Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблемы формирования советской политической системы историко-аналитическое исследование. Монография
.pdf
Раздел 1. Историографические и методологические проблемы
поскольку за термином «политическая система» виделась буржуазная идеологическая нагрузка. Введение понятия «политическая
система» в Конституцию СССР 1977 г. как составной части характеристики советского общества открыло перед исследователями возможность для ее широкого использования в юридических,
политологических и исторических исследованиях. Естественно
в связи с этим, что первоначально большее распространение такие
исследования
получили, прежде всего, в юридической литературе,
затем в политологии, и лишь в незначительной части затронули
исторические работы. Результатом этого стало широкое распространение в обществоведении частно-научного юридического понимания политической системы общества.
Такой подход привел к тому, что концептуальная база «пионерских» исторических исследований Советского государства
и советской политической
системы, например, Т.П. Коржихиной
и Е.Г. Гимпельсона, базировалась поневоле на формально-юридических основаниях. При таком понимании политической системы
существование ее элемента, как представляется ученому, зависит
от того, признают ли его государственные органы в качестве такового или нет. Поэтому в этот период «под политической системой
общества подразумевалась система
государственных учреждений
и общественных организаций. Существовавший наряду с ними
третий институт – религиозные организации – из политической
системы исключался»
101
(выделено автором. – А.А.).
С точки зрения юриста, такой подход несомненно верен, поскольку фиксирует именно тот аспект политической жизни, который и изучает юриспруденция. Но для исследования становления
конкретно-исторической политической системы Советской России
он, на наш взгляд, недостаточен.
Мы исходим из объективности феномена политической системы, из факта
существования реальных элементов политической
жизни общества, реальных субъектов политической системы, вне
зависимости от того, признаются ли они государством юридически
за таковых. В силу особой важности этой проблемы для нашего
101
Коржихина Т.П. Советское государство и его учреждения: ноябрь 1917 – декабрь 1991 г. 2-е изд.,
перераб. и доп. М.: РГГУ, 1995. 418 с.
91
А. Б. Анан ченко. ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ:
ИСТОРИКО-АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
исследования мы предполагаем специально остановиться на концепции политической системы, использованной в работе Е.Г. Гимпельсона «Формирование советской политической системы.
1917–1923 гг.», тем более что эта монография в качестве первого
исторического исследования по проблеме невольно задает определенный образец концептуального подхода для последующих исследователей.
В своем исследовании Е.Г.
Гимпельсону пришлось столкнуться
с рядом объективных познавательных проблем, решение которых,
на наш взгляд, вызывает сомнения. Правда, определенности в их
отношении пока нет и в исторической науке. Это относится прежде всего к проблеме выделения предмета исследования, сущности
и границ конкретно-исторической переходной политической системы.
Гимпельсон заимствует понимание политической системы
из
юридической литературы, которая, как мы уже отмечали, фиксирует главным образом «вторичные», то есть производные социальные явления, а именно их формально-юридическую форму.
Изучением и созданием теоретических концепций реальной политической системы общества занимаются философия истории,
политология, государствоведение, которые не только создавали
категориальный ряд для описания этого явления, но
и решали гно-
сеологические проблемы его изучения.
Е.Г. Гимпельсон понимает под политической системой совокупность политических и общественных организаций и «их взаимодействие в осуществлении ими функций и требований, диктуемых
политическими, социальными и идеологическими установками
политического режима»
102
. Надо отметить, что в этом определе-
нии в основу функционирования политической системы положено
субъективное основание – составляющие ее «элементы»-организации осуществляют «...установки политического режима».
Во-первых, из этого определения непонятно, к чему относится
такой элемент политической системы, как государство – к политическим организациям или к политическому режиму? Во-вторых,
102
См.: Гимпельсон Е.Г. Формирование советской политической системы. 1917–1923 гг. М.: Наука, 1995.
С. 3.
92
Раздел 1. Историографические и методологические проблемы
включается ли автором политический режим в политическую систему? По такому определению политический режим может рассматриваться в том числе внешним определяющим элементом
к «совокупности политических и общественных организаций»,
составляющих политическую систему. К тому же само понятие
политического режима не определено в монографии Гимпельсона,
что и приводит его в конечном итоге
к определению «неизвестного» (политической системы) через другое «неопределенное» (политический режим). Результатом такого подхода стал не категориально-понятийный подход к определению политической системы,
а образно-оценочный, описательный.
