Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Рецепция европейского права в российское законодательство. Учебное пособие
.pdf
221
Сближение систем национального права, как показала практика, может
осуществляться эффективно лишь через различные институционные механиз-
мы — международные организации, органы и конференции. Сказанное отнюдь
не означает невозможности выработки унификационных проектов отдельными
государствами или на доктринальном уровне (научными коллективами или отдельными специалистами). Вместе с тем разработки, не подкрепленные автори-
тетом какого-либо международного учреждения, едва ли вызовут доверие со
стороны участников унификационного процесса и могут лишь содействовать
сближению права, но не служить его основой»
408
.
«Сближение правового регулирования не имеет смысла, если в рамках
этого процесса будет происходить унификация отдельных правовых предписаний. Сближение предполагает широкие кодификационные работы, затрагивающие достаточно обширные комплексы правовых норм. Правовые системы
государств разделяет не только то, что в них по-разному решаются одни и те же
вопросы. “Государства отличаются друг от друга, — указывал Р. Давид, — пра-
вовыми концепциями и юридической техникой, взаимоотношения между
людьми различны по своей природе, и как одни и те же лекарства не могут
быть рекомендованы различным людям, так и невозможно применить одинаковый подход к различным разделам права. Унификация не должна рассматриваться как простая задача, которая может быть выполнена, сообразуясь с рецептами некоторых теоретиков”»
409
.
«Очевидно, что не всякое расхождение в правовой регламентации каких-
либо вопросов предполагает необходимость разработки соответствующего
унификационного проекта. Сближение права не может быть самоцелью. Поэтому во многих случаях различия в правовом регулировании должны быть
оценены не с точки зрения сходства самих правовых норм, а применительно к
достигаемому при их использовании результату. Необходимость унификации
тех или иных правовых норм всегда должна рассматриваться с точки зрения ее
места и значения в конкретной отрасли или ином разделе права. Поэтому объем
сравнительно-правового исследования, предпринимаемого в качестве первой
стадии унификации, всегда должен быть шире, его не следует ограничивать
кругом тех вопросов, которые вызывают разногласия в правовом регулировании»
410
.
408
Современное международное частное право в России и Евросоюзе : монография / А. Алиев, Ю. Ба-
зедов, М.П. Бардина и др. ; под ред. М.М. Богуславского, А.Г. Лисицына-Светланова, А. Трунка.
409
Там же.
410
Там же.
222
Сближение правового регулирования — это сложный, многоуровневый,
подчас противоречивый процесс, имеющий немало составляющих. До недавнего времени анализ унификационных работ в праве ограничивался по большей
части исследованием сближения правового регулирования применительно к отношениям определенного рода (торговым, транспортным, таможенным, инве-
стиционным, в сфере интеллектуальной собственности и т. д.), либо рассмотре-
нием практики осуществления унификации в рамках конкретных интеграционных группировок. Между тем процесс создания единого и единообразного правового регулирования требует комплексного подхода, вне которого не может
быть оценен ни он сам, ни его составляющие»
411
.
«С этой точки зрения нуждается в уточнении концепция унификации
права как таковая, поскольку ни в теории, ни на практике нет единства в понимании существа рассматриваемого явления. Чаще всего под унификацией понимают создание одинаковых правовых норм (преимущественно при помощи
международных соглашений), предназначенных для регламентации общественных отношений определенного вида. Однако с течением времени стало очевидно, что формирование единообразных правовых предписаний возможно с использованием не только международных договоров, но и других форм обеспечения правового единства, а также что степень идентичности создаваемых норм
может существенно варьироваться — от сходства в общих чертах до полного
единства»
412
.
«Поэтому наряду с термином “унификация” стали появляться иные —
“сближение”, “гармонизация”, “стандартизация”, “синхронизация”, “координация” и т. д., призванные обозначать различные грани рассматриваемого процес-
са. В научной литературе деятельность по созданию единых правовых регуляторов иногда именуется интернационализацией права, рецепцией, правовой
конвергенцией и т. д. Нет единства в этом смысле и в текстах международных
соглашений.
