Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская армия в Первой мировой войне историко-антропологический аспект. Монография
.pdf
31
ВВЕДЕНИЕ
мировой войны с точки зрения официального делопроизводства,
и содержатся в фондах № 41 (Новочеркасская судебная палата),
№ 162 (Греков Александр Матвеевич, генерал-лейтенант), № 344
(Войсковой штаб Войска донского), № 817 (Лейб-гвардии казачий
Его Императорского Величества полк), № 826 (Донское охранное
отделение), № 835 (Прокурор Новочеркасской судебной палаты).
Общее количество дел, использованных при написании данного
исследования, составляет 23 единицы из 6 фондов. Особенно следует отметить фонды № 41 и № 835, содержащие дела о погромном
движении в период мобилизации и волнениях солдат из запасных
полков в 1917 году. О положении русской армии накануне и в годы
Первой мировой войны могут дать некоторое представление
материалы из фондов № 344 и № 817. В фонде № 344 содержатся
приказы по армиям, сводки и телеграммы с Восточного фронта.
Фонд № 817 представляет собой кладезь ценной информации по
истории Лейб-гвардии казачьего Его Императорского Величества
полка до 1914 года. Основной массив документов данного фонда
состоит из приказов по полку, рапортов, инструкций, деловой переписки, дел о взысканиях и наказаниях и прочей документации,
характеризующей внутреннюю жизнь полка в мирное время. Отдельного упоминания заслуживает и фонд № 826, содержащий не
только инструкции по борьбе с дезертирами и переписку контрразведывательных управлений с Ростовской администрацией,
но и отрывки из фронтовых писем, не пропущенных цензурой.
В личном фонде № 162, состоящем в основном из материалов, относящихся непосредственно к А. М. Грекову, имеется и подробный
отчет военного министра А. Н. Куропаткина о его инспекционной
поездке по территории Области Войска Донского в мае 1900 года.
Анализ и изучение этого отчета может дать четкое представление о системе военно-учебных учреждений на юге России в начале
ХХ в. (от архитектурных особенностей зданий, в которых размещались кадеты и юнкера, до численности и успеваемости воспитанников), о мобилизационных возможностях данного региона и
учениях, прошедших в присутствии министра. В итоге материалы
из фондов ГАРО стали одним из вспомогательных источников в
написании настоящего исследования.
32
Русская армия в Первой мировой войне
И прежде чем перейти к основному массиву информации по
теме настоящей работы, хотелось бы внести ряд важных уточнений. Первая глава построена по принципу анализа русской армии
накануне Первой мировой войны. К этому времени это была армия, получившая от истории лишь девять лет мира на преобразование наиболее важных компонентов своей структуры. В результате противоречивой политики властей и отпущенного историей
времени многое в русской армии оказалось недоделанным, еще
большее – нетронутым. В период между двумя войнами русская
армия представляла собой объект, который сочетал в себе как
новые реформационные веяния, так и существенное наследство
конца XIX века. В связи с этим, некоторые отсылки к концу XIX в.
необходимы. Однако основным хронологическим полем данного
раздела является начало ХХ в. и канун Первой мировой войны.
Но какими бы значимыми не были экономические и политические
факторы, основным и определяющим для боеспособности армии
является все же ее человеческий фактор – солдаты и офицеры.
Его состояние накануне Первой мировой войны складывалось из
множества разнообразных обстоятельств, которые можно условно разделить на две категории: первая – социоантропологический
облик армии, и вторая – ее быт и повседневность.
Первое понятие позволяет обратиться прежде всего к тем показателям, которые характеризуют состав русской армии во всем
ее многообразии: от социально-национальной комплектации до
отношения к власти и к политической обстановке в стране. Данные показатели самым тесным образом связаны с бытом и повседневной жизнью армии накануне войны. При этом повседневная
жизнь и быт составляют одно из проявлений сознания и поведения людей, находящееся в прямом взаимодействии с развитием
общества и государства. Именно поэтому сознание русской армии накануне Первой мировой войны будет рассмотрено через
категории быта и повседневной жизни. И здесь на первый план
выступают взаимоотношения солдат и офицеров, их обучение и
подготовка, соперничество различных полков и родов оружия, их
единство и разобщенность, соблюдение неформальных традиций
и их роль в формировании русского офицерства. Все это опре-
33
ВВЕДЕНИЕ
деляет внутреннее состояние армии и отношение к ней извне не
только в мирное время, но и в условиях войны, когда общечеловеческие ценности и профессиональные качества армии проходят
жесточайшее испытание войной.
