Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская армия в Первой мировой войне историко-антропологический аспект. Монография
.pdf
11
ВВЕДЕНИЕ
шенная вера и масса мелочных суеверий, незавершенность формирования национального самосознания и ярый национализм1.
Эта внутренняя дихотомия русского народа и русского государства должна была сойти на нет вследствие успешного окончания
Первой мировой войны2. Однако исследование проблемы соотношения войны и христианской морали в творчестве виднейших
представителей русской религиозной философии только предстоит проанализировать отечественным ученым.
Несколько иной взгляд на проблему влияния войны на массовое сознание представляют работы русского философа и социолога
П.А. Сорокина. В своих книгах и статьях, по сути, не употребляя
само понятие, П. А. Сорокин ввел изучение сущности менталитета,
механизмов трансформации мышления и поведения масс на стыке эпох. Его идеи о видоизменении ментального стержня нации на
фоне смены нескольких поколений и выводы о воздействии войн
и революций на массовое сознание во многом опередили время
и были отвергнуты соотечественниками. Особый интерес могут
представить последние мысли автора. Объясняя механизмы деформации предвоенных установок, П. А. Сорокин писал: «Мирная
жизнь тормозит акты насилия, убийства, зверства, лжи, грабежа,
обмана, подкупа и разрушения. Война и революция, напротив, требуют их, прививают эти рефлексы, благоприятствуют им всячески… Следствием войны и революции является “оголение” человека от всего костюма культурного поведения»3.
Советская историография охватывает весьма долгий этап
в изучении Первой мировой войны. Вследствие этого и в силу
установленных границ будут рассмотрены лишь те образцы исторической мысли, которые могут быть полезны в рамках военно-исторической антропологии и соответствуют проблематике настоящего исследования. Методологической основой для советской
историографии Первой мировой войны были статьи В. И. Ленина
и труды К. Маркса и Ф. Энгельса. Вопросы ментальности, созна-
1
См.: Там же. С. 1–14.
2
См.: Там же. С. 47.
3
Сорокин П. А. Общедоступный учебник по социологии. Статьи разных лет.
М., 1994. С. 458–459.
12
Русская армия в Первой мировой войне
ния и психологических механизмов, властвовавших внутри целых
групп и отдельных людей, не вписывались в русло марксистского
истолкования истории, а потому нещадно вычеркивались из перечня актуальных тем.
Однако именно в этот период в рамках изучения различных
классов российского общества был накоплен материал по их социальному положению и составу. Особого внимания заслуживают работы А. Б. Беркевича1, П. А. Зайончковского2, А. А. Буравченкова3,
Д. А. Гаркавенко4 и А. Г. Кавтарадзе5. В работах четырех последних
авторов исследуется социальный состав офицерства и всей русской
армии. Авторами приводятся не только убедительные статистические данные, но и яркие цитаты из различных источников, характеризующие социальный состав армии и офицерства. Однако связующим звеном этих работ является анализ социальных изменений
в их взаимовлиянии с революционными событиями 1917 года.
Данная тенденция – сведение большинства проблем к революционной борьбе – была характерной для советской историографии.
В результате многие темы и направления в исторической науке оказывались вне поля зрения ученых. Изучение крестьянства, из которого и набирался рядовой состав русской армии, также проходило
под знаком «революционности» и борьбы с угнетением. Именно с
этой точки зрения ранее и рассматривались выступления крестьян
в период мобилизации летом 1914 г. в статье А. Б. Беркевича. Однако в 1960–1980-е гг. советскими историками был написан ряд крупных исследований по истории Первой мировой войны6. Особен-
1
См.: Беркевич А. Б. Крестьянство и всеобщая мобилизация в июле 1914 г. //
Исторические записки. М., 1947. Т. 23. С. 3–43.
2
См.: Зайончковский П. А. Офицерский корпус русской армии перед Первой
мировой войной // Вопросы истории. 1981. № 4. С. 21–29.
3
См.: Буравченков А. А. Офицерский корпус русской армии накануне Октябрь-
ской революции // Интеллигенция и революция. ХХ век. М., 1985. С. 145–150.
4
См.: Гаркавенко Д. А. Социальный состав вооруженных сил России в эпоху
империализма // Революционное движение в русской армии в 1917 г. Сб. статей.
М., 1981. С. 30–45.
5
См.: Кавтарадзе А. Г. Некоторые итоги изучения проблемы «Октябрь и военная интеллигенция» // Интеллигенция и революция. ХХ век. М., 1985. С. 151–158.
