Разговорный стиль и культура речи в переводных текстах. Монография

возникающие в связи с употреблением слов литературного стандарта, вызывали запрет и появление все новых и новых эвфемизмов. Под влияние викторианского речевого пуризма попали даже крупные английские писатели У. Теккерей, Ч. Диккенс, Т. Гарди, Д. Конрад, а также Э. Гаскелл, Д. Элиот, сестры Ш. и А. Бронте, в произведениях которых почти полностью отсутствуют бранные слова и богохульства [Беляева, Хомяков 1985: 23].

1) нецензурные слова и выражения с пометой «табу» в специальных словарях (это, в первую очередь, т.н. four-letter words); 2) богохульства, которые считаются крайне нежелательными в речи; 3) вульгаризмы-интенсификаторы [Хомяков 1971: 81].

Обильное употребление сленгизмов и вульгаризмов характерно для некоторых городских диалектов, представляющих значительный интерес с социально-лингвистической точки зрения. Наиболее известен по использованию в литературе лондонский «кокни», который, как подчеркивает академик В.М. Жирмунский, представляет собой социальный диалект низших и средних слоев лондонского населения, со своей фонетической и грамматической системой [Жирмунский 1968: 38]. Близок к «кокни» по насыщенности сленгизмами и вульгаризмами ливерпульский «скауз».

В.А. Хомяков указывает на проблему отсутствия эквивалентной передачи вульгаризмов-богохульств в переводе, что объясняется еще недостаточной разработанностью проблемы вульгаризмов в отечественной англистике и отсутствием специальных лингвистических работ в этой области [Беляева, Хомяков 1985: 37]. При переводе вульгаризмов, как и в случае с жаргонизмами, в качестве возможных аналогов могут выступать различные элементы сниженного стиля в языке перевода. В любом случае, при выборе языковых средств, следует руководствоваться особенностями языковой и стилистической нормы, а также лингвистическими традициями, сложившимися в языке.

Особое место в структуре русского языка занимают разговорные элементы в литературном языке и сама разговорная речь. Как известно, разговорный литературный язык сформировался в конце

Остановимся на понятии разговорной речи более подробно. В лингвистической литературе выдвигаются различные определения этой разновидности литературного языка. Так, Е.А. Земская определяет, русская разговорная речь – это речь носителей литературного языка в условиях непринужденного неподготовленного непосредственного общения [Земская 1987: 12]. Ученый рассматривает разговорную речь как особую языковую систему, противопоставленную в пределах литературного языка кодифицированному литературному языку [Земская 1981: 5]. Так же как и Е.А. Земская, Ф.П. Филин понимает разговорную речь как особую языковую систему, которая имеет специфический набор языковых единиц и специфические законы их функционирования: «По существу, это разговорный язык, но мы сохраняем за ним название «разговорная речь» в силу его привычности» [Филин 1979].

1) широта тематического диапазона разговорной речи, 2) разговорная речь осуществляется в двух тональностях – серьезной и шутливой, причем последняя занимает в общей структуре разговорной речи важное место, что связано с рядом экстралингвистических факторов. В разговорной речи с установкой на шутку, языковую игру (в пределах этикетных приличий) может быть употреблено почти все – от элементов возвышенных до единиц, нарушающих нормы литературного языка, т.е. элементов просторечия и диалектов. В качестве своего рода выразительных вкраплений используются различного рода внелитературные слова жаргонного характера. Слова такого рода отличаются высокой экспрессивностью, окраской фамильярности и сниженности [Земская 1987: 28].

-просторечные слова, а иногда и диалектизмы, жаргонизмы, арготизмы.

В разговорной речи сильна и другая грань – книжно­литературная лексика. Между обеими разновидностями литературного языка идет интенсивное взаимодействие. Использование книжной лексики терминологического характера может быть связано с профессией говорящего. В ряде случаев книжная высокая лексика используется как средство иронии. В то же время О.Б. Сиротинина подчеркивает такую отличительную черту разговорной речи, как относительная лексическая бедность. Так, пониманию высказывания при неточности выражения могут помочь жесты, мимика, сами предметы, находящиеся в поле зрения говорящих. Для разговорной речи характерно употребление самых обычных, самых распространенных слов [Сиротинина 1983: 27].

Разговорной речи свойственна образность, метафоричность. В разговорной речи существуют не только индивидуальные или единичные (заимствованные из кодифицированного литературного языка или жаргонов) метафоры, но и типично разговорные метафоры, имеется большой пласт слов, характеризуемых переносными, метафорическими значениями. Метафоризации подвергаются целые группы слов, относящихся к одному семантическому пласту. Так, например, некоторые названия кушаний употребляются в переносном значении для неодобрительной оценки тех или иных явлений. При этом сохраняется одна из сем, имеющихся в прямом значении слова, например: винегрет, каша, лапша, кисель, размазня, перец, конфетка. Метафорические, переносные значения развиваются также у многих слов, обозначающих бытовые предметы (названия обуви, игрушек, веществ): кукла, юла, ртуть и др., а также глаголы загорать, тошнить, мариновать и т.д.

50].