Что касаемо второй главы, то понятия «враг» и «война» взаимосвязаны между собой, пожалуй, больше, чем их антонимы
«друг» и «мир». Любая война предполагает наличие одного или
нескольких врагов. Враг – это, в свою очередь, неотъемлемый
атрибут ведения войны. Зарождение и эволюция обоих понятий
целиком и полностью связаны с психологией человека, с его массовым сознанием. Вследствие этого оба понятия получили свое
рождение и методологическое закрепление в рамках военной психологии и вслед за некоторыми ее наработками перешли в понятийный аппарат военно-исторической антропологии. А потому
выяснение тех процессов в сознании человека, которые формируют как «образ войны», так и «образ врага», представляется целесообразным и отвечающим общей канве работы. В основе обоих
явлений лежит наличествующий в сознании любого индивидуума
и не зависящий от его воли процесс восприятия. Именно через
восприятие человеческий мозг познает окружающий мир и внутреннее «Я»1. С помощью органов чувств восприятие позволяет
человеку выстроить «субъективный образ предмета, явления или
процесса, непосредственно воздействующего на анализатор или
систему анализаторов»2. Вместе с тем восприятие человека почти
всегда окрашено в чувственно-эмоциональных тонах, подвержено индивидуальным особенностям человека и легко изменяется
под воздействием внешних факторов. В связи с этим, восприятие
войны и врага содержит в себе зачастую личное и коллективное
начало, стянутое в тугой узел сознанием человека.
Являясь результатом непосредственной деятельности человека или его контакта с внешним раздражителем, восприятие «ста-
1
В то время как представление образа предмета или явления в сознании человека происходит на «основе прошлого опыта (данных ощущений и восприятий) путем его воспроизведения в памяти или воображении», см.: Психологический словарь. М., 1997. С. 279.
2
Там же. С. 56.
34
Русская армия в Первой мировой войне
новится активным, целенаправленным процессом познания действительности»1, что и происходило на фронтах Первой мировой
войны. Именно там, на войне, наблюдая за врагом из окопов, сталкиваясь с ним в штыковой атаке и находясь в самом пекле человеческих душ, у солдат и офицеров складывались свои, ни на что не
похожие «образ войны» и «образ врага».
Восприятие войны и врага являются сопутствующими понятиями всей линии развития человеческого общества и его умения воевать. Любая война, ведущаяся независимо от конкретной
исторической эпохи, измеряется не только победой или поражением, количеством человеческих потерь или территориальными
приобретениями, но и психологическим состоянием солдата, от
которого во многом зависит исход той или иной войны. Именно
солдат и офицер являются фундаментом для одного из столпов,
поддерживающих государство, то есть для армии. Если у солдата
или офицера нет желания спасти родину, нет чувства ненависти к
врагу и уважения к властям, такая армия обречена на поражение, а
вместе с ней может погибнуть и само государство. Таким образом,
анализ восприятия Первой мировой войны и врагов Российской
империи в сознании фронтовиков позволит по-иному взглянуть
на предысторию как разложения русской армии, так и революционных событий 1917 года.
Третья глава посвящена влиянию войны на психоэмоциональное состояние солдат и офицеров русской армии в период Первой
мировой войны, также тем деструктивным явлениям и процессам,
которые принято называть описывая короткий, но драматичный период разложения русской армии. Любая война, порождаемая противоречиями во внешне- и внутриполитической обстановке, приводит
вначале к коренным изменениям, если не во всем мире, то внутри
каждой из стран-участниц рокового конфликта. Каждая из сторон,
будь она победительницей или побежденной, обречена пережить
череду финансово-экономических и социально-политических кризисов. Но наиболее тяжелым и продолжительным, а зачастую и необратимым по своим последствиям, является воздействие войны на
психологию ее непосредственных участников – солдат и офицеров.