6
См.: Вержховский Д. В. Первая мировая война 1914–1918 гг. М., 1954; Вержховский Д. В., Ляхов Р. Ф. Первая мировая война 1914–1918. Военно-исторический
очерк. М., 1964; История Первой мировой войны 1914–1918 гг. Т. I–II. М., 1975.
13
ВВЕДЕНИЕ
но необходимо отметить работу И. И. Ростунова «Русский фронт
Первой мировой войны» как первую монографию, посвященную
событиям именно на Восточном фронте1. Однако содержание этих
работ ограничивалось рассмотрением внешнеполитических, военно-стратегических и «революционных» вопросов. Но несомненным
достоинством советского периода отечественной историографии
Первой мировой войны является накопление обширного материала и создание стройной, в рамках марксистской методологии истории, концепции Первой мировой войны.
Не переставали задумываться о постигших их неудачах и поражениях и бывшие офицеры царской армии. В годы эмиграции
ими был накоплен широчайший источниковый и аналитический
материал, посвященный в том числе и психологическим механизмам войны и армии. В числе работ, носящих более научный,
чем мемуарный характер, можно назвать книги Н. Н. Головина2
и П. Н. Краснова3. Их авторы, являясь видными представителями русской военной эмиграции и офицерами с большим боевым
опытом, не могли обойти своим вниманием изучение социально-психологических явлений в армии на примере русских войск в
период Первой мировой войны. Перечень лиц, проводивших свои
изыскания на стыке истории и военной социопсихологии, может
быть продолжен далее именами Е. Э. Месснера, Р. К. Дрейлинга,
Н. В. Колесникова, Н. В. Краинского и многих других4. Однако идеи
и выводы этих авторов о военно-психологических детерминантах
представляют интерес лишь в качестве ярких примеров по изуче-
1
См.: Ростунов И. И. Русский фронт Первой мировой войны. М., 1976.
2
См.: Головин Н. Н. Наука о войне. О социологическом изучении войны. Па-
риж, 1938; Он же. Военные усилия России в Мировой войне. М., 2001.
3
См.: Краснов П. Н. Душа Армии. Очерки по военной психологии. Берлин, 1927.
4
Их основные статьи и биографические справки опубликованы в различных
трудах и выпусках Российского военного сборника, см.: Философия войны. М.,
1995; Душа Армии: Русская военная эмиграция о морально-психологических основах российской вооруженной силы. Российский военный сборник. Выпуск 13.
М., 1997; Военная мысль в изгнании: Творчество русской военной эмиграции.
Российский военный сборник. Выпуск 16. М., 1999; Офицерский корпус Русской
армии. Опыт самопознания. Российский военный сборник. Выпуск 17. М., 2000;
Хочешь мира, победи мятежевойну! Творческое наследие Е. Э. Месснера. Российский военный сборник. Выпуск 21. М., 2005.
14
Русская армия в Первой мировой войне
нию истории военной социопсихологии. К тому же большинство
этих работ стало доступно для российской общественности только
после распада СССР.
1991 год, ставший знаковой датой для истории России, открыл
новый и трудный этап в развитии отечественной историо графии
Первой мировой войны и исторической науки в целом. Его предстоит осмыслить ученым, но уже сейчас можно подвести предварительные итоги и обозначить наиболее перспективные направления.
Как уже говорилось, события рубежа 1980–1990-х гг. внесли существенные коррективы в развитие отечественной исторической
науки. Если до этого история изучалась в рамках одной методологии, то теперь историк оказался на распутье, которое не только
манило и пугало, но и таило в себе множество тупиковых дорог.
И все же период 90-х гг., несмотря на глубинный кризис государственной системы, подарил массу статей и ряд монографий, посвященных Первой мировой войне.
Особый вклад в исследование проблем Первой мировой
войны внесла Ассоциация историков Первой мировой войны,
созданная в 1993 г. При их непосредственном участии в 1994г.
было осуществлено издание сборника статей «Первая мировая
война: дискуссионные проблемы истории», в котором был освещен весьма широкий круг вопросов, в силу чего картина войны
приобрела вид «крупной и пестрой мозаики»1. А.П.Жилин в своей небольшой, но емкой статье одним из первых в современной
историографии попытался проанализировать не только политическое, но и моральное состояние русской армии в 1917г.2 Автору удалось выделить наиболее существенные и характерные формы деморализации русской армии при активном вмешательстве
политических конкурентов, боровшихся за власть над страной
и над армией. Работы других авторов также по-новому позволяют взглянуть на, казалось бы, старые или недавно «запретные»
1
См.: Первая мировая война. Дискуссионные проблемы истории. М., 1994.
