Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русские классики в западноевропейских переводах. Учебное пособие по переводу в хрестоматийном изложении
.pdf
ноюейгорячностью,потокомжестокихсловивыбежалаизкомнаты.
Стехпоронанехотелавидетьмужа.
"Всемувинойэтаглупаяулыбка",—думалСтепанАркадьич.
"Ночтожеделать?чтоделать?"—сотчаяниемговорилонсебеи
ненаходилответа.
СтепанАркадьичбылчеловекправдивыйвотношенииксебесамому.Оннемогобманыватьсебяиуверятьсебя,чтоонраскаивается
всвоемпоступке.Оннемогтеперьраскаиватьсявтом,чтоон,тридцатичетырехлетний,красивый,влюбчивыйчеловек,небылвлюбленв
жену,матьпятиживыхидвухумершихдетей,бывшуютолькогодом
моложеего.Онраскаивалсятольковтом,чтонеумеллучшескрытьот
жены.Ноончувствовалвсютяжестьсвоегоположенияижалелжену,
детейи себя.Можетбыть,онсумелбылучше скрыть своигрехиот
жены,еслибожидал,чтоэтоизвестиетакнанееподействует.Ясноон
никогданеобдумывалэтоговопроса,носмутноемупредставлялось,
что жена давно догадывается, что он неверен ей, и смотрит на это
сквозьпальцы.Емудажеказалось,чтоона,истощенная,состарившаяся,уженекрасиваяженщинаиничемнезамечательная,простая,только добрая мать семейства, по чувству справедливости должна быть
снисходительна.Оказалосьсовсемпротивное.
"Ах,ужасно!ай,ай,ай!ужасно!—твердилсебеСтепанАркадьич
иничегонемогпридумать.—Икакхорошовсеэтобылодоэтого,как
мыхорошожили!Онабыладовольна,участливадетьми,янемешал
ейнивчем,предоставлялейвозитьсясдетьми,схозяйством,какона
хотела. Правда, нехорошо,что она была гувернанткойу нас в доме.
Нехорошо!Есть что-тотривиальное,пошлое вухаживанье за своею
гувернанткой.Нокакаягувернантка!(Онживовспомнилчерныеплутовскиеглазаm-lleRolandиееулыбку.)Новедьпокаонабылаунасв
доме,янепозволялсебеничего.,Ихужевсегото,чтоонауже...Надо
жеэтовсекакнарочно!Ай,ай,ай!Аяяй!Ночтоже,чтожеделать?"
Ответанебыло,крометогообщегоответа,которыйдаетжизньна
всесамыесложныеинеразрешимыевопросы.Ответэтот:надожить
потребностями дня,тоесть забыться. Забыться сномуженельзя, по
крайней мере доночи, нельзя уже вернутьсяктой музыке, которую
пелиграфинчики-женщины;сталобыть,надозабытьсясномжизни.
181
"Тамвиднобудет,—сказалсебеСтепанАркадьичи,встав,наделсерыйхалатнаголубойшелковойподкладке,закинулкистиузломи,вдовользабраввоздухавсвойширокийгруднойящик,привычнымбодрым
шагомвывернутыхног,таклегконосившихегополноетело,подошелк
окну,поднялсторуигромкопозвонил.Назвоноктотчасжевошелстарыйдруг,камердинерМатвей,несяплатье,сапогиителеграмму.Вслед
заМатвеемвошелицирюльниксприпасамидлябритья.
—Изприсутствияестьбумаги?—спросилСтепанАркадьич,взяв
телеграммуисадяськзеркалу.
—Настоле,—отвечалМатвей,взглянулвопросительно,сучастием,набаринаи,подождавнемного,прибавилсхитроюулыбкой:—От
хозяинаизвозчикаприходили.
СтепанАркадьичничегонеответилитольковзеркаловзглянулна
Матвея;вовзгляде,которымонивстретилисьвзеркале,виднобыло,
каконипонимают друг друга.ВзглядСтепанаАркадьича как будто
спрашивал:"Этозачемтыговоришь?разветынезнаешь?"
Матвейположилрукивкарманысвоейжакетки,отставилногу и
молча,добродушно,чуть-чутьулыбаясь,посмотрелнасвоегобарина.
—Яприказалприйтивтовоскресенье,адотехпорчтобынебеспокоиливасисебяпонапрасну,—сказалон,видимо,приготовленнуюфразу.
