Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политические проблемы современной глобалистики. Учебное пособие
.pdf
дователей Дж. Агню, С. Гербриджа, С. Долби и др. По их
мнению, «новая геополитика должна рассматривать культурологические проблемы, а не только трактовку и теорию
внешней политики государства. Допускается разнообразие
возможного политического конструирования пространства
с учетом глобализации. Наконец, «новая» геополитика исходит из того, что ее изучение не может быть политически
нейтральным и всегда определяет позиции определенных
сил. С последней констатацией можно и не согласиться,
поскольку геополитика всегда была связана с интересами
групп и элит в любой стране.
В связи с этим добавим к изложенному материалу краткую характеристику геополитического положения Республики Беларусь. (Этому вопросу будет посвящена отдельная
тема.) События в соседней Украине повлияли на «самочувствие республики». Тем не менее стабильность поло-
жения – важнейшая особенность Беларуси. Но эта стабиль-
ность не статична. Она должна подкрепляться развитием
экономики, политики, науки и образования с учетом всего
того лучшего, что есть в мире.
Именно стабильность положения Беларуси обеспечивает надежность транзитного коридора по направлениям
Восток – Запад – Север – Юг. Конечно, можно сказать и
иначе: наличие транзитного коридора обеспечило стабильность и порядок в регионе. Стоило бы прекратиться поставкам газа в Европу, как это привело бы к мощным внешним
воздействиям на внутриполитическое положение страны.
Стабильность транзитного коридора – есть стабильность
Беларуси, формула простая и надежная.
Наверно различные круги белорусской элиты понимают,
что игры в неограниченную самостоятельность, вызывающие опасения в отношении транзитных потоков товаров и
услуг, приведут с неизбежностью к усилению внешних факторов давления на внутриполитическую жизнь в республике, хотя исключать этого нельзя.
Несмотря на то, что Беларусь в большей степени ориентируется на Россию, ее геополитические интересы заключаются в балансировке между европейским и евразийским политическим, экономическим и военным пространством, и эти интересы далеко не совпадают с аналогичными приоритетами и ориентирами стран Западной Европы
181
и России. Пока существуют субъекты, они неизбежно будут
вступать в отношения друг с другом, всегда будет существовать определенная геополитическая вовлеченность, однако
ее характер может быть совершенно иным, основанным на
гуманистических принципах и балансе интересов.
Поэтому спорным представляется тезис о том, что пространство и геополитические параметры, например географическая удаленность, играют все меньшую роль. Достаточно вспомнить какую роль сыграли поставки венесуэльской нефти в Беларусь для изменения позиций России,
которая до этого отказывалась для нас понизить цену углеводорода. Конечно, прошло время географической неуязвимости, но территориальное расположение государств
имеет и сейчас большое значение, с чем связан вопрос границ, их протяженность и т.д.
Значение тех или иных районов мира объясняется прежде всего их географическим фактором. Например, район
Средиземноморья считался и считается важным из-за нахождения здесь многих государств и стратегических путей.
Принятие Австрией после Второй мировой войны статуса
нейтралитета во многом объяснялось именно ее геостратегическим положением.
Новое, современное направление в геополитике связано с применением понятийного аппарата различных концепций, относящихся к области социальной психологии.
Здесь географическая среда выступает уже в несколько
иной роли, а сущность внешней политики связывается с
субъективными представлениями политических деятелей и
ученых о глобальном мире.
В социально-психологическом исследовании геополитики различаются ее разные трактовки. Например, экзистенциалистская трактовка делает акцент на «чувстве территории» у людей. Отсюда логически вытекает: «чувство
объединенной Европы» – у европейцев, «глобальное мышление» – у жителей США, «чувство родной земли» – у евреев.
В понятийном аппарате российской геополитики стал
популярным тезис о создании «русского мира». Но российский исследователь А. Пушков считает, что «следует добиться баланса: необходимо задействовать одновременно и
китайское направление, и японское, и американское, и ев-
182
ропейское, и ближневосточное». Россия не может абстрагироваться ни от одного из этих направлений, в том числе
и потому, что на каждом из них есть большие возможности
для деятельности. Теперь Россия стремится развивать отношения с Китаем, и это правильно. Но насколько Китай хочет углублять отношения с Россией дальше определенного
предела – это большой вопрос.
