Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Разговорный стиль и культура речи в переводных текстах. Монография
.pdf
указанной ФЕ и ее употреблением в речи многих славянских и
неславянских народов. ФЕ отражает народное представление о
трудной роли лошади в крестьянском хозяйстве [Бирих, Мокиенко
2007: 400]. В русском языке, кроме того, есть фразеологизм работать
как ломовая лошадь, характеризующий человека, который много и
тяжело работает. В словаре под ред. В.Н. Телия он имеет помету
«речевой стандарт». В русском же варианте романа «Театр»
переводчик идет путем дословного перевода и употребляет работать,
как лошади. Думается, в силу расхождения в частотности
употребления ФЕ работать как вол и работать как лошади, перевод
с помощью второй ФЕ наиболее адекватен. Отметим также, что
переводчик подвергает фразеологизм индивидуально-авторской
трансформации, употребляя форму множественного числа
существительного «лошади» вместо единственного «лошадь»,
интенсифицируя семантику действия.
Частичные эквиваленты.
Глагольная ФЕ to roll in money со структурой v+prep+n в АРС
под ред. В.К. Мюллера переводится как «купаться в золоте». Глагол to
roll in имеет помету «разговорный» и переводится «иметь в большом
количестве, изобиловать». В АРФС автор А.В. Кунин приводит
русские эквиваленты, которые приблизительно передают значение
английского выражения «загребать деньги лопатой», «утопать в
роскоши», «купаться в золоте». Г. Островская также выбирает
значение «купаться в золоте», которое является частичным
эквивалентом, расходящимся с оригиналом по лексической структуре.
В Большом фразеологическом словаре русского языка под ред.
В.Н. Телия «купаться в золоте» имеет помету «речевой стандарт».
ФЕ отображает стереотипное представление об изобилии и
материальной обеспеченности. Стилистика в процессе перевода
сохранена.
Рассмотрим глагольное идиоматическое выражение to work
one’s guts out (досл. «вывернуть/выработать кишки наизнанку»).
Согласно OALD, оно означает «работать очень сильно/много, чтобы
добиться чего-либо, какого-либо результата», имеет помету «informal»
(неформальное). В русском вторичном тексте представлено
выражение «стану тянуть из себя жилы». Согласно ФСРЛЯ
(А.И. Федоров) «тянуть (вытянуть) жилы из кого» означает
изнурять, изматывать кого-либо тяжелой, непосильной работой,
111
непомерными требованиями, придирками. ФЕ выделена пометами
«разговорное, предосудительное». Эта идиома наиболее близка по
смыслу оригиналу и означает, работать упорно, работать на износ. В
классической литературе XIX века употреблялось также сочетание
«надорвать пуп, жилу». И в английской, и в русской ФЕ ведущим
является компонент, означающий «строение человека». В английском
языке это «guts» – кишки, внутренности, а в русском языке «жилы».
Таким образом, идиоматическому выражению здесь подобран
соответствующий частичный эквивалент.
Рассмотрим адъективное фразеологическое выражение as thin
as a rail (досл. «тонкий, как рельса»). В АРС под ред. В.К. Мюллера
оно имеет значение «худой, как щепка». В АРФС под ред. А.В. Кунина
приведены и такие варианты «(as) thin as a lath (или rake)» – худ, как
щепка (досл. тонкий, как планка (дранка, сетка) и тонкий, как грабли
(скребок, кочерга).
В русском тексте находим «худой, как щепка». Согласно
БТСРЯ «худ, как спичка, щепка, спица» – имеющий тонкое, сухощавое
тело, тощий. Во ФСРЛЯ ФЕ «как щепка» отмечена пометами
«разговорное, ироничное». Если в английском языке – рельса, планка,
грабли, то в русском языке – щепка, спичка, спица. В русском языке
худого человека сравнивают с еще более тонкими предметами, чем
рельса, грабли и т.п.
Фразеологические аналоги.
В следующем примере в переводе на русский язык
использован фразеологический аналог для адекватного перевода ФЕ as
dead as the dodo (разг. утративший силу, отживший свой век [АРФС,
А.В. Кунин]). «Take my word for it, my dear fellow, English society is
dead as the dodo» («The Razor’s Edge»); «Нет, милейший, на
английском обществе пора поставить крест» («Острие бритвы», пер.
М. Лорие).
ФЕ as dead as the dodo и поставить крест (разг. экспресс.