Терминологическая разноголосица отражает расхождения во мнениях
специалистов на природу унификации, ее предпосылки, назначение, механизмы
осуществления, порядок использования унификационных инструментов, а также по многим другим вопросам, в том числе связанным с практическим осу-
ществлением унификационных работ.
Вместе с тем в последнее время стало складываться общее понимание то-
го, что унификация — это всего лишь один из способов установления правово-
411
Современное международное частное право в России и Евросоюзе : монография / А. Алиев, Ю. Ба-
зедов, М.П. Бардина и др. ; под ред. М.М. Богуславского, А.Г. Лисицына-Светланова, А. Трунка.
412
Там же.
223
го единства, составная часть более широкого процесса, который должен именоваться сближением права. Сближение, в свою очередь, может осуществляться
при помощи двух механизмов: унификации и гармонизации. Отправным моментом при разграничении двух указанных вариантов правовой стандартизации
является степень идентичности устанавливаемых при этом правовых предписа-
ний. При унификации это будет единая международно-правовая норма, пред-
полагающая идентичность ее трактовки и применения в различных государ-
ствах. Это точно соответствует значению латинского слова uniformitas (т. е. однообразие) или же сочетанию слов uni и facere (лат. — делать единым) — приводить что-либо к единообразию»
413
.
«В качестве инструментов унификации (и форм, в которых воплощаются
унифицированные нормы) могут выступать интегральные конвенции (т. е. кон-
венции, в текст которых включены единые самоисполнимые нормы, рассчитанные на возможность их непосредственного применения для регулирования соответствующих отношений); регламенты, принимаемые в рамках ЕС (или аналогичные акты в других международных объединениях); иные унификационные акты, а также международные обычаи. Подобного рода нормы рассчитаны
на непосредственное применение к регулируемым отношениям»
414
.
«Второй механизм сближения права получил наименование гармонизации. Гармонизация предполагает создание сходных (при разной степени идентичности) правовых предписаний в национальных правовых системах. Это кор-
респондирует со значением термина “гармонизация” (фр. harmonization, от
harmonizer — гармонизировать, приводить в состояние слаженности) — уста-
новление гармонии, внутренне непротиворечивого баланса. При этом создаются не единые, а единообразные нормы. В качестве форм обеспечения гармонизации могут использоваться международные договоры, содержащие примерные
формулировки тех вариантов регулирования, которые должны быть установлены на национальном уровне или же предусматривающие, что государства
должны сами сформулировать такие нормы на основе общих предписаний, со-
держащихся в договоре.
Другим инструментом гармонизации выступает международный договор,
имеющий в качестве приложения единообразный закон, который присоединившиеся к договору государства должны принять в качестве акта националь-
ного права.
413
Современное международное частное право в России и Евросоюзе : монография / А. Алиев, Ю. Ба-
зедов, М.П. Бардина и др. ; под ред. М.М. Богуславского, А.Г. Лисицына-Светланова, А. Трунка.
414
Там же.
224
Помимо этого, гармонизация может осуществляться на основе модельных
законов, а также иных сходных типовых или рекомендательных актов. Нако-
нец, гармонизация может осуществляться на основе актов международных организаций, подобных директивам, принимаемым в рамках ЕС»
415
.
«Более чем спорным выглядит и утверждение о том, что различие между
сближением законодательства на основе единообразного закона и на основе интегральной конвенции существует, однако это различие “сводится к техническим приемам унификации, так как и в том и в другом случае преследуется од-
на цель — унификация материального права” (Егоров К.Ф. Современные методы унификации материально-правовых норм права международной торговли //
Морское право. Труды ЦНИИМФ. Вып. 155. Л., 1972. С. 50). Дело, однако, вовсе не в используемом техническом приеме. Включаемые в систему национального права единообразные законы должны толковаться и применяться как составная часть национальной правовой системы, что приводит к существенным
расхождениям при их осуществлении и интерпретации. В связи с этим довольно быстро стало очевидно, что подобное сближение национального законодательства не обеспечивает подлинного единообразия правового регулирования.