СтепанАркадьичпонял,чтоМатвейхотелпошутитьиобратитьна
себявнимание.Разорвавтелеграмму,онпрочелее,догадкойпоправляяперевранные,каквсегда,слова,илицоегопросияло.
— Матвей, сестра Анна Аркадьевна будет завтра, — сказал он,
остановивнаминутуглянцевитую,пухлуюручкуцирюльника,расчищавшегорозовуюдорогумеждудлиннымикудрявымибакенбардами.
—Славабогу,—сказалМатвей,этимответомпоказывая,чтоон
понимаеттакже,какибарин,значениеэтогоприезда,тоестьчтоАнна
Аркадьевна,любимаясестраСтепанаАркадьича,можетсодействовать
примирениюмужасженой.
—Одниилиссупругом?—спросилМатвей.
Степан Аркадьич не мог говорить, так как цирюльник занят был
верхнеюгубой,иподнялодинпалец.Матвейвзеркалокивнулголовой.
—Одни.Наверхуприготовить?
—ДарьеАлександровнедоложи,гдеприкажут.
—ДарьеАлександровне?—какбыссомнениемповторилМатвей.
—Да,доложи.Ивотвозьмителеграмму,передай,чтоонискажут.
182
"Попробоватьхотите",—понялМатвей,ноонсказалтолько:
—Слушаю-с.
СтепанАркадьичужебылумытирасчесанисбиралсяодеваться,
когдаМатвей,медленноступаяпоскрипывающимисапогами,стелеграммойвруке,вернулсявкомнату.Цирюльникауженебыло.
— Дарья Александровна приказали доложить, что они уезжают.
Пускайделают,каким,вамтоесть,угодно,—сказалон,смеясьтолько
глазами,и,положиврукивкарманыисклонивголовунабок,уставилсянабарина.
Степан Аркадьич помолчал. Потом добрая и несколько жалкая
улыбкапоказаласьнаегокрасивомлице.
—А?Матвей?—сказалон,покачиваяголовой.
—Ничего,сударь,образуется,—сказалМатвей.
—Образуется?
—Такточно-с.
—Тыдумаешь?Этоктотам?—спросилСтепанАркадьич,услыхавзадверьюшумженскогоплатья.
—Этоя-с,—сказалтвердыйиприятныйженск ийголос,ииз-задверивысунулосьстрогоерябоелицоМатреныФилимоновны,нянюшки.
—Нучто,Матреша?—спросилСтепанАркадьич,выходякнейв
дверь.
Несмотряна то,чтоСтепан Аркадьичбыл кругомвиноват перед
женойисамчувствовалэто,почтивсевдоме,даженянюшка,главный
другДарьиАлександровны,былинаегостороне.
—Нучто?—сказалонуныло.
—Высходите,сударь,повинитесьеще.Авосьбогдаст.Оченьмучаются,и смотретьжалости, даи всев доменавынтаратыпошло.Детей,
сударь,пожалетьнадо.Повинитесь,сударь.Чтоделать!Любикататься....
—Даведьнепримет...
—Авысвоесделайте.Богмилостив,богумолитесь,сударь,богу
молитесь.
—Ну,хорошо,ступай,—сказалСтепанАркадьич,вдругпокраснев.—Ну,такдавайодеваться,—обратилсяонкМатвеюирешительноскинулхалат.
—Матвейужедержал,сдуваячто-тоневидимое,хомутомприготовленнуюрубашкуисочевиднымудовольствиемоблеквнеехоленое
телобарина.
183
Одевшись,Степан Аркадьич прыснул на себя духами, выправил
рукава рубашки, привычным движением рассовал по карманам папиросы, бумажник, спички, часы с двойной цепочкой и брелоками
и, встряхнув платок, чувствуя себя чистым, душистым, здоровым и
физически веселым,несмотрянасвое несчастье,вышел, слегка подрагиваянакаждойноге,встоловую,гдеужеждалегокофеи,рядомс
кофеем,письмаибумагиизприсутствия.
Онпрочелписьма.Однобылооченьнеприятное—откупца,покупавшеголесвимениижены.Лесэтотнеобходимобылопродать;но
теперь,допримирения сженой,немоглобытьотомречи.Всегоже
неприятнее тут было то,что этим подмешивалсяденежный интерес
впредстоящееделоегопримирениясженою.Имысль,чтоонможет
руководиться этим интересом, чтоон для продажи этого леса будет
искатьпримирениясженой,—этамысльоскорблялаего.