1
Психологический словарь. С. 57.
35
ВВЕДЕНИЕ
За годы войны в их сознании происходит глубокая деформация психологических качеств «довоенной личности» и профессиональных навыков солдата. Война, где подлость и подвиг сливаются воедино, а насилие и смерть являются нормой, способна
исказить мировоззрение любого неподготовленного к ней человека, ввергнуть в хаос его сознание и расстроить его поведенческие
установки. Данная тенденция опасна не только своим влиянием
на ход военных действий, но и на характер послевоенной жизни:
для массы солдат, привыкших к жестокой «норме» фронтовых
будней, начинается процесс адаптации к мирным условиям существования. Помимо того, что гражданская жизнь предстанет для
них в новом свете, в процессе привыкания они будут руководствоваться теми коллективными представлениям и формами массового сознания, что сформировались у них за годы войны. Вследствие этого, проблема изучения профессионально-нравственного
состояния русской армии в период Первой мировой войны и Революции 1917 г. приобретает особую важность.
Данная проблема будет исследована с позиции уровня распространенности и глубины девиантного поведения в среде личного состава русской армии, поскольку это позволит охватить не
только деформацию эмоционально-волевой сферы человеческого сознания, но и отклонения в чисто профессиональной и нравственной деятельности военнослужащих в условиях войны. Психология девиантного поведения находится на стыке различных
отраслей психологии и социологии. Отдельную область составляет военная психология, один из разделов которой направлен на
изучение отклонений в поведении военнослужащих. В силу этого
существует определенная дифференциация в трактовке девиантного поведения.
С «научно-гражданской позиции», девиантное поведение – это
«действия, не соответствующие официально установленным или
фактически сложившимся в данном обществе (социальной группе)
нормам и ожиданиям…»1. К их числу относят преступность, алкоголизм, наркоманию и т. д. Однако «военная» интерпретация данного явления несколько отличается от процитированного выше
1
Там же. С. 85.
36
Русская армия в Первой мировой войне
определения. Вследствие особой обстановки, отклоняющимся поведением могут быть признаны не только ее вышеперечисленные
разновидности, но и такие действия солдат и офицеров, которые
угрожают жизням сослуживцев и ставят под угрозу реализацию
той или иной боевой задачи. В связи с этим, под наименование
девиации подпадают такие явления, как: добровольная сдача в
плен, дезертирство, братание, мародерство, членовредительство
и поисковый алкоголизм1. Каждое из перечисленных отклонений
сочетается с любым из своих вариантов и не существует обособленно от изменений, происходящих в массовом сознании. Их
глубина и необыкновенная скорость распространения среди военнослужащих способны привести к опасному для государства и
общества результату – разложению армии.
Однако особенность военных девиаций заключается в том,
что война, будучи противоположностью общепринятой норме –
миру, может тоже на полном основании считаться отклоняющимся от нормы явлением. Следовательно, сам характер окружающей
среды диктует личности или коллективу социально одобряемую
модель поведения, которая считается нормой (но, по сути, очередным отклонением), пока их действия не вступают с ней в противоречия. В этом случае девиантное поведение есть результат частичной девиантализации самого общества, в котором протекает
социализация индивида.
Девиации являются специфическими отклонениями, характерными только для многочисленных военизированных подразделений. В основных своих чертах они заключаются в полной или
частичной дискредитации профессиональных качеств военнослужащего с параллельным искажением их психологической базы.
Данный процесс может протекать с различной интенсивностью и
глубиной, но его результат – порождение особого девиантного поведения – практически предрешен. Варьироваться может только
набор девиаций, степень их распространенности и уровень влияния на ход боевых действий. В данную группу девиаций можно
отнести следующие отклонения: братание, дезертирство, маро-
1
См.: Караяни А. Г., Сыромятников И. В. Прикладная военная психология.