признавать что-л. несостоятельным, пропавшим, бесперспективным
[ФСРЛЯ, А.В. Федоров]) являются фразеологическими аналогами
с разной структурно-грамматической организацией и разным
компонентным составом. Анализируемые ФЕ английского и русского
языков имеют одинаковую функционально-стилистическую
коннотацию (разговорные ФЕ). Примечательно, что идея утратившего
силу, устаревшего выражена в английской ФЕ с использованием
112
зооморфизма. Так, dodo – дронт (вымершая птица). Русский
фразеологический аналог поставить крест происходит из речи
чиновников, которые перечеркивали в бумагах ненужное наклонным
крестом [Бирих, Мокиенко 2007: 358].
Обратимся к нефразеологическим способам перевода.
Калькирование.
«Darling you’ll make me as vain as a peacock» («Theatre»);
«Любимая, я стану тщеславен, как павлин» («Театр», пер.
Г. Островской). В данном случае, Г. Островская использует такой
переводческий прием как калькирование, прием, который, по
утверждению В.Н. Комисарова, наиболее эффективно применим для
передачи образных ФЕ, особенно если образная основа
актуализируется, обыгрывается в контексте [Комиссаров 1990: 173].
Интересно, что в словарях названная ФЕ представлена также в виде
«as proud as a peacock». В АРС под ред. В.К. Мюллера выражение
имеет помету «идиоматическое» и переводится «спесивый, важный,
как павлин». А.В. Кунин, помимо выше названных, приводит также
значения «горделивый», «тщеславный». Г. Островская дает дословный
перевод, выбирая вариант «тщеславен, как павлин». Примечательно,
что в русском языке аналогичный фразеологизм отсутствует (см.
ФСРЛЯ под ред. А.И. Федорова). Таким образом, здесь мы имеем
дело с примером безэквивалентной ФЕ. Переводчик в данном случае
вынужден использовать прием калькирования, выбирая вариант
«тщеславен, как павлин».
При переводе фразеологических единиц очень важно умение
выделить их в тексте среди другого множества лексических единиц и
передать смысл не буквально, но с учетом их «переосмысленного»
значения. Приведем случай, когда значение фразеологизма оказалось
переданным не вполне удачно.
… he was one of those chivalrous idiots that a woman could turn
round her little finger («Theatre»). [to turn sb. round one’s little finger –
помыкать кем-л., веревки вить из кого-л., заставить кого-л. плясать
под свою дудку (не смешивать с русск. «обвести вокруг пальца),
Англо-русский фразеологический словарь под ред. А.В. Кунина].
… он один из тех великодушных галантных идиотов, которых
женщины запросто обводят вокруг пальца [обвести вокруг пальца –
разг. экспресс. хитро обманывать (Фразеологический словарь русского
литературного языка под ред. А.И. Федорова)].
113
Возможно, переводчик идет путем калькирования, однако
смысл данной ФЕ не соответствует смыслу оригинала, происходит
смешение понятий. Контекстное окружение ФЕ также подсказывает,
что перевод с помощью ФЕ веревки вить из кого-л. был бы более
адекватным.
Описательный перевод.
Рассмотрим следующий пример: «A fat lot I care» («Театр»).
Субстантивная ФЕ «a fat lot» (досл. «жирная масса») в АРФС
(А.В. Кунин) имеет значения: куда как много, хоть отбавляй. Данная
ФЕ отмечена как разговорно-ироничная. OALD также относит ФЕ к
неформальному стилю и определяет как «a fat lot of good, use, etc. – not
at all good or useful» (много хорошего, полезного, т.е. вовсе не
хорошего или полезного). В русском вторичном тексте представлен
следующий вариант перевода: «А мне наплевать» (пер.
М. Ермашевой). Глагол наплевать на кого-л., что-л. относится к
разговорно-сниженному слою лексики и означает отнестись к кому-л.,
чему-л. с пренебрежением, проявить презрительное безразличие к
кому-л., чему-л. (БТСРЯ). В более позднем переводе романа «Театр»
находим: «Не моя печаль!» (пер. Г. Островской). Существительное
печаль имеет помету «разговорное» и следующие значения: забота,
беспокойство и то, что их вызывает, например, не твоя (моя, его и т.п.)
печаль (БТСРЯ).
Из двух вариантов перевода, думается, первый более удачен.
Он экспрессивен и несет яркую эмоциональную окраску, а также
точнее передает значение английской ФЕ. На стилистическом уровне
«А мне наплевать» находится на более низкой ступени, нежели «Не
моя печаль» и «A fat lot I care». Кроме того, на наш взгляд, русское «А
мне наплевать» лучше раскрывает характер главной героини, которая,
по определению самого С. Моэма, могла быть в отдельные моменты
грубой и вульгарной. «Не моя печаль» несет более романтический и
даже возвышенный оттенок.