Надо полагать, что именно поэтому государства постепенно отказались от использования единообразных законов, текст которых прилагается к международному договору»
416
.
«Таким образом, унификация приводит к созданию единой (унифицированной) международной нормы, а гармонизация — идентичных (единообраз-
ных) норм национального права. Подобное разграничение принципиально с
точки зрения толкования и применения норм, создаваемых для сближения пра-
вового регулирования. Единые нормы, создаваемые в рамках унификации, рас-
считаны на единое толкование, что и должно обеспечиваться их международным происхождением. В интегральные конвенции нередко включается прямое
указание о необходимости их единообразного толкования в контексте соответ-
ствующей конвенции.
Преимущества интегральной конвенции как формы унификации заключаются в том, что в этом случае в договоре “устанавливаются завершенные по
своей форме правовые нормы, готовые к применению в системе внутреннего
права государств — участников договора, а эти государства принимают на себя
обязанность обеспечить их действие в пределах своей юрисдикции”.
415
Современное международное частное право в России и Евросоюзе : монография / А. Алиев, Ю. Ба-
зедов, М.П. Бардина и др. ; под ред. М.М. Богуславского, А.Г. Лисицына-Светланова, А. Трунка.
416
Там же.
225
Иначе складывается ситуация при гармонизации. Поскольку при этом создаются нормы национального права, они должны толковаться и применяться
как часть национальной правовой системы. Это с неизбежностью ведет к определенным расхождениям в их интерпретации»
417
.
Выделяют следующие основные формы сближения систем права Евро-
пейского союза и российского частного права.
1. Сближение права на основе международных договоров.
Как отмечается в литературе, «нельзя не отметить, что в последнее время
довольно часто различные механизмы по сближению права и формы, в которых
находят закрепление создаваемые при этом нормы, противопоставляются друг
другу, абсолютизируются их достоинства и недостатки. Так, например, отмечается, что в условиях, когда число государств на планете достигло 200 и у государств сокращается возможность влиять на содержание разрабатываемых проектов, международный договор становится все менее пригодным инструментом
для обеспечения правового единства.
Думается, однако, что подобная оценка не соответствует реальному положению вещей. В настоящее время в мире насчитывается сотни тысяч международных соглашений, направленных на создание единого или единообразного
порядка правового регулирования. Они действуют, и государства не намереваются от них отказываться. В рамках многих международных центров (организаций, комиссий и иных органов) идет разработка новых международных соглашений по унификации и гармонизации права. При этом число таких центров
постоянно растет, а их нормотворческая активность расширяется.
Поэтому договорное сближение права преждевременно списывать со счетов или противопоставлять его другим формам обеспечения правового един-
ства. В связи с этим, говоря о путях сближения права (и практика последнего
времени это только подтверждает), следует исходить из того, что стандартизация правового регулирования может быть обеспечена самыми разными способами. Выбор того или иного механизма сближения национального права предопределяется разными обстоятельствами: предметом регулируемых отношений,
степенью идентичности устанавливаемых правовых предписаний, кругом
участвующих государств и проч. Соответственно, не существует какой-либо
одной оптимальной формы существования единого (единообразного) права.
Различные инструменты сближения не обязательно должны конкурировать
друг с другом, они могут применяться совместно, взаимно дополняя друг друга.
Более того, в дальнейшем, по всей видимости, будет происходить не только со-
417
Современное международное частное право в России и Евросоюзе : монография / А. Алиев, Ю. Ба-
зедов, М.П. Бардина и др. ; под ред. М.М. Богуславского, А.Г. Лисицына-Светланова, А. Трунка.
