Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Разговорный стиль и культура речи в переводных текстах. Монография
.pdf
сниженному пласту лексики, сопровождается пометой «грубое» [см.
БТС РЯ]. Словарная статья глагола дурачить также содержит помету
«разговорное» и следующую дефиницию: 1. Обманывать, рассчитывая
на чью-л. глупость, доверчивость; 2. Ставить кого-л. в глупое, нелепое
положение, насмехаться над кем-л., чем-л. (из озорства, ради забавы и
т.п.) [см. БТС РЯ]. Известно, что образ животного скунса
ассоциируется с неприятным запахом, который источает животное при
защите от нападения. Поэтому употребление автором этого слова в
адрес человека вызывает, соответственно, у читателя чувство мерзости
и отвращения к персонажу. Употребление такого стилистического
приема, как повтор, который также удачно передан в переводе на
русский язык, усиливает эмоциональный эффект от всего
высказывания. Итак, и английский, и его русский перевод относятся к
разговорным элементам национального языка, однако русский
перевод, на наш взгляд, является стилистически более сниженным.
Хотя образ зооморфизма во вторичном тексте не сохранен, но
употребление русского дрянь для русского читателя оказывается более
распространенным и понятным.
В связи со сказанным встает вопрос о социальной норме
перевода. Как и любая социальная норма, норма перевода является
механизмом, через посредство которого общество детерминирует
поведение личности. Социальная норма перевода представляет собой
совокупность наиболее общих правил, определяющих выбор
стратегии перевода. Эти правила в конечном счете отражают те
требования, которые общество предъявляет к переводчику. Не будучи
чем-то раз и навсегда заданным, они варьируются от культуры к
культуре, от эпохи к эпохе и от одного типа (жанра) к другому. В
практике перевода коррелируют три типа социальных норм,
отражающих традиции данного общества и данной культуры: нормы
построения текста на исходном языке, нормы построения текста на
языке перевода и нормы перевода [Швейцер 1988: 32].
Говоря о непереводимости, А.В. Федоров выделяет такие
элементы языка подлинника, которые представляют отклонения от
общей нормы языка, «ощутимые по отношению именно к этому
языку», т.е. в основном диалектизмы и те слова социальных жаргонов,
которые имеют ярко выраженную местную окраску [Федоров 1983:
123]. Я.И. Рецкер считает, что к нарушениям литературной нормы не
следует относить просторечие, диалекты, жаргоны. Эти периферийные
101
слои языка подчиняются своим нормам и не имеют ничего общего с
намеренным или ненамеренным коверканием разговорной речи
[Влахов, Флорин 2012: 282]. Те или иные языковые отклонения от
нормы используются авторами в качестве основного языкового
средства – строительного материала для произведения в целом, для
речевой характеристики персонажей и как отдельные вкрапления – для
колорита. Если отклонения использовались автором для речевой
характеристики персонажей или для колорита, то в большинстве
случаев потребуется такое выискивание жаргонных эквивалентов или
аналогов для отдельных деталей (конечно, не слово за словом, а по
тексту в целом, широко применяя прием компенсации) с тем, чтобы
придать тексту именно то, чего добивался автор. Упомянув о
«непереводимости» отступлений от литературной нормы, в частности,
диалектизмов, А.В. Федоров указывает, что «основным
функциональным соответствием всякого рода диалектизмов (как
территориальных, так и социальных) в русских переводах способно
служить просторечие в широком смысле слова», уточняя, что этот
принцип может «распространиться и на территориальные
диалектизмы». При этом положении отправной точкой для
функционального перевода арго, жаргона, сленга в лингвистической
литературе по теории перевода считают поиск элементов сниженного
стиля в языке перевода – просторечие (наддиалектное, общенародное)
– в качестве возможных аналогов в языке перевода. Удобство этого
пути заключается в том, что подобными речевыми средствами в том
или ином объеме располагает каждый развитой язык, как отмечают
С. Влахов и С. Флорин [Влахов, Флорин 2012: 284].