2
См.: Жилин А. П. К вопросу о морально-политическом состоянии русской
армии в 1917 году // Первая мировая война. Дискуссионные проблемы истории.
М., 1994. С. 153–165.
15
ВВЕДЕНИЕ
темы1. Спустя четыре года, в 1998 г., был опубликован другой
сборник статей под руководством Ассоциации историков Первой мировой войны2. Данный коллективный труд был более объемным не только в «страничном», но и в проблемном измерении.
В нем впервые, как справедливо замечает Б. Д. Козенко, «были
подняты и внимательно рассмотрены методология и историография темы, разобраны с новых позиций некоторые положения “старой” науки, поставлены новые проблемы»3. В сборнике
можно встретить такие разделы, как «Тоталитаризм или демократия», «Национальная идея и война», «Война, человек и сообщество людей», а общее количество статей, включая «Введение»
и «Материалы “круглого стола”», составляет 46 единиц. В 2002 г.
Ассоциация историков Первой мировой войны приняла участие
в издании четырехтомного труда «Мировые войны XX века»4.
Впервом томе, посвященном Первой мировой войне, коллектив
авторов в проблемно-хронологическом порядке рассматривает
и анализирует не только причины, повод, предпосылки и ход
войны, но и ее влияние на человека, общество и государство. При
этом внимание авторов уделено почти всем странам-участницам
конфликта и тем изменениям, что произошли в их социальноэкономической среде под воздействием войны5. Особого упоминания заслуживает второй том настоящего издания, состоящий
целиком из отрывков различных источников. Здесь нашли свое
место дипломатическая переписка, выдержки из воспоминаний
самого широкого круга лиц, сводки с фронтов, отчеты министерств и ведомств, а также фрагменты опубликованных и архивных документов по истории Первой мировой войны. Но данные
1
См.: Емельянов Ю. Н. Что мог знать С. П. Мельгунов о германском золоте? // Первая мировая война. Дискуссионные проблемы истории. С. 273–279;
Шелохаев В. В. Теоретические представления российских либералов о войне и
революции (1914–1917 гг.) // Первая мировая война. Дискуссионные проблемы
истории. С. 127–140.
2
См.: Первая мировая война. Пролог ХХ века. М., 1998.
3
Козенко Б. Д. Отечественная историография Первой мировой войны // Новая и новейшая история. 2001. № 3. С. 23.
4
См.: Мировые войны XX века: В 4 кн. М., 2002.
5
См.: Мировые войны XX века: В 4 кн. Кн. 1: Первая мировая война: Исторический очерк. М., 2002.
16
Русская армия в Первой мировой войне
книги были не единственными сборниками статей о Первой мировой войне. В 2006 г. были опубликованы материалы Международной научной конференции 2004 г., посвященной исследованию
новых архивных документов по истории Первой мировой войны6.
Несколько ранее, в 1999 г., под редакцией Н. Н. Смирнова был опубликован не менее интересный и глубокий сборник материалов
международного коллоквиума, прошедшего в Санкт-Петербурге
в 1998 г.7 Эта работа содержит массу разнообразных и новаторских тем, а среди его авторов были не только отечественные, но и
зарубежные историки. Особенно выделяется своим количеством
и качеством массив статей, написанных по проблеме «человек и
война».
В связи с последним замечанием необходимо упомянуть монографию В. П. Булдакова, вызвавшую в свое время обилие самых
разнообразных оценок8. Ее автор предпринял не только новую и
интересную, но и в чем-то «острую» и «опасную» попытку анализа революционных событий 1917 г. и их последствий с позиции
социопсихологического исследования. Его работа изобилует рядом любопытных выводов из, казалось бы, уже знакомых фактов.
Его взгляд на доминирующие стороны в поведении самых разных
социальных слоев позволяет по-новому переосмыслить их роль в
период февраля-октября 1917 г. Особенно актуальным в рамках
военно-исторической антропологии является раздел книги, посвященный мышлению и поведению солдат в 1917 г. По существу,
это был первый, во многом противоречивый, но перспективный
пример междисциплинарного подхода на стыке истории, социологии и психологии. Однако более глубокие исследования по изучению массового сознания и поведения комбатантов были еще
впереди, но само появление статей и работ с антропологической
6
См.: Последняя война Российской империи: Россия, мир накануне, в ходе и
после Первой мировой войны по документам российских и зарубежных архивов:
материалы Международной научной конференции 7–8 сентября 2004 г. М., 2006.
7
См.: Россия и Первая мировая война. Материалы международного коллоквиума. СПб., 1999.
8
См.: Булдаков В. П. Красная смута. Природа и последствия революционного
насилия. М., 1997; «Красная смута» на «круглом столе» // Отечественная история. 1998. № 4. С. 139–168.