226
вершенствование существующих механизмов и форм сближения, но и поиск их
более прогрессивных разновидностей.
Попутно заметим, что упреки в адрес сближения права на основе международных договоров чаще всего высказываются специалистами по европейско-
му праву, а точнее — праву ЕС. При этом в качестве образца для подражания
предлагаются механизмы, в рамках которых правовая интеграция осуществляется институционными формированиями на основе полномочий, делегированных им государствами. Вне всякого сомнения, сближение права с использованием регламентов и директив происходит быстрее и эффективнее. Однако не
следует забывать: то, что приемлемо для тесной интеграционной группировки,
едва ли может быть использовано на универсальном уровне, где приходится
искать варианты правового регулирования, пригодные для государств, суще-
ственно различающихся по уровням политического и социально-
экономического развития, и где нет наднациональных органов, наделенных
правотворческой функцией.
Вопрос о том, каким путем обеспечивается правовое единство, имеет
весьма специфическое практическое преломление. Так, в ГК РФ в ст. 1186 (п. 3)
установлено: “Если международный договор Российской Федерации содержит
материально-правовые нормы, подлежащие применению к соответствующему
отношению, определение на основе коллизионных норм права, применимого к
вопросам, полностью урегулированным такими материально-правовыми нормами, исключается”.
Следует обратить внимание на то, что в процитированной норме рассмат-
ривается возможность установления унифицированного правового регулирова-
ния лишь на основе международного договора. Действительно, международный
договор является наиболее распространенной формой сближения права, но не
единственной. В настоящее время Россия приняла на себя далеко идущие обя-
зательства по сближению национального законодательства в рамках ЕврАзЭС.
В этой интеграционной группировке предусмотрено введение таких актов
по установлению правового единства, как основы законодательства, а также
принятие высшим органом ЕврАзЭС — Межгосударственным советом — ре-
шений, резолюций и рекомендаций. При этом предусматривается, что решения
будут устанавливать единые для государств-участников правила, которые яв-
ляются обязательными во всех своих частях и подлежат непосредственному
применению государствами-участниками, а резолюции будут являться обязательными для государств-участников, которым они адресованы, в том, что ка-
сается ожидаемого результата, при сохранении за сторонами свободы выбора
форм и методов действия.
227
Следовательно, единые материально-правовые нормы могут теперь суще-
ствовать в России не только в форме международного договора, но и в виде
решения Межгосударственного совета ЕврАзЭС. Это потребует соответствующей корректировки ст. 1186 (п. 3) ГК РФ. Помимо этого, внести уточнения потребуется, по всей видимости, в ст. 15 (ч. 4) Конституции РФ, направленную на
разрешение коллизий в случае противоречия между международным договором
Российской Федерации и российским законом. Надо полагать, что единое (унифицированное) право, установленное в рамках ЕврАзЭС, также будет иметь
преимущество перед законами и иными нормативными актами российского
права»
418
.
2. Рецепция права.
Как отмечается в литературе, «помимо механизмов обеспечения правово-
го единства и форм, в которых могут находить воплощение единые и единообразные нормы, важным ракурсом для анализа сближения права является коли-
чество участников этого процесса. Обычно при помощи термина “сближение”
(или “унификация”) обозначаются коллективные действия государств по взаимосогласованному установлению правового единства. Однако иногда этот термин используется для обозначения действий по стандартизации правовых норм,
предпринимаемых государством в одностороннем порядке.
Между тем вести речь об односторонней унификации едва ли правомерно. С действиями государства, осуществляемыми в этом случае, не корреспондирует обязанность других государств видоизменить существующие правовые
нормы. Поэтому односторонние действия государства по установлению правового единства более точно именовать рецепцией (заимствованием, копировани-
ем), а не унификацией права.
