывается
ограниченным (с. 98).
то, что три неприкосновенных элемента государства (федерализм,
участие земель в федеральном законодательстве, права и свободы и
правовой характер государства) являются главными опорами
конституционного правопорядка, учрежденного Основным законом 1949 г. Никакой пересмотр не может их затрагивать. Автор
отвергает идею о надконституционности названных элементов, которые выделяются и признаются рядом
французском конституционном праве. Он указывает, что «конституционные нормы не могут создавать правила, которые были бы
выше их самих» (с. 106). Речь должна идти только об иерархии
конституционных правил. В эту иерархию входят нормы, которые
быть изменен только законом, который специально изменяет
вступлению в силу таких договоров, достаточно дополнения
В заключительной части статьи автор еще
авторов, в частности во
раз указывает на
154
являются неприкосновенными, и нормы, которые могут быть подвергнуты пересмотру.
Ванберг Г.
ПОЛИТИКА КОНСТИТУЦИОННОГО ПЕРЕСМОТРА
В ГЕРМАНИИ
Vanberg G.
The politics of constitutional review in Germany. –
Cambridge: Cambridge univ. press, 2005. – VII, 193 p.
Конституционный пересмотр – это полномочие судебных органов отменять обычные законодательные и подзаконные акты,
противоречащие Конституции. Это явление возникло относительно
недавно, впервые в США. В Европу оно пришло в начале XX в.
В Конституции Португалии 1911 г. предусматривался конституционный пересмотр, а в Конституции Австрии 1920 г. был создан
прототип современного конституционного правосудия, распространенного в Европе. Однако широкое распространение этот
институт получил только после Второй мировой войны. В настоящее время он широко распространен в западных странах, на постсоветском пространстве и в странах
Автор книги задает вопрос: обладают ли судебные органы,
осуществляющие конституционное судопроизводство, реальной
властью по исполнению вынесенных ими решений? Он приводит
несколько случаев, когда законодательные органы либо напрямую
игнорировали судебные решения, либо вносили такие изменения в
законодательство, которые фактически восстанавливали признанные неконституционными нормы. Например, суд в США признал
неконституционным правило о том, что Конгресс США имеет право налагать вето на делегированное законодательство, принятое
исполнительной властью. Конгресс не выступил против этого решения открыто, однако продолжает налагать вето в прежнем порядке.
Конституционный суд Германии признал неконституционным Закон Баварии о размещении распятий на стенах школ. Одна-
результате огромной волны протеста населения этой земли
ко в
парламент Баварии внес уточнения в законодательную норму, указав, что распятия должны размещаться, но в случае если это противоречит религиозным убеждениям кого-то из учеников и их роди-
Южной Африки.
155
телей, необходимо достичь баланса интересов. Очевидно, что эта
норма фактически неприменима.
В Российской Федерации конца 1990-х – начала 2000-х годов
отдельные субъекты РФ, боровшиеся за расширение автономии,
фактически игнорировали решения Конституционного суда РФ.
Это продолжалось вплоть до введения законодательных санкций за
неисполнение таких решений. Однако, как отмечает автор, санкции
эти предусмотрены
деральных органов власти, что свидетельствует о том, что
центральную власть беспокоило не столько неисполнение актов
Конституционного суда РФ, сколько территориальная целостность
страны.
Г. Ванберг подчеркивает важность проблемы исполнения
решений о признании законов неконституционными и взаимоотношений между судебной и законодательной ветвями
опровергает тезис о том, что суды, осуществляющие конституционный пересмотр, – органы, выносящие сугубо юридические решения, что они стоят над политикой. Конституционный суд – это активная стратегическая политическая фигура, поскольку исполнение
его решений зависит от других политических акторов (в частности
от парламентского большинства). Соответственно оно зависит от
того, насколько
этом могут быть задействованы альтернативные политические механизмы принуждения, такие, как общественная поддержка.
Если законодательный процесс прозрачен, население страны
сразу же узнает о попытке неисполнения решения конституционного суда, и если оно поддерживает именно суд, законодатель будет вынужден такое решение исполнить, чтобы не
держку избирателей. В этом случае конституционный суд занимает
сильную позицию и имеет возможность существенно влиять на политику.