СПб., 2006. С. 377–386.
37
ВВЕДЕНИЕ
дерство и умышленное членовредительство. Большинство из них
имеют своей целью уклонение от участия в военных действиях, а
также реализацию корыстных устремлений. Но вместе с этим в мотивационный срез отклоняющегося поведения в условиях войны
входит иногда неосознаваемое стремление солдат к мирной жизни. Здесь наблюдается не простое желание покинуть фронтовые
окопы, а стремление перестроить боевые будни на мирный лад, с
обязательным сохранением некоторых элементов армейской жизни. Однако, имея антивоенную направленность (не пацифизм, а
отрицание конкретной войны), действия солдат и офицеров ставят под угрозу существование не только армии, но и государства
в целом. Но, существуя в армейском коллективе, девиации без целенаправленного воздействия на их развитие извне не способны
до основания разрушить дисциплину и воинские ценности. Для
этого необходимо разжигание и потакание радикальным настроениям внутри самой армии. И наиболее ярким примером профессионально-психологического разложения является русская армия
в годы Первой мировой войны.
ГЛАВА I
РУССКАЯ АРМИЯ НАКАНУНЕ
ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
1.1. Русский солдат накануне Первой мировой войны
В
начале XX века русская армия, как и государство, которое
она была призвана защищать, переживала сложный и бо-
лезненный этап реформирования. Причинами этого были
не только поражение в русско-японской войне и революционные
события 1905–1907 гг., но и общее изменение геополитической и
экономической обстановки в Европе и мире. На смену «старым»
хозяевам континентов спешили новые и энергичные претенденты на звание мировых и региональных держав. В этих условиях
Российская империя в лице царя, министров и Государственной
думы обязана была приложить максимум усилий, направляя все
средства на модернизацию социоэкономической структуры и ее
военной составляющей, в частности. Именно периоду реформирования российской армии и ее подготовке к Первой мировой
войне посвящено немало научных работ1. Их авторы подробным
образом анализируют весь комплекс мер военного министерства
по реформированию русской армии и результаты, которые были
достигнуты к 1914 году. Вывод большинства ученых о предвоен-
1
См.: Изонов В. В. Подготовка русской армии накануне Первой мировой
войны // Военно-исторический журнал. 2004. № 10. С. 34–39; Кавтарадзе А. Г.
Военные реформы в России в 1905–1912 гг. // Реформы и реформаторы в истории России. М., 1996. С. 157–166; Шацилло К. Ф. Общество и вооруженные силы
России в начале XX века // Армия и общество 1900–1941 гг. Статьи и документы. М., 1999. С. 30–50; Он же. Корни кризиса вооружений русской армии в начале Первой мировой войны // Первая мировая война. Пролог ХХ века. М., 1999.
С. 554–569; Хаген фон, М. Пределы реформы: национализм и русская императорская армия в 1874–1917 годы // Отечественная история. 2004. № 5. С. 37–49;
Кожевникова Г. В. Реорганизация управления русской армии накануне Первой
мировой войны (1910–1914 гг.): автореф. … дис. канд. ист. наук. М., 1996.
39
Русская армия накануне Первой мировой войны
ном состоянии русской армии и всей военной инфраструктуры в
целом не оставляет и тени сомнения в том, что к 1914 г. армия
Российской империи, представляя собой одну из самых мощных
армий в мире, все же еще не была готова к большой европейской
войне. Ее основной силой и последним аргументом в споре с противником все еще оставались солдаты и офицеры. Именно они
вынесли на себе все тяготы войны, именно они своей кровью и
изувеченными душами исправляли ошибки Генштаба, именно они
оказались той опорой, благодаря которой царская власть продержалась дополнительных три года. Поэтому анализ русской армии
накануне войны в ее «человеческом» измерении представляется
одной из самых существенных задач для последующего изучения
тех изменений, что произошли в массовом сознании русских солдат и офицеров в период Первой мировой войны.