17
ВВЕДЕНИЕ
составляющей целиком и полностью вписывается в постепенную
антропологизацию исторического знания и ведет к появлению
новых направлений по изучению войны.
На сегодняшний день одним из самых перспективных является
военно-историческая антропология, зародившаяся в отечественной исторической науке в 90-е гг. прошлого века. Ее основателем
и признанным лидером считается Е. С. Сенявская. В своей программной статье Е. С. Сенявская приходит к твердому убеждению
о появлении новой отрасли отечественной истории1. Помимо
краткого освещения основных задач, предмета, объекта и методологической базы военно-исторической антропологии, она пишет,
что перед «исторической наукой встает важная фундаментальная
проблема – создание отсутствующей системности в военно-исторических исследованиях, касающихся “человеческого измерения”
войн и вооруженных конфликтов»2. Необходимо также отметить,
что в рамках военно-исторической антропологии Е. С. Сенявская
издала уже несколько монографий3. Основываясь на уникальных документах и свидетельствах современников, она в границах
предмета своего исследования с глубокой точностью анализирует наиболее типичные и особенные стороны «человека-воюющего» и факторы, влияющие на его психологический облик. Спектр
исследуемых автором проблем предельно широк: «образ врага»,
элементы бытовой религиозности, общее изменение сознания
человека под воздействием войны и официальной идеологии.
Каждая из ее книг неизменно привлекает внимание многих историков, подмечавших не только неоспоримые заслуги автора4, но и
вносивших критические замечания5.
1
См.: Сенявская Е. С. Военно-историческая антропология – новая отрасль
исторической науки // Отечественная история. 2002. № 4. С. 137.
2
Там же. С. 138.
3
См.: Сенявская Е. С. 1941–1945. Фронтовое поколение. Историко-психологическое исследование. М., 1995; Она же. Человек на войне. Историко-психологические очерки. М., 1997; Она же. Психология войны в ХХ веке: исторический
опыт России. М., 1999; Она же. Противники России в войнах ХХ века: Эволюция
«образа врага» в сознании армии и общества. М., 2006.
4
См.: Ржешевский О. А., Сенявская Е. С. Психология войны в ХХ веке: исторический опыт России. М., 1999 // Отечественная история. 2000. № 3. С. 232–233.
5
См.: Козенко Б. Д. Отечественная историография Первой мировой войны. С. 22.
18
Русская армия в Первой мировой войне
Однако Е. С. Сенявская, как и В. П. Булдаков, затрагивает Первую мировую войну лишь в качестве небольшого эпизода своих научно-исторических изысканий в отличие от исследований
О.С.Поршневой, целиком и полностью посвященных массовому
сознанию и поведению крестьян, рабочих и солдат России в годы
Первой мировой войны1. О. С. Поршневой, основываясь на довольно большом количестве источников и гармонично реализовав
междисциплинарный подход, удалось воссоздать ясную и целостную картину социоиндивидуальных изменений, произошедших
в сознании рабочих, крестьян и солдат за годы Первой мировой
войны. К сожалению, этими трудами пока и ограничивается число
крупных монографических работ по реконструкции массового сознания русской армии в период Первой мировой войны2.
В последние десять лет вышел весьма солидный массив работ
по Первой мировой войне. Особо хотелось бы обратить внимание
на монографию А. Б. Асташова3. В ней автор подробно останавливается на особенных и типичных сторонах крестьянского менталитета, втиснутого в армейские рамки и постепенно трансформирующегося под влиянием войны. Автором сделаны оригинальные
выводы, основанные на архивном материале из нескольких центральных архивов. Не менее интересным примером монографического исследования является работа Ю. А. Бахурина4. Данная
работа представляет собой совокупность исторических очерков и
ранних статей автора, которые умело сгруппированы в логически
обоснованные разделы. Сами очерки посвящены самым различным темам: от взаимоотношений генералов Самсонова и Ранненкампфа до изобретения противогаза и проблемы использования
животных в военных действиях. Широта затрагиваемых тем дела-
1
См.: Поршнева О. С. Крестьяне, рабочие и солдаты России накануне и в годы
Первой мировой войны. М., 2004.
2
Особняком в числе книг по Первой мировой войне стоит научно-популярная работа С. Л. Федосеева (см.: Федосеев С. Л. «Пушечное мясо» Первой мировой. Пехота в бою. М., 2009), которая, несмотря на свой научно-популярный
характер, не лишена интереса для широкой аудитории.
3
Асташов А. Б. Русский фронт в 1914 – начале 1917 года: военный опыт и
современность. М., 2014.