Однако если законотворческий процесс не является прозрачным, то населению, даже если оно поддерживает суд, будет трудно
понять, исполнено решение или нет, если законодатель внесет в
соответствующий закон формальные изменения. При
общественной поддержки законодатель имеет возможность не исполнять не устраивающее его решение суда вне зависимости от
того, прозрачен законотворческий процесс или нет, как это было в
случае с Баварией.
только для субъектов РФ, но отнюдь не для фе-
власти. Он
законодатель заинтересован в его исполнении, при
потерять под-
отсутствии
156
При этом важно отметить, что речь идет не о поддержке всего общества, а только отдельных его групп и политических лидеров, поскольку, как правило, политические партии сражаются за
голоса именно так называемых «крайних групп», а не основной
массы населения, чьи предпочтения достаточно устойчивы и очевидны.
Третья глава книги
туционного суда Германии – «самого активного и обладающего
наибольшими полномочиями конституционного суда Европы»,
послужившего моделью для многих конституционных судов Восточной Европы.
Пример федерального Конституционного суда Германии доказывает, что чем сильнее давление на законодателя, тем влиятельнее и эффективнее суд. В этом случае судьи начинают активно
действовать, не делая особого различия между тем, какая партия
получила большинство в парламенте. В случае же, когда суд не
имеет необходимой поддержки, а законодатель может себе позволить не исполнять его решения, суд становится слабым, менее категоричным в принятии решений и демонстрирует уважение интересов парламентского большинства. Таким образом, ключевое
значение имеют стимулы для законодателя исполнить решение суда. В этом механизме двумя основными элементами являются прозрачность и общественная поддержка.
Прозрачность принятия законодательных решений выше тогда, когда вопрос изначально привлекает общественное внимание.
Конечно, установить статистику общественного внимания по всем
делам о соответствии законов конституции очень сложно. Однако
книги выделяет два определяющих, по его мнению, момента:
автор
наличие устных слушаний, поскольку они проводятся только по
наиболее важным делам и, как правило, сообщение об этом проходит в вечерних новостях; и привлечение независимых экспертов.
Второй ключевой фактор – существование организаций,
заинтересованных в исполнении решения и имеющих ресурсы
и возможности привлечь внимание общественности
уклонения от этого. Здесь опять же показателем является наличие
экспертных заключений, показывающих суду, что если он признает
закон неконституционным, то сторонние организации поддержат
его, проследив за исполнением его решения.
Наконец, значение имеет характер самого вопроса. Если
вопрос комплексный, затрагивающий различные области и отрасли
описывает работу федерального Консти-
к попыткам
157
права (к таким автор относит социальные пособия, федеральный
бюджет, партийные финансы и т.п.), то гораздо труднее проследить
за тем, чтобы решение было полностью исполнено, чем в случае
с простым вопросом, затрагивающим какую-то одну область. Соответственно, в первом случае прозрачность принимаемых решений
может оказаться ниже.
Как показал анализ
Конституционного суда Германии, вероятность признания закона
неконституционным значительно повышается, когда вопрос привлекает к себе значительное общественное внимание, в деле имеются экспертные заключения, а также когда вопрос не является
комплексным. Отсюда автор делает вывод, что прозрачность влияет не только на вероятность исполнения решения законодательным
органом, но и на позицию самого конституционного суда, на то, в
какой степени он будет уважать волю законодателя.
В случае же, когда судьи Конституционного суда понимают,
что рассматриваемый ими закон очень важен для парламента, и
предвидят возможность уклонения последнего от его исполнения,
они действуют двумя способами. Либо проявляют уважение к ин
тересам законодателя и стараются смягчить свое решение (так,
признав налоговый закон неконституционным, суд оговорился, что
его решение не имеет обратной силы и, более того, закон может
действовать еще три года, пока парламент не внесет необходимых
изменений в налоговое законодательство. Тем самым Суд позволил
избежать значительных компенсационных выплат из бюджета),
стараются привлечь общественный интерес к вопросу и тем
либо
самым повысить прозрачность деятельности парламента по принятию необходимых для исполнения судебного решения законов.