В речи режиссера Джимми Ленгтона из одноименного романа
есть такое выражение «Bricks without straw; that’s what we actors are
expected to make nowadays». В АРС (В.К. Мюллер) представлена ФЕ
«to make bricks without straw» (досл. делать кирпичи без соломы),
которая имеет помету «библейское» и означает работать, не имея
нужного материала; затевать безнадежное дело. В OALD эта ФЕ
трактуется так: «to try to work without the necessary material, money,
114
information, etc.», т.е. пытаться работать без необходимого материала,
денег, информации и т.д. В русском вторичном тексте
представлен следующий перевод: «От нас ожидают, что мы
построим здание, но где кирпичи». Переводчик использует
описательный перевод, чтобы придать этому выражению более
экспрессивную окраску, употребляя в то же время хорошо понятный
русскому читателю вариант.
В тексте произведения встречается следующая ФЕ: «If I play
my cards well…» (досл. сыграть в карты хорошо). В АРФС
(А.В. Кунин) ФЕ «to play one’s cards right (или well)» имеет следующие
значения: хорошо сыграть, использовать все возможности, умело
вести свои дела. В OALD анализируемая ФЕ означает: «to deal
successfully with a particular situation so that you achieve some advantage
or something that you want» (успешно справиться с определенной
ситуацией так, что вы достигаете определенного преимущества или
того, что вы хотели). Г. Островская использует описательный перевод:
«Если я хорошо использую обстоятельства…». На наш взгляд,
английская ФЕ обладает большей образностью и экспрессивностью,
нежели русский вариант. Прилагательное «well» (хорошо) в составе
английской ФЕ придает ей положительную окраску, которая
сохраняется в процессе перевода благодаря употреблению русского
прилагательного «хорошо». Английская ФЕ восходит к сфере
«азартные игры».
Глагольная ФЕ «Now let’s come down to brass tacks» (досл.
«перейти к медным гвоздикам с широкой шляпкой») встречается в
речи одного из персонажей романа «Театр» Джимми Ленгтона. OALD
относит ФЕ (get down) to brass tacks к разряду неформальных и
определяет так: (to start to consider) the basic facts or practical details of
sth. – (начать считать) основные факты или практические детали
чего-л.). В АРФС (А.В. Кунин) данная ФЕ также имеет помету
«разговорное» и следующие значения: докопаться до сути дела;
вникать в подробности; перейти к делу, к фактам (первонач. амер.). В
АРС (В.К. Мюллер) представлено аналогичное значение «добраться до
сути дела». Русский перевод «перейти от сути к делу» достаточно
полно раскрывает смысл английской ФЕ, однако в процессе
интерпретации экспрессивный компонент ФЕ несколько теряется.
Описательный перевод сводится, как известно, к переводу не
самого фразеологизма, а его толкования. Это могут быть объяснения,
115
описания, сравнения, в целом, все средства, передающие в
максимально ясной и сжатой форме содержание ФЕ все с тем же
постоянным стремлением к метафоричности, даже частичной передаче
экспрессии, коннотации, стилистической окраски. В контексте
названный путь перевода самостоятельного значения не имеет, так как
в любом случае отсутствия в языке перевода фразеологических
средств перевода переводчики стремятся максимально полно передать
все элементы текста в целом, т.е. прибегают к контекстуальному
переводу. Основное содержание этого понятия заключается в том, что
ФЕ в целом как бы растворяется в контексте, причем фразеологизм
перестает существовать как языковая единица, нередко в такой
степени, что ни один из его компонентов не получает отражения в
переводе (нулевой перевод) [Влахов, Флорин 2012: 215].
«I didn’t much like the thought of that and not being a person to
beat about the bush I asked outright» («The Razor’s Edge»). (beat about
the bush – ходить вокруг да около, говорить обиняками [АРФС,
А.В. Кунин]); «Мысль была не из приятных, и, поскольку я не люблю
обиняков, я прямо спросил его» («Острие бритвы», пер. М. Лорие).
Лексический способ перевода.
Лексический способ перевода, отмечается в литературе,
характерен для ФЕ языка-источника, имеющих семантическое
соответствие в языке-рецепторе в виде отдельной лексемы
(монолексемы) или набора отдельных лексем [Арсентьева 2006: 133].