Приведем ряд примеров перевода такого диалекта, как кокни,
где переводчики для адекватной передачи значения подбирают
соответствующие аналоги, так же маркированные как разговорные или
стилистически сниженные.
It’d only fidget me to ‘ave a lot elephant’s tusks in me mouth
(«Theatre»); Только мешать будет, коли напихаешь полон рот
слоновьих клыков («Театр», пер. Г. Островской).
If he saw you now ‘e wouldn’t, not if I know anything about men
(«Theatre»); Ну, посмотрел бы он на вас сейчас, ни в жисть бы не
прислал, я их брата знаю, – сказала Эви («Театр», пер. Г. Островской).
102
Some feller knocked all of a heap by your fatal beauty, I expect
(«Theatre»); Верно, какой-нибудь бедняга, которого ваша роковая
красота стукнула обухом по голове («Театр», пер. Г. Островской).
3.2. Фразеологические единицы в произведениях С. Моэма
и их перевод на русский язык
Специфика разговорной речи каждого языка ставит перед
переводчиком задачи особой трудности. Основное, чем разговорная
речь отличается от рассуждения, повествования, описания, это –
интонация. Интонационный строй русского языка, несомненно, богаче
английского. С полным основанием выдающийся русский лингвист
А.М. Пешковский признавал ведущую роль интонации в русском
языке по сравнению с порядком слов. Конечно, чтобы проверить
правильность интонационного членения предложений в переводе,
лучше всего прочитать фразу вслух, прежде чем окончательно
закрепить ее на бумаге. Второй существенной особенностью
разговорной речи является ее идиоматичность. Идиоматичность в
широком смысле слова характерна и для сочетаемости слов в любом
языке, и эту особенность подчас труднее передать в переводе,
поскольку она не регистрируется словарями, указывает Я.И. Рецкер
[Рецкер 1982: 117].
Проблемы сопоставительной фразеологии привлекают
внимание многих лингвистов и нашли свое отражение в трудах таких
ученых, как Н.Н. Амосова (1963), Е.Ф. Арсентьева (2006),
В.Л. Архангельский (1964), А.М. Бабкин (1970), Л.К. Байрамова
(1982), В.В. Виноградов (1947), З.З. Гатиатуллина (1979), В.П. Жуков
(1986), А.В. Кунин (1972), В.М. Мокиенко (1990), А.И. Молотков
(1977), А.Г. Назарян (1974), Р.Н. Попов (1976), Л.И. Ройзензон (1973),
А.И. Смирницкий (1954), В.Н. Телия (1996), И.И. Чернышева (1970),
Н.М. Шанский (1985), Д.Н. Шмелев (1970), Р.А. Юсупов (2009),
A.P. Cowie (2001), A.Naciscione (2001) и др. Поворотным пунктом в
деле изучения фразеологии различных языков явились известные
работы акад. В.В. Виноградова, посвященные русской фразеологии.
Основное значение концепции В.В. Виноградова в том, как
подчеркивает А.В. Кунин, что благодаря ей фразеологические
единицы получили более обоснованное определение, именно как
лексические комплексы с особым семантическим своеобразием
103
[Кунин 1996: 21]. Выделяются три типа ФЕ: 1) фразеологические
сращения, или идиомы – немотивированные единицы, выступающие
как эквиваленты слов (спустя рукава, через пень колоду, навострить
лыжи); 2) фразеологические единства – мотивированные единицы с
единым целостным значением, возникающим из слияния значений
лексических компонентов (держать камень за пазухой, мелко
плавать, плыть против течения); 3) фразеологические сочетания –
обороты, в которых у одного из компонентов фразеологически
связанное значение, проявляющееся лишь в связи со строго
определенным кругом понятий и их словесных обозначений (страх
берет, зависть берет, тоска берет; но нельзя сказать: радость
берет, удовольствие берет и т.п.). К трем названным типам ФЕ,
выделенным В.В. Виноградовым, Н.М. Шанский добавил еще один –
фразеологические выражения – устойчивые в своем составе и
употреблении обороты, которые не только являются семантически
членимыми, но и состоят целиком из слов со свободным значением,
например, волков бояться, в лес не ходить, не все то золото, что
блестит и т.д. [Шанский 1985].