Окончив письма, Степан Аркадьич придвинул к себе бумаги из
присутствия, быстро перелистовал два дела, большим карандашом
сделалнесколькоотметоки,отодвинувдела,взялсязакофе;закофеем
онразвернулещесыруюутреннююгазетуисталчитатьее.
Степан Аркадьич получал ичиталлиберальнуюгазету,некрайнюю,нотогонаправления, которогодержалосьбольшинство.И,несмотрянато,чтонинаука,ниискусство,ниполитика,собственно,не
интересовалиего,онтвердодержалсятехвзглядовнавсеэтипредметы,какихдержалосьбольшинствоиегогазета,иизменялих,только
когдабольшинствоизменялоих,или,лучшесказать,неизменялих,а
онисамивнемнезаметноизменялись.
Степан Аркадьич неизбирал ни направления, ни взглядов,а эти
направленияивзглядысамиприходиликнему,точнотакже,каконне
выбиралформышляпыилисюртука,абралте,которыеносят.Аиметь
взглядыему,жившемувизвестномобществе,припотребностинекоторойдеятельностимысли,развивающейсяобыкновенновлетазрелости,былотакженеобходимо,какиметьшляпу.Еслиибылапричина,
почему он предпочитал либеральное направление консервативному,
какогодержалисьтожемногиеизегокруга,тоэтопроизошлонеоттого,чтоб оннаходиллиберальноенаправлениеболееразумным,но
потому,чтооноподходило ближе к его образу жизни. Либеральная
партияговорила,чтовРоссиивседурно,идействительно,уСтепана
184
Аркадьичадолговбыломного,аденегрешительнонедоставало.Либеральнаяпартияговорила,чтобрак естьотжившее учреждениеичто
необходимоперестроитьего,идействительно,семейнаяжизньдоставляламалоудовольствияСтепануАркадьичуипринуждалаеголгать
ипритворяться,чтобылотакпротивноегонатуре.Либеральнаяпартияговорила,или,лучше,подразумевала,чторелигия естьтолько
уздадляварварскойчастинаселения,идействительно,СтепанАркадьич немогвынестибезболивногахдажекороткогомолебнаи
немогпонять,кчемувсеэтистрашныеивысокопарныесловаотом
свете,когдаинаэтомжитьбылобыоченьвесело.ВместесэтимСтепануАркадьичу,любившемувеселуюшутку,былоприятноиногда
озадачитьсмирногочеловекатем,чтоеслиужегордитьсяпородой,
то не следует останавливаться на Рюрике и отрекатьсяот первого
родоначальника — обезьяны. Итак, либеральное направление сделалосьпривычкойСтепанаАркадьича,ионлюбилсвоюгазету,как
сигарупослеобеда,залегкийтуман,которыйонапроизводилавего
голове.Онпрочелруководящуюстатью,вкоторойобъяснялось,что
внашевремясовершеннонапрасноподнимаетсявопльотом,будто
бырадикализмугрожаетпоглотитьвсеконсервативныеэлементыи
будтобыправительствообязанопринятьмерыдля подавленияреволюционнойгидры,что,напротив,"понашемумнению,опасность
лежитневмнимойреволюционнойгидре,авупорстветрадиционности, тормозящей прогресс", и т.д. Он прочел и другую статью,
финансовую, вкоторойупоминалосьо Бентаме иМилле и подпускались тонкие шпильки министерству.Со свойственною ему быстротоюсоображенияонпонималзначениевсякойшпильки:откого
инакогоипокакомуслучаюонабыланаправлена,иэто,каквсегда,
доставляло ему некоторое удовольствие. Носегодня удовольствие
этоотравлялось воспоминаниемосоветахМатреныФилимоновны
иотом,чтовдометакнеблагополучно.Онпрочелиотом,чтограф
Бейст,какслышно,проехалвВисбаден,иотом,чтонетболееседых
волос,иопродажелегкойкареты,ипредложениемолодойособы;но
этисведениянедоставлялиему,какпрежде,тихого,иронического
удовольствия.
Окончив газету,вторуючашку кофеикалачс маслом, онвстал,
стряхнул крошки калача с жилета и,расправив широкую грудь,радостно улыбнулся, не оттого,чтоб унегона душе было что-нибудь
185
особенно приятное,— радостную улыбку вызвалохорошеепищеварение.