Вместе с тем справедливости ради следует отметить, что одностороннее
заимствование понятий, конструкций и механизмов регламентации, применяе-
мых в правовых системах иностранных государств, — явление весьма распро-
страненное. Подобная практика, оказывающая существенное влияние на разви-
тие МЧП, в дальнейшем будет, видимо, только расширяться.
В процессе нормотворчества рецепция в Российской Федерации применяется достаточно часто и вполне продуктивно. При этом в качестве источников
для заимствования и образцов для подражания используются национальное законодательство других государств, нормы международного права, разработки и
рекомендации международных организаций и т. д. Во многих случаях такие за-
418
Современное международное частное право в России и Евросоюзе : монография / А. Алиев, Ю. Ба-
зедов, М.П. Бардина и др. ; под ред. М.М. Богуславского, А.Г. Лисицына-Светланова, А. Трунка.
228
имствования вполне оправданы, ибо едва ли есть смысл изобретать что-то за-
ново в условиях, когда созданы и опробованы на практике рациональные и
удобные правовые предписания.
Примеры подобного рода вполне очевидны. Скажем, при разработке части третьей ГК РФ были использованы варианты регулирования и некоторые
конкретные формулировки, содержащиеся в Римской конвенции 1980 г. Вообще, выстраивая новое законодательство в сфере гражданского права и МЧП,
Россия в большей степени ориентируется на правовые системы именно евро-
пейских государств.
Иногда заимствования не столь очевидны. Так, А.С. Комаров указывает,
что при корректировке российского законодательства были приняты во внима-
ние некоторые положения Принципов УНИДРУА.
Однако, говоря о рецепции, следует помнить, что создаваемые таким путем правовые нормы, превратившись в часть правовой системы России, могут
получить в ней иную интерпретацию. В отечественной правовой литературе
можно встретиться с утверждениями о том, что, заимствуя из иной правовой
среды правовую норму, следует ориентироваться на трактовку, которую эта
норма там имела. Мотивируется это ссылками на отсутствие в России соответствующей правовой традиции либо тем, что было бы нерационально игнорировать сложившийся опыт интерпретации соответствующего правового предписания. Однако с действительным положением вещей подобные рассуждения согласуются мало. Позаимствованная правовая норма (даже при ее полном текстуальном совпадении) должна толковаться как часть правовой системы, в ко-
торую она входит, в данном случае — правовой системы России.
Есть и еще одна проблема, связанная с осуществлением рецепции. Заимствуя правовые предписания из иных правовых систем, следует помнить, что
такое копирование должно быть целесообразным с точки зрения осуществления
правовой политики в целом. Мы имеем в виду, что при этом не должны нарушаться специфика национальной правовой системы и ее традиции. Инородные
правовые вкрапления могут подчас принести больше вреда, чем пользы, если
они будут восприниматься как чужеродные. В последние годы все чаще отмечается, что сближение права имеет свои пределы в том смысле, что оно не
должно нивелировать особенности национальных правовых систем.
Таким образом, одностороннее установление правового единства не может быть с полным на то основанием отнесено к сближению (унификации и
гармонизации) права, которое всегда представляет собой согласованные действия государств по введению идентичных правовых предписаний. Поэтому
229
чаще всего сближение осуществляется с использованием различных инструментов межгосударственного взаимодействия: при помощи принятия на себя
государствами международно-правовых обязательств или с использованием
иных форм координации правового единства. Строго говоря, вне международных обязательств (в широком смысле слова), принимаемых на себя государствами, создание эффективных правовых регуляторов в виде единых и единообразных нормативных предписаний и их согласованное толкование маловероятны»
419
.
К числу основных направлений сближения европейского и российского
права следует отнести: сближение в области развития авторского, наследственного, коммерческого и предпринимательского права, а также в сфере защиты
прав иностранных компаний, свободного движения капиталов и услуг, прямых
и иных инвестиций.