Фразеологические единицы и идиомы различаются
А.И. Смирницким, т.е. ФЕ – это стилистически нейтральные обороты,
лишенные метафоричности или потерявшие ее (get up, fall in love), а
идиомы основаны на переносе значения, на метафоре; их характерной
чертой является яркая стилистическая окраска (take the bull by the
horns – брать быка за рога, dead as a doornail – без признаков жизни).
Н.Н. Амосова выделяет два типа ФЕ – фраземы и идиомы.
Фразема – это единица постоянного контекста, в которой
указательный минимум, требуемый для актуализации данного
значения семантически реализуемого слова, является единственно
возможным, не варьируемым, т.е. постоянным (beef tea – крепкий
мясной бульон, knit one’s brows – нахмуриться, black frost – мороз без
снега). Второй компонент является указательным минимумом для
первого. Идиомы, в отличие от фразем, – это единицы постоянного
контекста, в которых указательный минимум и семантически
реализуемый элемент составляют тождество и оба представлены
общим лексическим составом словосочетания; идиомы
характеризуются также целостным значением, например, red tape –
волокита, play with fire – играть с огнем и т.п. [Кунин 1996: 24].
104
Следует выделить монографию В.Н. Телия «Русская
фразеология. Семантический, прагматический и
лингвокультурологический аспекты» (1996). Разработанная в работе
модель значения фразеологизмов позволяет по-новому осветить их
роль в языке как знаков – микротекстов. Особое внимание автором
уделено лингвокультурологическому анализу культурнонациональной коннотации фразеологизмов – их способности служить
«эталонами и стереотипами обыденного менталитета русского народа
и выполнять на этой основе роль культурных знаков» [Телия 1996].
Ряд основных вопросов сопоставительного изучения
фразеологических единиц русского и английского языков
рассматривается в монографии Е.Ф. Арсентьевой (2006). Детальному
анализу подвергается структура фразеологического значения как
сложного единства сигнификативно-денотативного и коннотативного
макрокомпонентов. Выявлены факторы возникновения таких
компонентов коннотации, как оценочный, эмотивный, экспрессивный,
функционально-стилистический. Особое внимание уделяется
рассмотрению контекстуального использования ФЕ и типов
контекстуальных трансформаций фразеологизмов в русском и
английском языках, а также национально-культурной специфике ФЕ.
В монографии освещаются, в том числе, основные проблемы создания
двуязычных фразеологических словарей [Арсентьева 2006].
В современных теоретических исследованиях по фразеологии
насчитывается значительное количество определений
фразеологических единиц. Так, по утверждению А.В. Кунина,
«фразеологическая единица – это устойчивое сочетание лексем с
полностью или частично переосмысленным значением» [Кунин 1996].
Вслед за А.В. Куниным и Е.Ф. Арсентьева под ФЕ понимает
раздельнооформленные единицы языка с полностью или частично
переосмысленным значениями. В качестве релевантных признаков
фразеологических единиц отмечаются устойчивость (т.е.
воспроизводимость), семантическая осложненность, постоянство
лексического состава, морфологическая и синтаксическая
фиксированность, немоделируемость по схеме переменного сочетания
слов [Арсентьева 2006: 3]. Фразеологическая единица представляет
собой особый тип языкового знака и, как всякий знак, она
характеризуется со стороны трех аспектов: формы, содержания и
функционирования (употребления). В аспекте формы (в структурном
105
плане) ФЕ отличаются многокомпонентностью; в аспекте содержания
они характеризуются переосмыслением компонентов, то есть
идиоматичностью; в функциональном плане им свойственна
устойчивость и общеупотребительность [Гак 2005: vii].