Ноэтарадостнаяулыбка сейчас же напомнила емувсе,и он задумался.
Двадетскиеголоса (СтепанАркадьичузналголосаГриши,меньшогомальчика, иТани,старшейдевочки)послышались за дверьми.
Оничто-товезлииуронили.
—Яговорила,чтонакрышунельзясажатьпассажиров,—кричалапо-английскидевочка,—вотподбирай!
"Всесмешалось,— подумал Степан Аркадьич, —вондетиодни
бегают".И,подойдя кдвери,онкликнулих.Онибросилишкатулку,
представлявшуюпоезд,ивошликотцу.
Девочка, любимица отца, вбежала смело, обняла его и, смеясь,
повислаунего на шее,как всегда, радуясьназнакомыйзапахдухов,
распространявшийсяотегобакенбард.Поцеловавего,наконец,впокрасневшееотнаклоненногоположенияисияющеенежностьюлицо,
девочкаразняларукиихотелабежатьназад;ноотецудержалее..
—Чтомама?—спросилон,водярукойпогладкой,нежнойшейке
дочери.—Здравствуй,—сказалон,улыбаясьздоровавшемусямальчику.
Онсознавал,чтоменьшелюбилмальчика,ивсегдастаралсябыть
ровен;номальчикчувствовалэтоинеответилулыбкойнахолодную
улыбкуотца.
—Мама?Встала,—отвечаладевочка.
СтепанАркадьичвздохнул."Значит,опятьнеспалавсюночь",—
подумалон.
—Что,онавесела?
Девочказнала,чтомеждуотцомиматерьюбылассора,ичтомать
немоглабытьвесела,ичтоотецдолжензнатьэто,ичтоонпритворяется,спрашиваяобэтомтаклегко.Ионапокраснелазаотца.Онтотчас
жепонялэтоитакжепокраснел.
—Незнаю,—сказалаона.—Онаневелелаучиться,авелелаидти
гулятьсмиссГулькбабушке.
—Ну,иди,Танчурочкамоя.Ахда,постой,—сказалон,все-таки
удерживаяееигладяеенежнуюручку.
Ондосталскамина.гдевчерапоставил,коробочкуконфетидалей
две,выбравеелюбимые,шоколаднуюипомадную.
186
—Грише?—сказаладевочка,указываянашоколадную.
—Да,да.—Иещеразпогладивееплечико,онпоцеловалеевкорниволос,вшеюиотпустилее.
—Каретаготова,—сказалМатвей.—Дапросительница,—прибавилон.
—Давнотут?—спросилСтепанАркадьич.
—Сполчасика.
—Сколькоразтебеприказаносейчасжедокладывать!
—Надожевамдатьхотькофеюоткушать,—сказалМатвейтем
дружескигрубымтоном,накоторыйнельзябылосердиться.
—Ну,просижескорее,—сказалОблонский,морщасьотдосады.
Просительница,штабс-капитаншаКалинина,просилаоневозможномибестолковом;ноСтепанАркадьич,посвоемуобыкновению,усадилее,внимательно,неперебивая,выслушалееидалейподробный
совет,ккомуикакобратиться,идажебойкоискладносвоимкрупным,
растянутым, красивым и четким почерком написал ей записочку к
лицу,котороемоглоейпособить.Отпустивштабс-капитаншу.Степан
Аркадьич взял шляпу иостановился,припоминая,незабылличего.
Оказалось, что онничего незабыл, кроме того,что хотел забыть,—
жен у.
"Ахда!"Онопустилголову,икрасивоелицоегопринялотоскливоевыражение."Пойтиилинепойти?"—говорилонсебе.Ивнутреннийголосговорилему,чтоходитьненадобно,что,кромефальши,тут
ничегобытьнеможет,чтопоправить,починитьихотношенияневозможно,потому чтоневозможносделатьее опятьпривлекательноюи
возбуждающеюлюбовьилиегосделатьстариком,неспособнымлюбить.Кромефальшиилжи,ничегонемогловыйтитеперь;афальшьи
ложьбылипротивныегонатуре.
"Однакокогда-нибудьженужно;ведьнеможетжеэтотакостаться",—сказалон,стараясьпридатьсебесмелости.Онвыпрямилгрудь,
вынулпапироску,закурил,пыхнулдвараза,бросилеевперламутровуюраковину-пепельницу,быстрымишагамипрошелмрачнуюгостинуюиотворилдругуюдверь,вспальнюжены.