Просторечие

Роли просторечной и разговорной лексики в русском литературном языке посвящен ряд работ Т.Г. Винокур (1968),

Ф.П. Филина (1973, 1979), Л.П. Баранникова (1974), В.И. Кодухова (1974), Т.С. Коготковой (1977), Е.Ф. Петрищевой (1981), Л.И. Балахоновой (1982), Ю.А. Бельчиков (1983), И.Л. Резниченко (1986), С.И. Ожегова (2000), В.И. Беликова, Л.П. Крысина (2001,

2003), Л.К. Граудиной (2000), Л.И. Скворцова (1977) и др.

Кроме литературного, выделяется также и внелитературное просторечие, под которым понимают элементы речи лиц, не вполне овладевших литературным языком или вовсе малограмотных. К

внелитературному просторечию относятся языковые явления всех уровней, которые образованный человек не может употребить ни при каких обстоятельствах «(разве что только нарочито, подражая малограмотному или передразнивая его)» [Филин 1979: 24]. Например, крайний (последний в очереди), ихний, местов, хочут, выборá, магáзин, тролебус (троллейбус), в кине и т.д. и т.п. От диалектизмов внелитературное просторечие отличается тем, что оно имеет изоглосс, распространено всюду. Говорящие на литературном языке используют просторечие как стилистически сниженный, ненормативный пласт языка, а для не владеющих литературным языком просторечие – обычный, нейтральный способ общения. Литературное просторечие – весьма продуктивный, активно развивающийся разряд стилистически маркированных средств, постоянно пополняемый из разных источников. Оно граничит с разговорной речью, и какая-то его часть постоянно передвигается в этот стилистический разряд.

территориальные диалекты и тем более литературный язык имеют прямые аналоги в других национальных языках, то у просторечия таких прямых аналогов нет. Ни французская подсистема langue populaire, ни то, что в англоязычной лингвистической литературе называется nonstandard или illiterate speech, не являются подобиями русского просторечия, отличаясь от последнего как в отношении социальной базы (т.е. состава носителей), так и в отношении структурных и функциональных свойств. Так, langue populaire только приблизительно соответствует русскому просторечию: хотя эта разновидность речи стоит между арго и фамильярным стилем литературного языка, она арготизирована, т.е. насыщена элементами различных социальных арго – в гораздо более сильной степени, чем русское просторечие (правда, конец XX века отмечен усилением влияния разнообразных арго и жаргонов на эту подсистему русского языка). Кроме того, и это главное, langue populaire – это не только социальная, но и стилистическая разновидность французского языка: носители литературного языка в ситуациях непринужденного общения используют элементы langue populaire. В русской же литературной речи просторечные единицы могут использоваться только с целью иронии, шутки, сознательного стилистического контраста и т.п.

Хотя понятия «разговорная лексика» и «просторечие» присутствуют и в англистике, и в русистике, наполнение термина «просторечие» здесь также неодинаково. Прежде всего, как в английское, так и в русское просторечие объединяются разноплановые явления. Так, английское просторечие включает в себя сленг, профессионализмы, вульгаризмы, «низкие» коллоквиализмы, жаргонизмы, арготизмы, диалектизмы [Хомяков 1974: 17]. О неоднородности русского просторечия свидетельствует стремление лексикологов размежевать просторечие как элементы речи малограмотных лиц (Ф.П. Филин). Таким образом, понятия русского и

английского просторечия пересекаются, но не совпадают [Резниченко

Как в русистике, так и в англистике остро стоит вопрос о критериях разграничения разговорной и просторечной лексики. Наиболее отчетливо это проявляется в разнобое в применении соответствующих стилистических помет в английских и русских словарях. Что касается английской лексики, то демаркационная линия между коллоквиализмами и субколлоквиализмами проводится по двум критериям: 1) коллоквиальная лексика является общеупотребительной в разговорной сфере, а субколлоквиальная употребляется не всеми категориями говорящих; 2) минимальная степень сниженности коллоквиальных слов в разговорном общении не осознается, а стилистическое снижение субколлоквиализмов осознается и носит целенаправленный характер. Если второй критерий применим и к русскому материалу, то первый не адекватен, поскольку, как справедливо заметил Ф.П. Филин, русское просторечие – это «языковые средства, употребляемые всеми образованными людьми для грубоватого, сниженного изображения предмета мысли, своего рода «низкий стиль» нашего времени» [Филин 1979].

Л.П. Крысин выделяет два круга носителей современного просторечия: горожане старшего возраста, не имеющие образования (или имеющие начальное образование), речь которых обнаруживает явные связи с диалектом и полудиалектом, обозначая эту разновидность как просторечие-1, и горожане среднего и молодого возраста, имеющие незаконченное среднее образование, не владеющие нормами литературного языка; их речь лишена диалектной окраски и в значительной степени жаргонизированна (просторечие-2) [Крысин 2003: 56]. Возрастная дифференция носителей просторечия дополняется различиями по полу: владеющие просторечием-1 – это преимущественно пожилые женщины, а среди пользующихся просторечием-2 значительный процент составляют мужчины. В области лексики и лексической семантики для носителей просторечия­1 характерным является наличие значительного числа слов, преимущественно для обозначения обиходно-бытовых реалий и действий, отсутствующих в литератруном языке. Например: серчать,

пущай, черед (очередь), аккурат (точно), шибко, намедни, харчи, давеча и под. Просторечие-1 отличается также рядом специфических