Фразеологическое значение, как правило, всегда шире и многограннее
значения одного слова, поэтому лексический перевод неизбежно ведет
к потерям, особенно к утрате коннотативных компонентов семантики
фразеологизма, что прослеживается в следующем примере: «It’s a
hundred to one it wasn’t Walter» («The Painted Veil»); (a hundred to one –
разг. сто против одного, маловероятно [АРФС, А.В. Кунин]);
«Ручаюсь, что это был не Уолтер» («Узорный покров», пер. М. Лорие).
116
3.3. Опущения и амплификации (добавления) в переводе
Следует заметить, что в переводах встречаются также
опущения слов и выражений, представленных в оригинале. Эти
расхождения вызываются особенностями переводящего языка, стилем
перевода, а также невольными, не имеющими стилистического
значения тавтологиями, которые иногда появляются в подлинниках,
различиями в национальных традициях воспроизведения в тексте
нецензурной речи и в национальных оценках того, что считать
нескромной лексикой. Опущения нецензурных элементов речи в
переводах текстов современных авторов встречаются не так уж редко.
Бывают подобные лексические расхождения и в описании
сексуального толка. Хотя в нынешней переводческой практике
подобные опущения иногда считаются излишним пуризмом, и
переводчики в определенных случаях отступают от прежних запретов.
Особое место в переводах занимают амплификации
(добавления), которые иногда возникают под воздействием ритма и
стилистического рисунка фраз, т.е. благодаря подчиненности слогу
всего текста. Восстановление каких-либо намеков, содержащихся в
оригинале, особенно если речь идет о каламбурах, скрытой цитации и
т.п., также приводит – хотя делается это весьма осторожно – к
амплификациям в переводах [Виноградов 2009: 104].
Добавление слов может диктоваться экспрессивным
раскрытием содержания подлинника. В английской художественной
литературе часто встречаются стилистически нейтральные слова и
словосочетания, которые в силу закономерностей русской стилистики
заменяются в переводе эмоционально-экспрессивными словами и
словосочетаниями. Это один из важнейших приемов перевода, так
называемый прием экспрессивной конкретизации, т.е. замены
английского стилистически нейтрального слова и выражения русским
эмоционально окрашенным. В ряде случаев при отсутствии в
подлиннике лексических единиц, которые требовали бы
экспрессивной замены, в зависимости от условий контекста возникает
потребность в экспрессивных добавлениях. Это вполне закономерные
случаи включений, подсказываемых логикой построения предложения
в русском языке. Иногда это эмоциональное раскрытие диктуется
необходимостью компенсировать неизбежные потери при переводе
117
или другим приемом здесь же, или любым приемом в другом месте
переводимого текста [Рецкер 1982: 53].
Прием компенсации заключается в передаче смыслового
значения или стилистического оттенка не там, где он выражен в
оригинале, или не теми средствами, какими он выражен в оригинале.
Если переводчик вынужден жертвовать или стилистической окраской,
или экспрессивным зарядом слова при переводе, то, конечно, он
должен в первую очередь сохранить экспрессивное значение слова или
словосочетания, а в случае невозможности найти такое соответствие,
возместить эту потерю приемом компенсации. Очень часто это
приходится делать при переводе жаргонных или просторечных слов,
не имеющих адекватного соответствия в русском языке. Одним из
распространенных способов компенсации является употребление
русских фразеологизмов, чтобы придать образность и живость тексту,
в котором пришлось при переводе в некоторых случаях поступиться
этими его особенностями. Переводчики нередко пользуются
традиционной русской фразеологией и там, где в английском
подлиннике нет фразеологизма [Рецкер 1982: 56].
Her own career had been singularly lacking in hardship
(«Theatre»). – У самой Джулии все шло без сучка без задоринки
(«Театр», пер. Г. Островской).
He worked his company hard («Theatre»). – Он выжимал из
актеров все соки («Театр», пер. Г. Островской).
Again a cold shiver ran down her spine («Theatre»). – Снова мороз
пробежал у нее по коже («Театр», пер. М. Ермашевой). – По спине у
Джулии опять пробежали мурашки («Театр», пер. Г. Островской).
“I’ll see that Miss Phillips pitches into you tomorrow” («Theatre»).
– Уж я прослежу, чтобы Мисс Филипс не оставила на тебе завтра
живого места («Театр», пер. Г. Островской).
“I’ve known him a good many years, you know. He gets a lot of fun
out of talking about other people’s business” («The Razor’s Edge»). – Не
забудьте, мы с ним давно знакомы. Его хлебом не корми, дай только
посудачить о чужих делах («Острие бритвы», пер. М. Лорие).
“Is that what you want me to do? Well, I’m not going to do your
dirty work for you, my poor Elliott” («The Razor’s Edge»). – Так вы вот
чего от меня хотите? Ну нет, мой бедный Эллиот, таскать для вас
каштаны из огня я не намерена («Острие бритвы», пер. М. Лорие).