В словаре The Concise Oxford Dictionary of Linguistics (2007)
дается следующее определение ФЕ: «Idiom – a set expression in which
two or more words are syntactically related, but with a meaning like that of
a single lexical unit» [CODL 2007: 183]. Идиома – это устойчивое
выражение, в котором два или более слова, синтаксически связанные
между собой, имеют значение единого лексического целого (перевод
наш).
Подход к значению ФЕ как особой семантической категории
получает все большее признание. Как отмечает А.М. Мелерович,
посредством семантического анализа ФЕ могут быть выявлены
особенности их семантической структуры, выделены элементы
фразеологического значения, установлены основные структурносемантические типы ФЕ в разных языках [Мелерович 1979: 69]. При
разработке методики семантического анализа ФЕ исходят из
особенностей соотношения их формы и содержания. Семантическую
структуру фразеологизма, как структуру любой лексической единицы,
можно представить как микросистему, все элементы которой
находятся в тесной связи и взаимозависимости между собой.
Семантическое же своеобразие ФЕ заключается в специфике
сочетания сем; следовательно, семы выступают не только как
«конституенты основных семантических составляющих ФЕ, но и как
связующие звенья между ними» [Арсентьева 1989: 37]. Они являются
минимальными единицами семантики ФЕ и выполняют
смыслоопределяющую или смыслообразующую функции.
Определение объекта фразеологии пересекается с проблемами
классификации фразеологических единиц. Следует отметить, что
фразеологизмы классифицируются с учетом особенностей
употребления (Н.М. Шанский, 1985); с учетом особенностей
происхождения (М.М. Копыленко, З.Д. Попова, 1978); с учетом
соотнесенности фразеологизмов с определенными частями речи
(В.П. Жуков, 1986; Н.М. Шанский, 1985; Е.Ф. Арсентьева, 2006); с
учетом семантической маркированности (В.П. Жуков, 1986);
А.И. Молотковым (1977) состав фразеологизмов дифференцируется с
точки зрения временной характеристики; В.Н. Телия (1996)
106
классифицирует ФЕ, основываясь на лингвокультурологическом
принципе описания идиом (номинативно-идеографическая
классификация).
В современной науке существует несколько вариантов
классификаций ФЕ и с точки зрения их стилистической окраски.
Большинство языковедов выделяют три класса фразеологизмов в
зависимости от преимущественной сферы их употребления: книжные,
разговорные и нейтральные (или межстилевые). Книжные ФЕ
определяются как ФЕ, преимущественно или исключительно
употребляемые в письменной речи, а именно, в поэтической,
публицистической, научной, официально-деловой сферах общения и
т.д. К разговорным фразеологизмам относят единицы,
преимущественно или исключительно употребляемые в устной речи,
такие ФЕ в толковых и двуязычных словарях выделены специальными
пометами: «разговорное», «просторечное», «грубое», «бранное»,
«пренебрежительное», «грубо-просторечное», «жаргонное» и т.д.
Нейтральными или межстилевыми фразеологическими единицами
считаются ФЕ, употребляемые во всех стилях языка [Арсентьева 2006:
46].