4
Бахурин Ю. А. Фронт и тыл Великой войны. М., 2019.
19
ВВЕДЕНИЕ
ет работу Ю. А. Бахурина одной из самых актуальных и масштабных. В 2014 году к 100-летию начала Первой мировой войны коллективом историков была издана монументальная монография,
охватывающая крайне широкий спектр вопросов, находящихся
на стыке экономических, политических, социальных процессов,
охвативших Россию в период Первой мировой войны1. Данная
работа состоит из тематически объединенных разделов и параграфов, которые гармонично дополняют друг друга и раскрывают
поистине всеобъемлющее полотно Российской империи в условиях Первой мировой войны. Немаловажным разделом монографии
являются и части, посвященные армии и тыловым гарнизонам.
Авторы верно подмечают основные поведенческие детерминанты среди солдат тыловых гарнизонов и выстраивают целостную
картину социально-экономических и политических трансформаций, постигших Россию в период Первой мировой войны. Важным трудом, посвященным влиянию Первой мировой войны на
российское общество, является совместная монография В. П. Булдакова и Т. Г. Леонтьевой «Война, породившая революцию»2. Данный монументальный труд выступает своеобразным логическим
продолжением «Красной смуты» В. П. Булдакова и связывает воедино трансформационные изменения в России с последующей
Революцией 1917 года. Авторы использовали весьма обширный
источниковый материал, представленный в их работе как опубликованными, так и архивными источниками. Подход В. П. Булдакова и Т. Г. Леонтьевой зиждется на изучении массового сознания
и поведенческих практик различных слоев населения Российской
империи в годы Первой мировой войны. Вместе с этим, как и в
прежних работах В. П. Булдакова, главными лейтмотивами книги
выступают «хаос» и «смута» в их психоэмоциональном измерении, а основными факторами развития исторического процесса
являются не только иррациональные действия людских масс, но и
совокупность случайностей, которые и приводят к необратимости
событий на историческом полотне. Неоднозначность авторских
1
Россия в годы Первой мировой войны: экономическое положение, социаль-
ные процессы, политический кризис. М., 2014.
2
Булдаков В. П., Леонтьева Т. Г. Война, породившая революцию. М., 2015.
20
Русская армия в Первой мировой войне
трактовок и порой эпатирующие суждения и выводы вызвали не
менее интересное обсуждение данной работы на страницах журнала «Российская история». Большинство из рецензентов подметили не только положительные стороны работы, но и внесли ряд
критических замечаний1. В общем и целом, стоит отметить, что
исследование В. П. Булдакова и Т. Г. Леонтьевой стоит особняком
в историографии Первой мировой войны и, безусловно, заслуживает быть прочитанным, и не один раз.
Наряду с монографиями заслуживают внимания и статьи историков в научных журналах, посвященные данной проблематике.
Одной из первых, вышедшей в 1996 г., была статья Г. И. Злоказова
«Солдатские письма с фронта в канун Октября»2. В ней автор на
основе архивных документов (писем солдат в адрес Петроградского Совета, ВЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов, а
также в редакцию «Известий») описывает настроения солдат и их
отношение к войне и новой власти на завершающем этапе конфликта. Полностью охватить Первую мировую войну в сознании
русских солдат попытался А. Б. Асташов3. Его статья основана, по
сути, на тех же источниках, что и работа О. С. Поршневой, написана также в русле военно-исторической антропологии, а потому
и набор исследуемых автором проблем очень схож. Более подробно, на наш взгляд, в статье А. Б. Асташова освещены сюжеты
дезертирства и братания. Несколько иную направленность имеет
статья И. В. Нарского, в которой автор сосредоточил внимание на
таких проблемах историко-антропологического изучения Первой
мировой войны, как то: миф об «отсталости» русских солдат, цивилизаторская роль войны и необходимость расширения источниковой базы4.
1
Аксенов В. Б., Войтиков С. С., Гайда Ф. А., Колоницкий Б. И., Мамонов А. В.,
Розенберг У. Рец. на Булдаков В. П., Леонтьева Т. Г. Война, породившая революцию // Российская история. 2017. № 5. С. 3–29.
2
См.: Злоказов Г. И. Солдатские письма с фронта в канун Октября // Свободная мысль. 1996. № 10. С. 37–47.
3
См.: Асташов А. Б. Русский крестьянин на фронтах Первой мировой войны // Отечественная история. 2003. № 2. С. 72–86.
4
См.: Нарский И. В. Фронтовой опыт русских солдат. 1914–1916 годы //
Новая и новейшая история. 2005. № 2. С. 194–204.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]