Обычное даже для добросовестного историка (а профессиональную добросовестность Е.Г. Гимпельсона мы не ставим
под сомнение) пренебрежение «отвлеченными» вопросами своей
науки вполне понятно и может даже давать позитивные результаты при решении ряда исторических исследовательских проблем.
Монография Гимпельсона интересна как раз тем, что показывает
невозможность решения определенных задач исторических исследований без самостоятельного решения общих проблем исторической теории и гносеологии. Мне кажется, что достаточно
точную оценку причин названного кризиса исторических
исследований дал А.Я. Гуревич: «Историки как-то умудряются не обращать внимания на тот факт, что тяжкая и с трудом излечимая
болезнь, постигшая нашу профессию, состоит не в одной только
жесточайшей цензурной подзапретности. Было бы иллюзией полагать, будто разрешение мыслить само по себе может служить
гарантией развития
науки. Дело в том, что деформации затронули
саму методологию и теорию исторического исследования. А ведь
с теории всё начинается и ею же завершается»
103
(выделено
автором. – А.А.). Как представляется, это очень важное методологическое положение.
Гимпельсону не удалось, на наш взгляд, в своей работе преодолеть стереотип конкретно-исторического исследования, имеющего дело обычно с эмпирически данным, непосредственным
103
Гуревич А.Я. Социальная история и историческая наука // Вопросы философии. 1990. № 4. С. 23.
93
А. Б. Анан ченко. ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ:
ИСТОРИКО-АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
предметом исследования, а не с абстрактно выделенным. При таком выделении предмета исследования нельзя подойти к его изучению так же, как к исследованию становления, например, Советского государства или его отдельных элементов. Во втором случае
предметные границы изучения как будто не требуют специального
обоснования, они в большей степени даны непосредственно
, иначе
говоря – эмпирически. По крайней мере, для большинства исследователей хватает уровня «представления» для разделения реальности на «государство» и «не-государство»; такой подход в этих
случаях работает. Иначе обстоит дело, когда мы приступаем к конкретно-историческому исследованию предметной области другого
уровня выделения, например, политической системы, а тем более
в период ее становления.
Понятие «политическая система» – это абстракция, которая, однако, позволяет выделить сущность определенной части социальной реальности. Без корректной постановки и решения проблемы
того, какая именно часть социальной реальности и почему описывается исследователем с помощью категории «политическая система», бесполезно браться за изучение конкретно-исторической
политической системы
. Иначе и состав изучаемой политической
системы, да и сама ее сущность будут в большей степени результатом субъективизма авторских настроений и ценностно-оценочных
стереотипов общественного (идеологического и группового научного) сознания.
Понимание соотношения «реального» и «теоретического»
в исторической науке по понятным причинам вызывает сегодня
определенные трудности. Однако подобные же проблемы
возникали и в других областях познания, где уже найдены некоторые
способы их понимания и разрешения, например, в физике или геометрии:
«Все теоретические утверждения классической механики непосредственно говорят о связях, свойствах и отношениях идеализированных конструктов, таких, как материальная точка, сила,
абсолютное пространство и время и другие, которые
сами по себе
не могут существовать в качестве материальных объектов. Однако, поскольку им можно поставить в соответствие некоторые фраг-
94
Раздел 1. Историографические и методологические проблемы
менты реальности, выделенные человеческой практикой, высказывания механики предстают как описание процессов природы.
Подобная ситуация характерна для любой области теоретического знания. Фундаментальные определения и постулаты эвклидовой геометрии выступают как описание свойств и связей таких
абстрактных объектов, как точка, отрезок, угол, окружность»
104
.
Понятие «политическая система» как раз и относится к такого
же типа абстрактным объектам, как, например, «точка» или «отрезок» в геометрии, «сила» или «время» в физике, «материя»
или «бытие» в философии и т.д. и т.п. Это понятие – инструмент
познания, абстракция для обозначения в реальности многообразных конкретных социальных
институтов и учреждений, выполняющих функции управления социумом как целым. Но сама она
никогда не выступает и не может выступить как «отдельное».