Среди фразеологизмов отдельные ученые выделяют пласт
просторечных единиц (Н.М. Шанский, А.И. Молотков). Следует
подчеркнуть, что понятие лексического просторечия в английской
лингвистической науке дифференцируется неоднозначно
(И.В. Арнольд, С.С. Беркнер, А.Н. Мороховский). В русской и
французской лингвистических традициях также наблюдаются
разнообразные точки зрения на проблему просторечия. В языке
художественной литературы просторечные фразеологизмы чаще
используются для речевой характеристики персонажей. В авторской
речи разговорные фразеологизмы выступают как средство стилизации
под сниженную речь или используются в целях выражения отношения
автора к изображаемому. Так, в произведениях С. Моэма можно
выделить следующие фразеологические единицы разговорного стиля
речи, отмеченные в лексикографических источниках пометой
«разговорное»: to bark up the wrong tree – разг. напасть на ложный
след, to be fed to the teeth – разг. пренебр. до смерти надоесть, to snap
one’s fingers at smb. (или smth.) – разг. открыто выражать презрение к
кому-л. (или чему-л.), to talk smb.’s head off – разг.-фам. утомить когол. многословием, (as) dead as the dodo – разг. отживший свой век, it’s a
107
small world – разг. мир тесен, a hundred to one – разг. сто против
одного, маловероятно, to take smb. down a peg or two – разг. сбить
спесь с кого-л., to be dog-tired – (informal) очень сильно устать, to
do/try one’s damnedest (to do sth./ for sb.) – (informal) изо всех сил
стараться сделать что-л., (as) poor as a church mouse – беден как
церковная мышь (или крыса), for nuts – разг. совсем, совершенно, to
queer smb.’s pitch – разг. насолить, сделать пакость кому-л., a little bird
told me – разг. шутл. мне об этом рассказали по секрету, сорока на
хвосте принесла, to cut off one’s nose to spite one’s face – разг. неодобр.
действовать во вред самому себе под влиянием гнева, to hold one’s
peace (или tongue) – разг. молчать, помалкивать, попридержать язык,
bag and baggage – разг. со всеми пожитками, to put one’s foot down –
разг. занять твердую, решительную позицию, принять твердое
решение, call it a day – разг. считать свой рабочий день законченным;
удовольствоваться достигнутым, не стремиться к большему, (as)
strong as a horse – разг. силен, как лошадь, to beat about (или around)
the bush – разг. ходить вокруг да около, говорить обиняками, to come
down to brass tacks – разг. докопаться до сути дела, вникать в
подробности, перейти к делу, my eye (или my foot) – разг.-фам. так я и
поверил, ври(те) больше и другие.
В так называемой «шкале непереводимости» или
«труднопереводимости» фразеологические единицы занимают едва ли
не первое место», отмечают С. Влахов и С. Флорин [Влахов, Флорин
2012: 203].
Способы перевода ФЕ неоднократно исследовались в работах
отечественных и зарубежных ученых по теории и практике перевода,
сопоставительных и фразеографических исследованиях
(Е.Ф. Арсентьева, Л.К. Байрамова, Л.С. Бархударов, В.С. Виноградов,
В.Г. Гак, В.Н. Комиссаров, А.В. Кунин, Я.И. Рецкер, Ю.П. Солодуб,
А.В. Федоров, С. Флорин и С. Влахов, А.Д. Швейцер, M.Baker,
S.Bassnett, M.Davies, A.Tytler, A.Veisbergs и др.). Тем не менее,
необходимость анализа переводных эквивалентов в аспекте их
стилистической маркированности остается, ввиду разнообразия
индивидуальных предпочтений переводчиков и индивидуального
стиля писателя. Кроме того, в лингвистической литературе существует
не одна классификация способов перевода лексических единиц, в том
числе и ФЕ. Одна из первых классификаций способов перевода ФЕ
была предложена А.В. Куниным для описания английского
108
фразеологического фонда в Англо-русском фразеологическом словаре
[Кунин 1996]. Были выделены четыре группы способов перевода ФЕ в
словаре:
– перевод при помощи фразеологических единиц:
моноэквиваленты (полные и частичные) и выборочные
фразеологические эквиваленты;
– перевод при помощи переменных и переменно-устойчивых
сочетаний слов: описательный перевод и калькирование (дословный
перевод);
– перевод при помощи словесных эквивалентов (при помощи
одного слова);
– комбинированный перевод.