118
It was pitch dark («The Razor’s Edge»). – Темнота была – хоть
глаз выколи («Острие бритвы», пер. М. Лорие).
No one seemed to know anything about him. He just vanished
(«The Razor’s Edge»). – И никто о нем ничего не знал. Он как в воду
канул («Острие бритвы», пер. М. Лорие).
При сравнении переводов с подлинником, зачастую
приходится наблюдать вполне закономерные отступления от
дословности, даже если они возможны по отношению к каждой из
лексических единиц оригинала, взятых в отдельности: текст перевода
то сужается, то расширяется, то перестраивается по сравнению с
подлинником. Такие отступления бывают вызваны, с одной стороны,
лексико-стилистическими требованиями (нормой сочетаемости) в
языке перевода и, с другой стороны, необходимостью восполнять
данные подлинника словами и словосочетаниями, выражающими
факты той действительности, которая отражена иноязычным текстом
[Федоров 2002: 232]. Приведем несколько характерных примеров.
В речи одного из персонажей романа «Театр» Майкла
встречается такая реплика: «One’s got to be one’s own master. That’s the
only way to make a packet». Английское идиоматическое выражение «to
be one’s own master/mistress» (досл. «быть своим собственным
хозяином»), согласно OALD, означает быть свободным в принятии
собственных решений, не зависеть от мнения окружающих. В
переводе Г. Островской эта ФЕ опущена и представлен перевод лишь
второго предложения: «Это единственный способ сколотить
состояние». Вместе с тем в русском языке существуют
соответствующие эквиваленты «сам себе хозяин, голова, господин»
(разг. Совершенно независимый, самостоятельный человек, который
волен поступать так, как ему хочется). Тем самым происходит
некоторое сужение смысла текста (в значительной степени теряется
идея независимости, самостоятельности).
Рассмотрим пример, где происходит смысловое расширение
текста перевода. Муж главной героини Майкл произносит: «She’s out
of the public for months, and you know what the public is, unless they see
you all the time they forget that you ever existed». В русском переводе
находим: «Она на много месяцев исчезнет с глаз публики, а ты сама
знаешь, что такое публика – с глаз долой, из сердца вон. Если она не
видит тебя каждый день, она вообще забывает о твоем
существовании». Как видим, произошло введение во вторичный текст
119
русской поговорки «с глаз долой, из сердца вон», которая означает:
чем дольше человек кого-то не видит, тем скорее он его забывает.
Выражение «с глаз долой» (об уходе кого-либо) носит разговорный
характер. Употребление в русском вторичном тексте известной
поговорки «с глаз долой, из сердца вон» способствует усилению
смыслового оттенка фразы, приближая текст к русскому читателю.
Таким образом, выбор слов в переводе, поиски соответствий словам
подлинника, сокращение или расширение текста перевода зависит от
знания фактов, стоящих за ним, от сочетаемости тех или иных слов
самих по себе, от грамматических категорий, свойственных им, от
синтаксических функций, которые они выполняют [Федоров 2002:
233].
Итак, любое намеренное отклонение от литературной нормы
должно найти отражение в переводе, по мере возможности –
аналогичное по своему характеру; отклонения «территориального
типа», главным образом элементы диалекта, передаются обычно
средствами сниженного стиля, просторечием, но никогда собственным
диалектом языка перевода; отклонения «социального типа», как то:
жаргоны, профессионализмы, просторечие, поддаются
функциональному переводу, но используемые средства должны быть
лишены национальной окраски языка перевода.
Для переводов произведений С. Моэма на русский язык
характерны такие стилистические модификации, как замена
разговорной функционально-стилистической окраски нейтральной и
даже книжно-письменной. Грубо-просторечные лексемы
(вульгаризмы) хотя и переведены соответствующими сниженными
элементами, тем не менее, эти переводные эквиваленты оказываются
стилистически несколько выше, чем единицы оригинального текста,
что связано, очевидно, с тем, что нормы английского языка более
эластичны, чем нормы русского языка, которые отличаются
достаточной степенью строгости и упорядоченностью, а также со
сложившейся несколько пуристической традицией в отечественной
(советской) практике перевода.
Что касается перевода фразеологических единиц, переводчики
используют как фразеологические, так и нефразеологические способы
перевода ФЕ для наиболее адекватной передачи смысла высказывания,
стремятся, как правило, сохранить функционально-стилистическую
коннотацию. В переводах на русский язык больше используется
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]