Непонимание этого и приводит Е.Г. Гимпельсона к некорректным формулировкам типа, например, названия параграфа второй
главы: «Взаимодействие формируемой политической системы
и экономической политики». Подобные же утверждения встречаются
в тексте монографии, и можно было бы не обращать на них
внимания, если бы эти утверждения не содержали в концентрированной форме базовые подходы Е.Г. Гимпельсона к основаниям
описания советской политической системы.
Именно поэтому приходится обращаться к проблемам, лежащим, казалось бы, вне нашей темы: например, к проблеме «взаимодействия». «Политическая система» не может взаимодействовать,
во-первых, с элементами, из которых она состоит, а во-вторых,
ни политическая система, ни элементы, ее составляющие, не могут «взаимодействовать» с политикой, поскольку взаимодействуют друг с другом только «элементы», а не элементы и отношения
(=взаимодействия), и не отношения между собой. Поэтому
и оказывается в итоге более важной для Гимпельсона «политика» (деятельностная сторона функционирования политической системы),
а не ее «субъекты», которые, собственно, и вырабатывали ее, боролись за различные политические и общественные цели и которые
104
Степин В.С. К проблеме структуры и генезиса научной теории // Философия, методология, наука /
отв. ред. В.А. Лекторский. М.: Наука, 1972. С. 160.
95
А. Б. Анан ченко. ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ:
ИСТОРИКО-АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
так и не смогла восстановить ни советская, ни российская, ни зарубежная историческая наука.
Анализ политической системы Гимпельсон ограничил следующими элементами: государство, большевистская партия, профсоюзы и кооперация. На наш взгляд, это сильное сужение предмета
исследования, которое значительно снижает значение этой работы.
Узкое понимание проблемы исследования ведет к тому, что
изучаются опять только те элементы политической системы, что и в предыдущий период в советской литературе. Главный же недостаток
такого подхода в том, что ни специфику, ни сущность переходной
политической системы в этом случае показать не удается: ведь анализируется только та часть политической системы, которая «заданно» ведет
к будущему, к «сталинизму». А что было на самом деле?
Конкретно-историческое изучение политической системы
не может быть построено как обычное историческое эмпирическое исследование, в котором теоретическое обобщение, как правило, есть результат накопления и интерпретации фактического
материала
105
. В исследовании политической системы дело обстоит
как раз наоборот. Само понятие политической системы есть уже
результат теоретического обобщения, от содержания которого будут зависеть как границы всего эмпирического поля исследования,
так и категориальная «сетка» анализа исторического «реального».
То есть в зависимости от исходной концепции будет описываться
та или иная часть
социальной реальности как «политическая система», в том числе и несовпадающая, и даже качественно отличная
у различных исследователей. Таким образом, результатом такого
изучения должно стать новое конкретно-историческое обобщение,
выступающее как «частная» реализация исходной концепции
106
.
Исходя из такой оценки основы исторического исследования
политической системы, мы предполагаем уделить большое вни-
105
Хотя не исключено, что такие представления о соотношении факта и теории – только самообман
исследователей. Недаром философ И. Лакатос отмечает, что «фактуальное высказывание – только
частный случай теоретического высказывания». И для такого утверждения есть определенные основания. См.: Лакатос И. Фальсификация и методология научно-исследовательских программ. М.:
Медиум, 1995. С. 170.
106
Разумеется, исходная концепция тоже может быть изменена в результате такого исследования.
Однако, как правило, это очень редкий результат такого типа работ, поскольку фактологически практически все концепции самодостаточны, «самозамкнуты» и сами для себя непротиворечивы.
96
Раздел 1. Историографические и методологические проблемы
мание концептуальной основе монографии Гимпельсона как главному определяющему элементу его исследования политической
системы.
Исходной теоретической базой анализа советской политической
системы послужила для Е.Г. Гимпельсона концепция командно-административной системы, выдвинутая во второй половине 80-х гг.
экономистом Г. Поповым
107
. Уже в обосновании задачи своего ис-
следования Гимпельсон исходит из того, что в октябре 1917–1923 гг.
