Русская армия в Первой мировой войне историко-антропологический аспект. Монография

Подобный характер восприятия Первой мировой войны был оборотной стороной крестьянского провиденциализма, в кото­ром каждое событие или явление объяснялось Божьей волей, а следовательно, и война была не чем иным, как Божьим возмез­дием за человеческие грехи. В силу этого особую роль в созна­нии солдат с крестьянским прошлым играл и фаталистический взгляд на жизнь. Подмечая эту черту рядовых солдат, генерал В. И. Гурко полагал, что именно «врожденный фатализм русско­го крестьянина» в совокупности с другими его чертами застав­лял «его исправно выполнять свой воинский долг»5. Солидарен с ним и генерал Ю. Н. Данилов: «Крестьянин шел на призыв по­тому, что привык вообще исполнять все то, что от него требо­вала власть; он терпеливо, но пассивно нес свой крест, пока не подошли великие испытания»6.

подозрение солдат, следить за настроениями в солдатской среде и обо всем докладывать начальству1. Такая роль священнослужите­лей не могла благотворно влиять на сближение солдат и военных священников. Это положение усугублялось еще и тем, что выпол­нение религиозных обрядов было обязательным для всех солдат, а уклонение от них наказывалось административным взысканием. Более того, многие обряды в условиях войны теряли характер та­инства, то есть выполнялись по команде и коллективно. На это в своей хрестоматийной работе сетовал еще и А. И. Деникин. Он с горечью писал: «Казарменный режим, где все – и христианская мораль, и религиозные беседы, и исполнение обрядов – имело характер официальный, обязательный, часто принудительный, не мог создать надлежащего настроения»2. Д. Оськин, вспоми­навший еще в качестве солдата один из таких обрядов, заметил: «…Поп произнес длинную проповедь, слова которой доносились до нас смутно – да и не было никакой охоты вслушиваться в них»3. В результате некогда священные обряды – таинства – преврати­лись в убогий фарс, в котором не было места ни искреннему рас­каянию, ни чистой исповеди, ни проповеди, проникавшей в душу каждого солдата. Даже священные для православного человека иконы и храмы стали на втором этапе войны подвергаться грубо­му осмеянию и поруганию4. Кроме того, поведение самих батюшек оставляло желать лучшего: в их среде – оплоте нравственности и религиозности – встречались такие пороки, как игра в карты, пьянство, сквернословие и прелюбодеяние5. Интересное сравне­ние православного и католического духовенства приводит в сво­ем дневнике великий князь А. В. Романов. По его мнению, «като­лическое духовенство ведет себя так корректно, и это сравнение