Пример подобного противостояния федерального Конституционного суда Германии и Бундестага в вопросе финансов политических партий автор подробно анализирует.
В пятой главе автор приводит и анализирует интервью судей
сотрудников федерального Конституционного суда Германии и
и
членов Бундестага, которые подтверждают сформулированные им
ранее тезисы.
В заключение автор отмечает, что в восточноевропейских государствах положение конституционных судов заметно различается. Так, Конституционный суд Венгрии занимает довольно сильную позицию, а Конституционный суд РФ постоянно испытывает
прямые атаки на его независимость и
более чем 300 решений федерального
-
не способен оказывать давле-
158
ние на законодательную и исполнительную власти, которые он
призван контролировать.
Кумм М.
КТО БОИТСЯ ТОТАЛЬНОЙ КОНСТИТУЦИИ?
КОНСТИТУЦИОННЫЕ ПРАВА
И КОНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ ЧАСТНОГО ПРАВА
Kumm M.
Who’s afraid of the total constitution? Constitutional rights
as principles and the constitutionalization of private law //
German law j. – B., 2005. – N 4. – Р. 341–370.
В статье анализируются выдвигаемые в немецкой науке
предложения по изменению Основного закона ФРГ в направлении
более широкого конституционного регулирования различных сфер
общественной жизни,
верховенству права от верховенства политики. Для характеристики
такого конституционного акта, не ограничивающегося сферой политики или основными принципами, он использует понятие «тотальная конституция». В современном обществе право базируется
на конституционных принципах и нормах. При этом в конституциях предусмотрены как негативные права (права
ство не должно нарушать), так и позитивные (те, которые государство должно реализовывать своими действиями, т.е., например,
социальные права, в статье эта идея иллюстрируется положениями
о защите материнства и детства).
Автор подробно останавливается на проблеме конституционализации частного права, отмечая наличие непрямого влияния
конституционного права на частное
положении ч. 3 ст. 1 Основного закона ФРГ 1949 г. Согласно ему
«нижеследующие права обязательны для законодательной, исполнительной власти и правосудия как непосредственно действующее
право». Данное положение интерпретируется автором таким образом, что гарантированные Основным законом ФРГ конституционные права не налагают на частных лиц прямой обязанности соблюдать их (такая обязанность в Основном законе адресована
государственным органам и прямо возложена на них), поэтому в
гражданском процессе на конституционные права не ссылаются
для защиты своих прав против других физических лиц. Конститу-
что автор образно определяет как движение к
, которые государ-
право, которое базируется на
159
ционные права только косвенно воздействуют на гражданский
процесс при рассмотрении жалоб граждан на нарушение их прав
третьими лицами в форме обязанности соответствующих публичных органов, включая судебные органы, соблюдать конституционные права в законотворческой деятельности и в интерпретации
частного права.
О прямом действии конституционных норм говорят тогда,
когда они являются
ния автора, с практической стороны разница между прямым и непрямым действием в данном случае отсутствует. Показательно,
что, в частности, по европейскому прецедентному праву конституционные права действуют непосредственно между третьими лицами.
Исходя из этого фактического тождества, по мнению автора,
в гражданском праве конституционные принципы
непосредственно. Поэтому, если сейчас жалобы по поводу нарушения частных прав лица другими третьими лицами и защита прав
лица осуществляются путем подачи жалобы компетентным органам, то, если модифицировать Основной закон ФРГ таким образом,
что в нем будет прямо предусмотрено непосредственное действие
конституционных прав в гражданских правоотношениях частных
, в этом случае изменится только форма процесса и адресат по-
лиц
дачи иска по поводу нарушения прав, т.е. жалоба будет подаваться
уже непосредственно о нарушениях конституционных прав пострадавшей стороной в виде иска против лица, нарушившего права,
но само внутреннее наполнение этих прав и, по-видимому, применение соответствующих норм
непосредственно действующими. С точки зре-
действуют также
не изменятся.
В.В. Маклаков, К.Ю. Андреев, С.И. Коданева
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]