в Советской России сформировалась «административно-командная
система»: «В предлагаемой монографии ставится задача рассмотреть условия, объективные и субъективные причины и предпосылки формирования в первые годы послеоктябрьской России административно-командной политической системы, наложившей свою
печать на всю последующую советскую историю»
108
.
Как мне представляется, такой подход обладает целым рядом
недостатков. Во-первых, он задает изначально сущность переходной политической системы, которая как раз и должна еще только
стать результатом конкретно-исторического исследования. Вовторых, сама концепция «административно-командной системы»
вряд ли может рассматриваться как серьезный инструмент исследователя-историка. Она возникла
как определенная гипотеза вне
научного сообщества историков и преследовала прежде всего
не научно-познавательные цели, а цели разрушения целостности
идеологической концепции советской истории и ломки господствовавших общественно-политических стереотипов массового сознания.
Кроме того, государство в любой политической системе всегда
представляет собой бюрократическую иерархию и, следовательно,
«административно», а методы
управления государственного аппарата всегда «командны», даже в самом демократическом государстве. Мне могут возразить, что дело в степени, но степень-то как «количество качества», как критерий отличения одного от другого
107
См.: Попов Г.Х. Пути перестройки: мнение экономиста. М.: Экономика, 1989. 381 с. Впервые статьи
с обоснованием концепции «Административной Системы», вошедшие в приведенный выше сборник
(«С точки зрения экономиста»; «Об эволюции бюрократизма и путях его преодоления»; «Система
и Зубры»), появились в журнале «Наука и жизнь» в 1987–1988 гг.
108
Гимпельсон Е.Г. Формирование советской политической системы. 1917–1923 гг. М.: Наука, 1995. С. 4.
97
А. Б. Анан ченко. ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ:
ИСТОРИКО-АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
как раз на сегодня и не определена. Ведь в науке отсутствуют
сравнительные конкретно-исторические исследования. Вместо
них обычно используется метод сравнения «конкретно-исторического», например, реального функционирования государственных
органов Советской России или СССР, и «абстрактно-эталонного»,
ценностного: «демократических государств», «цивилизованных
стран» и т.д.
109
В любом случае, концепция административно-командной системы, на наш взгляд, не описывает ни «уникальность» политической системы Советской России, ни ее «сущность». Следовательно, она не обладает, как мне представляется, необходимым
познавательным потенциалом и позволяет «объединять» в исследовании только то, что уже известно, меняя лишь его ценностную оценку
и сводясь к ней в конечном итоге. Надо отметить,
что не только Гимпельсон использовал в качестве теоретических
границ своей работы концепцию командно-административной системы. В 1994, 1995 гг. вышло второе, переработанное издание работы Т.П. Коржихиной «Советское государство и его учреждения:
ноябрь 1917 – декабрь 1991 г.», которое тоже включало в качестве
объяснительной
основы истории Советского государства концеп-
цию командно-административной системы.
На наш взгляд, такое распространение этой концепции связано
с рядом нерешенных проблем изучения истории советского общества. Прежде всего речь идет об историческом месте советского
общества, о его сущностной характеристике, от которых зависит
оценка и анализ всего исторического материала. На сегодняшний
день
существует несколько общих подходов к сущности советского общества и его политической системы, которые фиксируются
такими наиболее популярными на сегодняшний день исходными
категориями, как «тоталитаризм», «авторитаризм», «командно-административная система». Все концепции, которые стоят за этими
109
Именно поэтому в политологической литературе получили распространение «странные» определе-
ния политических режимов. Например, широкое распространение получило в научной и учебной литературе определение «демократический политический режим», которое по своему типу относится
к идеологическим определениям и может быть поставлено в одном ряду с концепцией «развитого социализма». Не лучше обстоит дело,
См., например, следующие работы: Громыко А.Л. Политические режимы. М.: ТОО «ИнтелТех»,
1994. 64 с.; Альбом схем по политологии: учеб. пособие. Электрон. изд. М., 1995; и др.
на наш взгляд, и с понятиями «тоталитаризм» и «авторитаризм».