Как и везде в Европе, русская армия состояла из офицеров, солдат и небольшой прослойки унтер-офицеров, которые являлись
связующим звеном между первыми и вторыми1. Период призыва рядовых солдат (поскольку подавляющая их часть состояла из
крестьян) зависел от уборочной кампании и мог таким образом
варьироваться, начиная с 15 сентября или 1 октября и заканчивая
1 или 15 ноября2. Призыв проводился один раз в год и распространялся на лиц, достигших двадцатилетнего возраста3. Более
того, российская призывная система имела обширный перечень
категорий, принадлежность к которым могла либо отсрочить,
либо освободить от призыва вообще4.
1
Об особенностях и проблемах комплектования русской армии в начале
XX века, см.: Байдаров С. В. Проблемы комплектования армии в России в конце
XIX– начале ХХ века // Военно-исторический журнал. 2006. № 8. С. 20–24; Варза-
ков И.В. Комплектование офицерского корпуса в России и Германии в конце XIX–
начале ХХ века: сравнительные оценки // Военно-исторический журнал. 2008.
№ 4. С. 15–18; Курцев А. Н. Полутерриториальная система комплектования русской
армии в начале ХХ века // Военно-исторический журнал. 2002. № 4. С. 42–44.
2
См.: Россия. 1913 г.: Статистико-документальный справочник. С. 278.
3
См.: Там же. Однако по данным Н. Н. Головина, в армию призывались лица 21
года, см.: Головин Н. Н. Военные усилия России в Мировой войне. М., 2001. С. 18.
4
Более подробный анализ призывной системы Российской империи накануне Первой мировой войны можно найти в работе Н. Н. Головина, см.: Головин Н. Н. Военные усилия России… С. 15–71.
40
ГЛАВА I
В мирное время число крестьян в русской армии могло достигать 60%, а иногда снижаться и до 40%. Крестьяне оставались самой многочисленной из социальных групп, а их преобладание в
армии определяло облик всего слоя рядовых солдат. Особенно велик был процент крестьян в пехоте, кавалерии и артиллерии, в то
время как в инженерных и железнодорожных войсках доминировали рабочие различной квалификации и специальности1. Данное
положение можно объяснить тем, что научить неграмотного крестьянина управляться с лошадью, винтовкой или артиллерийским
орудием было для полковых вахмистров и офицеров легче, чем
обучать его всем тонкостям инженерного и железнодорожного
дела. Поэтому именно заводские и фабричные чернорабочие, уже
знакомые с особенностями и требованиями промышленного века,
поступали в инженерные и железнодорожные войска. При этом
некоторым новобранцам предоставлялся шанс самим выбрать
род войск, в котором они желали служить. И если подобное происходило, то в большинстве случаев крестьяне выбирали пехоту,
кавалерию или артиллерию, то есть те рода войск, которые были
привычны для массового сознания российского крестьянства.
Однако среди призывников из крестьянской среды существовали
свои особенные предпочтения. Например, по замечанию В. Литтауэра, служба в кавалерии считалась среди новобранцев наиболее трудной (помимо всего прочего солдат обязан был три раза
в день кормить лошадей, дважды в день чистить их и обучаться
верховой езде), а потому и наименее желаемой2. Не в пользу кавалерии, выдвигая подобные аргументы, высказывались бывалые солдаты и в мемуарах А. В. Горбатова3. Но несмотря на все
эти трудности, часть новобранцев по собственному желанию шла
в кавалерию или, случайно попав в ее ряды, не начинала корить
1
На 1913 г. доля крестьян достигала в пехоте 61,11%, в кавалерии – 57,83%, в
артиллерии – 59,85%. Инженерные войска состояли из пролетариата на 47,54%, а
железнодорожные – на 52,56%. См.: Гаркавенко Д. А. Социальный состав вооруженных сил России в эпоху империализма // Революционное движение в русской
армии в 1917 г.: сб. статей. М., 1981. С. 42.
2
См.: Литтауэр В. Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии. 1911–1920. М., 2006. С. 63.
3
Горбатов А. В. Годы и войны. М., 1989. С. 32–33.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]