Так, Россия является участником:
‒ Парижской конвенции по охране промышленной собственности (Стокгольмский акт 1967 г. с дополнениями 1979 г.);
‒ Мадридского Соглашения о международной регистрации знаков (Стокгольмский акт 1967 г. с дополнениями 1979 г.);
‒ Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений;
‒ Конвенции ООН о международной купле-продаже товаров 1980 г.;
‒ Конвенции ООН об использовании электронных сообщений в международных договорах от 23 ноября 2005 г.;
‒ Оттавской конвенции о международном финансовом лизинге 1988 г., а
также других конвенции в области международного частного права.
Как отмечается в литературе, «в брошюре, посвященной 10-летию применения Конвенции ООН о международной купле – продаже товаров в России,
профессором М.И. Брагинским в статье “Венская конвенция 1980 года и Граж-
данский кодекс Российской Федерации” приведены основные примеры заимствования положений Венской конвенции 1980 г.
Такое влияние прослеживается по нескольким направлениям.
«Во-первых, категории Венской конвенции 1980 г. использовались при
разработке ОГЗ 1991 г., формулировании положений об обязательствах и о договорах как Модельного гражданского кодекса для стран СНГ, так и ГК РФ и
гражданских кодексов других стран СНГ.
419
Современное международное частное право в России и Евросоюзе : монография / А. Алиев, Ю. Ба-
зедов, М.П. Бардина и др. ; под ред. М.М. Богуславского, А.Г. Лисицына-Светланова, А. Трунка.
230
Во-вторых, основной составляющей обязательственных отношений сто-
рон договора международной купли-продажи товаров являются предписания
Венской конвенции 1980 г. (хотя сами стороны договора не всегда помнят об
этом), лишь вопросы, относящиеся к предмету ее регулирования, которые прямо в ней не разрешены, подлежат разрешению в соответствии с общими прин-
ципами, на которых она основана, а при отсутствии таких принципов — в соот-
ветствии с правом, применимым в силу действия норм МЧП (ст. 7). Практика
МКАС при ТПП РФ свидетельствует о том, что восполнение положений Кон-
венции происходит в основном по следующим вопросам: о неустойке и ее со-
отношении с убытками; при определении размера процентов годовых, взыскиваемых на основании ст. 74 Венской конвенции 1980 г.; а также при решении
вопроса возврата авансового платежа.
В-третьих, через инкорпорацию положений Венской конвенции 1980 г. в
ГК РФ они становятся составляющей обязательственных отношений договора
поставки в той части, в которой соответствующие положения ГК РФ совпадают
с предписаниями Конвенции.
В-четвертых, положения Венской конвенции 1980 г. применяются в прак-
тике разрешения споров, вытекающих из указанных договоров, как международными коммерческими арбитражами, так и государственными арбитражными судами»
420
.
«Отдельного исследования заслуживает сравнительный анализ практики
применения Венской конвенции 1980 г. государственными арбитражными су-
дами по договорам международной купли-продажи товаров и соответствующих
предписаний ГК РФ по договорам поставки. В связи с этим можно привести
Постановление Президиума ВАС РФ от 25 марта 1997 г.
Акционерное общество “Электрим” (Республика Польша) обратилось в
Арбитражный суд г. Москвы с иском к АОЗТ “Фирма «Космос»” о взыскании
304072,80 долл. США, составляющих задолженность за лук, отгруженный в со-
ответствии с контрактом от 11 мая 1994 г. № PL 000144058/24-5155, годовые
проценты за просрочку платежа и расходы по ведению дела в суде. До приня-
тия решения истец увеличил сумму иска до 478 430 долл. США.
Решением от 25 февраля 1996 г. с ответчика взыскано 304 072,80 долл.
США основного долга и 151576,12 долл. США годовых процентов. В остальной
части иска отказано.
420
Современное международное частное право в России и Евросоюзе : монография / А. Алиев, Ю. Ба-
зедов, М.П. Бардина и др. ; под ред. М.М. Богуславского, А.Г. Лисицына-Светланова, А. Трунка.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]