Е.Ф. Арсентьева при рассмотрении способов передачи ФЕ
разделяет ФЕ на две основные группы: ФЕ, имеющие
фразеологическое соответствие в переводящем языке (ПЯ), и
безэквивалентные ФЕ [Арсентьева 2006: 131]. Соответственно
фразеологическим способом передаются ФЕ, имеющие в ПЯ
соответствие в виде 1) фразеологических эквивалентов (полных и
частичных), 2) фразеологических аналогов (полных и частичных).
К нефразеологическим способам перевода отнесены калькирование,
описательный (дескриптивный) перевод, лексический перевод и
комбинированный перевод.
Приведем несколько примеров перевода ФЕ на русский язык в
произведениях С.Моэма.
Фразеологический перевод. Полные эквиваленты.
As poor as a church mouse (досл. «беден как церковная мышь»)
– беден как церковная мышь (или крыса) [АРФС, Кунин]. Введем
обозначения интегральных и дифференциальных сем [Арсентьева
1989]: 1) интегральная сема материального состояния/положения
человека – Смат; 2) интегральная сема отрицательной оценки – Сотр;
3) интегральная сема бедности как характеристики материального
состояния – Сб; 4) дифференциальная сема дополнительной
характеристики – Сцерковная. С точки зрения функциональностилистической коннотации ФЕ as poor as a church mouse можно
отнести к нейтральному или межстилевому пласту фразеологии.
Несмотря на отсутствие в словарной дефиниции интенсивов, значение
фразеологизма, на наш взгляд, позволяет говорить о наличии у него
экспрессивной коннотации. В англоязычном тексте анализируемая ФЕ
109
употреблена в речи актрисы Джулии Ламберт: «Poor lamb, he must be
as poor as a church mouse» («Theatre»).
На русский язык оба переводчика перевели этот фразеологизм,
используя фразеологический способ перевода с помощью полных
эквивалентов. Так, в русском вторичном тексте находим «беден как
церковная мышь». Так говорят об очень бедном человеке [ФСРЛЯ,
Федоров], о чьей-либо крайней бедности; выражение известное
большинству славянских языков [РФ ИЭС, Бирих, Мокиенко]. В
словарных статьях ФЕ зафиксирована с пометами разг. экспресс.
[ФСРЛЯ] и неодобр. [РФ ИЭС]. Сигнификативно-денотативное
значение и субъективно-оценочная коннотация выражаются набором
только интегральных сем материального состояния человека,
отрицательной оценки и семы бедности как характеристики
материального положения: Смат+Сотр+Сб. Хотя фразеологизмы
построены на одинаковом образе, функционально-стилистическая
коннотация у английского и русского фразеологизма различна
(английская ФЕ относится к межстилевым единицам, русская ФЕ – к
разговорному стилю). Совпадает их экспрессивная коннотация. As
poor as a church mouse и беден как церковная мышь относятся к классу
адъективных компаративных ФЕ, также полностью совпадает их
компонентный состав.
В тексте романа «Театр» встречаем и такое выражение to work
like a horse – сравнительная метафора, имеющая в русском языке
частичные эквиваленты «работать как вол», работать как
каторжный», «работать как ломовая лошадь», расходящимися с
оригиналом по одному из компонентов лексической структуры. To
work like a horse относится к глагольной группе ФЕ и имеет структуру
v+comp+prep. В АРС под ред. В.К. Мюллера зафиксирован именно
такой перевод «работать как вол». В АРФС под ред. А.В. Кунина
представлены и такие значения, как «работать как каторжный»,
«трудиться до изнеможения», а также другие английские варианты to
work like a navy (nigger, slave).
ФЕ работать как лошадь – о чьем-либо трудном,
непрерывном (обычно подневольном) труде. М.И. Михельсон
приводит места из Библии, где встречаются сравнения работать как
вол и работать как лошадь. Другие лингвисты считают это сравнение
калькой с фр. travailler comme boef [Шанский 1985: 103]. Сравнения,
отмеченные лингвистами, свидетельствуют об универсальности
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]