187
«Je me suis réservé à la vengeance.»
dit le Seigneur.
Touslesbonheursseressemblent,maischaqueinfortuneasaphysionomieparticulière.
LamaisonOblonskyétaitbouleversée.Laprincesse,ayantapprisqueson
mari entretenait une liaison avec une institutrice française qui venait d’être
congédiée,déclaraitneplusvouloirvivresouslemêmetoitquelui.Cettesituationse prolongeait etse faisaitcruellementsentir depuis troisjours aux deux
époux,ainsiqu’àtouslesmembresdelafamille,auxdomestiqueseux-mêmes.
Chacunsentaitqu’ilexistaitplusdeliensentredespersonnesréuniesparlehasarddansune auberge,qu’entrecellesqui habitaientencemomentla maison
Oblonsky.Lafemmenequittaitpassesappartements;lemarinerentraitpasde
lajournée;lesenfantscouraientabandonnésdechambreenchambre;l’Anglaise
s’était querelléeavecla femmedechargeet venaitd’écrireà une amiede lui
chercheruneautreplace;lecuisinierétaitsortilaveillesanspermissionàl’heure
dudîner;lalledecuisineetlecocherdemandaientleurcompte.
Troisjoursaprèslascènequ’ilavaiteueavecsafemme,leprinceStépane Arcadiévitch Oblonsky,Stiva, comme onl’appelait dans le monde,
seréveillaà son heure habituelle, huit heures du matin, non pas dans sa
chambreàcoucher,maisdanssoncabinetdetravailsurundivandecuir.Il
seretournasurlesressortsdesondivan,cherchantàprolongersonsommeil,
entourasonoreillerdesesdeuxbras,yappuyasajoue;puis,seredressant
toutàcoup,ils’assitetouvritlesyeux.
«Oui,oui,comment était-cedonc?pensa-t-ilencherchantàserappelerson rêve.Commentétait-ce?Oui, Alabine donnait un dîner à Darmstadt; non,ce n’étaitpas Darmstadt, maisquelquechosed’américain.Oui,
là-bas,DarmstadtétaitenAmérique.Alabinedonnaitundînersurdestables
deverre,etlestableschantaient:«Ilmiotesoro»,c’étaitmêmemieuxque
«Ilmiotesoro»,etilyavaitlàdepetitescarafesquiétaientdesfemmes.»
188
LesyeuxdeStépaneArcadiévitchbrillèrentgaiementetilseditensouriant:«Oui,c’était agréable,trèsagréable,mais celane seracontepas en
paroleset ne s’explique mêmeplus clairement quand onest réveillé.»Et,
remarquantunrayondejourquipénétraitdanslachambreparl’entre-bâillementd’unstore,ilposalespiedsàterre,cherchantcommed’habitudeses
pantouesdemaroquinbrodé d’or,cadeaude safemme poursonjourde
naissance;puis,toujourssousl’empired’unehabitudedeneufannées,iltenditlamainsansselever,pourprendresarobedechambreàlaplaceoùelle
pendaitd’ordinaire.Cefutalorsseulementqu’ilserappelacommentetpourquoiilétaitdanssoncabinet;lesouriredisparutdeseslèvresetilfronçale
sourcil.«Ah,ah,ah!»soupira-t-ilensesouvenantdecequis’étaitpassé.Et
sonimaginationluireprésentatouslesdétailsdesascèneavecsafemmeet
lasituationsansissueoùilsetrouvaitparsaproprefaute.
«Non,ellenepardonnerapasetnepeutpaspardonner.Etcequ’ilya
deplusterrible,c’estquejesuiscausedetout,detout,etquejenesuispas
coupable!Voilàledrame.Ah,ah,ah!…»répétait-ildanssondésespoirense
rappelanttouteslesimpressionspéniblesqueluiavaitlaisséescettescène.
Le plus désagréable avait été le premier moment, quand, rentrant du
spectacle,heureuxetcontent,avecuneénormepoiredanslamainpoursa
femme,iln’avaitpastrouvécelle-ciausalon;étonné,ill’avaitcherchéedans
soncabinet et l’avait enn découverte danssachambre à coucher,tenant
entresesmainslefatalbilletquiluiavaittoutappris.