98
Раздел 1. Историографические и методологические проблемы
категориями, одинаково далеки, на наш взгляд, от действительности. Они должны быть рассмотрены в контексте места, времени,
целей их возникновения, а также с учетом их объяснительных возможностей и результатов, да и просто со стороны научной обоснованности. Мне кажется, очень своевременным было предупреждение профессиональных историков Г.А. Бордюгова и
В.А. Козлова
о распространении в современной российской историографии
непродуктивного прямого заимствования западных историографических концепций: «Новые концепции, претендующие на роль
“философского камня” историографии? Они рождаются на наших
глазах, а чаще возрождаются или заимствуются из западной социологии. <...> Однако общее методологическое невежество гораздо
чаще порождает не содержательный синтез западных и
отечественных идей и концепций, а практику прямых и порой весьма
вульгарных заимствований. Между тем ни один из существую-
щих в западной науке подходов и так не дает вполне удовлетворительных результатов»
110
(выделено автором. – А.А.).
Таким образом, основной недостаток, на наш взгляд, распространенных концепций политической системы в том, что они рассматривают ее как расширенный по составу политический режим,
то есть своеобразный, как сказали бы совсем недавно, «приводной
ремень» между обществом и государством. Другой вариант: политическую систему рассматривают как
политико-юридическую
формулу существующей власти. В первом случае сложная, иерархическая, а часто и сегментарная субъектность политической системы сводится к одному только политическому режиму, а во втором случае изучаются «превращенные» формы политической
организации общества
111
.
В нашей работе мы исходим из того, что в обществе, вне зависимости от его социально-политической, экономической и культурно-исторической формы, всегда существует необходимость
110
Бордюгов Г.А., Козл ов В.А. История и конъюнктура: Субъективные заметки об истории советского
общества. М.: Политиздат, 1992. С. 34–35.
111
Более подробный анализ «внеисторических» концепций политической системы выходит за рамки
нашей работы и ее задач, но он может стать целью специального исследования. Мы же ограничиваемся лишь противоположением исходных точек наших концепций как необходимого и достаточного исходного элемента конкретно-исторического исследования становления политической системы
Советской России.
99
А. Б. Анан ченко. ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ:
ИСТОРИКО-АНАЛИТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
в управлении обществом как целым. В процессе исторического
движения социальных организмов оно усложняется, распадается
на сегменты и структурируется по уровням, превращается в сложно организованную иерархию «субъектов» социального управления, важнейшим из которых выступает государство. Вот эту иерархию социальных субъектов («детской» формой этой проблемы был
вопрос о роли масс и
личности в истории), участвующих в многообразных формах управления обществом как целым, мы и считаем возможным назвать «политической системой общества». Причем при таком подходе в политическую систему включаются все
элементы , участвующие в таком управлении (государство, политические партии и общественные организации, средства массовой
информации, церковь), вне зависимости от
степени этого участия
и от степени сегментации самого управления и его объекта между
различными элементами системы
112
.
Концепция становления советской политической системы.
Частно-исторической концепцией, выступающей как конкретизация мировоззренческих принципов, как непосредственная методологическая основа нашего исследования, является концепция
становления советской политической системы.
Становление конкретно-исторической политической системы
Советской России – СССР заняло, как мне представляется, достаточно длительный исторический период, начало которому положила Февральская революция
и появление Советов в качестве центральных и местных организаций, выполняющих часть функций
государственного управления. Верхней же границей этого процесса стала, на наш взгляд, вторая половина 30-х гг., когда произошло
достраивание и встраивание (подчинение) всех элементов политической системы государственной власти и окончательно утвер-
112
Необходимо, видимо, подчеркнуть еще раз, в чем заключается наш подход к определению сущно-
сти и границ политической системы. Мы не «толкуем» словосочетание «политическая система»,
как иногда делают, когда говорят, что одни под этим понимают «это», другие «то», ну а у нас своя
точка зрения. Нет! Наш подход прямо противоположен этому.
ду собой, а определения и реальность. Поскольку часто оказывается, что, используя одни и те же
категории, исследователи описывают разную реальность, хотя бывает даже так, что и «слово» есть,
и литература о «слове» тоже есть, а самой реальности за всем этим нет. В таком случае бесполезно
сравнивать
Именно поэтому в основу определения мы ставим выделение интересующей нас части реальности,
которую затем и поименовываем в соответствии со сложившейся научной традицией.
работы, где «общим» является «слово», а не «бытие».
Мы сравниваем не определения меж-
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]