Elle, cette Dollytoujours affairée et préoccupée des petits tracas du
ménage,et selonluisi peuperspicace,étaitassise,lebilletdanslamain,
leregardantavecuneexpressiondeterreur,dedésespoiretd’indignation.
«Qu’est-cequecela,cela?»demanda-t-elleenmontrantlepapier.
Commeilarrivesouvent,cen’étaitpaslefaitenlui-mêmequitouchait
leplusStépaneArcadiévitch,maislafaçondontilavaitréponduàsafemme.
Semblableauxgensquisetrouventimpliquésdansunevilaineaffairesans
s’yêtreattendus,iln’avaitpassuprendreunephysionomieconformeàsa
situation.Aulieudes’offenser,denier,desejustier,dedemanderpardon,
dedemeurerindifférent,toutauraitmieuxvalu,sagurepritinvolontairement(actionréexe,pensaStépaneArcadiévitchquiaimaitlaphysiologie)
—trèsinvolontairement—unairsouriant;etcesourirehabituel,bonasse,
devaitnécessairementêtreniais.
C’étaitcesourireniaisqu’ilnepouvaitsepardonner.Dolly,enlevoyant,
avaittressailli,commeblesséed’unedouleurphysique;puis,avecsonem-
189
portementhabituel,elleavaitaccablésonmarid’unotdeparolesamèreset
s’étaitsauvéedanssachambre.Depuislors,ellenevoulaitpluslevoir.
«Lafauteenestàcebêtedesourire,pensaitStépaneArcadiévitch,mais
quefaire,quefaire?»répétait-ilavecdésespoirsanstrouverderéponse.
StépaneArcadiévitchétaitsincèreaveclui-mêmeetincapabledesefaire
illusionaupointdesepersuaderqu’iléprouvaitdesremordsdesaconduite.
Comment un beau garçon de trente-quatre ans comme lui aurait-il puse
repentirden’êtreplusamoureuxdesafemme,lamèredeseptenfantsdont
cinqvivants,etàpeineplusjeunequeluid’uneannée.Ilneserepentaitque
d’unechose,den’avoirpassuluidissimulerlasituation.Peut-êtreaurait-il
mieuxcachésesindélitéss’ilavaitpuprévoirl’effetqu’ellesproduiraient
sursafemme.Jamaisiln’yavaitsérieusementrééchi.Ils’imaginaitvaguementqu’elles’endoutait,qu’ellefermaitvolontairementlesyeux,ettrouvait
mêmeque,parunsentimentdejustice,elleauraitdûsemontrerindulgente;
n’était-ellepasfanée,vieillie,fatiguée?ToutleméritedeDollyconsistaità
êtreunebonnemèredefamille,fortordinairedureste,etsansaucunequalitéquilatremarquer.L’erreuravaitétégrande!«C’estterrible,c’estterrible!»répétaitStépaneArcadiévitchsanstrouveruneidéeconsolante.«Et
toutallaitsibien,nousétionssiheureux!Elleétaitcontente,heureusedans
sesenfants,jenelagênaisenrien,etlalaissaislibredefairecequebonlui
semblaitdanssonménage.Ilestcertainqu’ilestfâcheuxqu’elleaitétéinstitutricecheznous.Cen’estpasbien.Ilyaquelquechosedevulgaire,delâche
àfairelacouràl’institutricedesesenfants.Maisquelleinstitutrice!(ilse
rappelavivementlesyeuxnoirsetfriponsdeMlleRolandetsonsourire).Et
tantqu’elledemeuraitcheznous,jenemesuisrienpermis.Cequ’ilyadepire,
c’estque…commeunfaitexprès!quefaire,quefaire?»…Deréponseiln’yen
avaitpas,sinoncetteréponsegénéralequelaviedonneàtouteslesquestions
lespluscompliquées,lesplusdifcilesàrésoudre:vivreaujourlejour,c’està-dires’oublier;mais,nepouvantplusretrouverl’oublidanslesommeil,du
moinsjusqu’àlanuitsuivante,ilfallaits’étourdirdanslerêvedelavie.
«Nousverronsplustard,»pensaStépaneArcadiévitch,sedécidantenn
àselever.
Ilendossasarobedechambregrisedoubléedesoiebleue,ennoua la
cordelière,aspiral’airàpleinspoumonsdanssalargepoitrine,etd’unpas
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]