В последнее время в понятийном аппарате геополитики
США используют термины «региональные общности» (например, тихоокеанская общность, куда входят США, Япония, Австралия, страны АСЕАН, южноатлантическая
общность – в составе государств данного региона), а остающиеся и уже упоминавшиеся страны характеризуются
треминами «ограниченный суверенитет», «гуманитарная
интервенция» и т.д.
Появление новых терминов означает не поиск истины
для формирования новой конфигурации глобального мира,
а стремление по-новому определить этот мир.
Как исключить случаи, когда «вмешательство по гуманитарным причинам» несет «сопутствующий ущерб» – гибель
гражданского населения страны, против которой совершается вмешательство. Ливийский и сирийский примеры
красноречиво свидетельствуют об этом. Очевидно, что сегодня не может быть обеспечено универсальное применение
принципа «вмешательства по гуманитарным причинам»:
во-первых, никто не рискнет вмешиваться в дела ядерных
государств даже в том случае, если будет установлено наличие в них «гуманитарных катастроф»; во-вторых, нарушение прав человека в западном смысле слова еще имеет место
в таком большом числе государств, что ведущие страны не
смогут вмешиваться в их дела в каждом случае. (При отсутствии универсальности, естественно, возникает вопрос: почему вмешиваются в дела этого, а не того государства?)
В связи с этим крайне важным для Беларуси представляет ее геополитический союз с Россией. По нашему мнению,
это длительный, особый процесс, который никак нельзя
ускорять и который постоянно нуждается в комплексном
исследовании. Главное, видимо, состоит в том, чтобы объективно подойти к перспективам такого явления, с учетом
мнения многих экспертов. Россия, обеспокоенная невыгодами своего геополитического положения после распада
183
СССР, будет стремиться создать вокруг себя оставшуюся
часть дружественных, но зависимых стран. Такая линия
поведения неоднозначно оценивается в некоторых столицах бывших советских республик. Видимо у многих элит
новых независимых государств имеются свои геополитические и геоэкономические интересы, не связанные с интересами России. Украинский и грузинский феномены это
подтверждают. Российский аналитик А. Пушков отмечает,
что в этом нет ничего страшного. На его взгляд: «...союзничество уже не будет необходимым условием полноценного
развития государства в XXI в. Союзничество – это категория из прошлого, из мира чистой геополитики, из XIX в. и
первой половины ХХ в. Те союзы, которые еще существуют (НАТО, США – Япония, США – Тайвань), сохранятся, пока они выгодны их участникам. Одни, возможно, будут даже укрепляться, другие ослабевать (например, союз
США – Тайвань). Но образование новых долговременных
союзов маловероятно». Заметим, что такое заключение касается только вектора отношений США – Европейский
Союз, некоторых других субъектов, но не находит примеров в других регионах мира, где присутствуют слабые государства.
Белорусский фактор в качестве независимого был бы
очень важным для России. Деформация структур европейской безопасности остро ударила по интересам России,
прежде всего на западном направлении. Членство страны
во всевозможных европейских структурах, сотрудничество
с НАТО не смогли заполнить вакуум, который образовался после того, как сама Россия, а за ней и Беларусь в свое
время фактически «бежали» из стран Центральной и Восточной Европы, предоставив Западу, прежде всего ФРГ и
НАТО, полную свободу действий. Это бегство было особенно контрастным на фоне расширения НАТО. Последняя,
забыв о своих словесных обещаниях тогда еще советскому
руководству, сегодня уже не отказывается от оформления
своего нового статуса в регионе, от той свободы действия,
которую наши обе страны, вернее, их элита, предоставили
Западу еще в первой половине 1990-х гг. В связи с этим сегодняшние попытки убедить членов НАТО, прежде всего
США, не создавать военные базы в Польше, Румынии, в
Прибалтике (что означает повышение военных угроз для
184
Беларуси и России) обречены на неудачу. Геополитическое
положение Беларуси в последние годы существенно изменилось из-за вхождения стран Балтии в НАТО и событий
на Украине. В результате страна оказалась соседкой субъектов с давней государственной традицией и с теми, кто еще
ищет (как и сама Беларусь) стабильные институциональные формы, а также кадры для их воплощения; соседкой
тех, кто уже добился успеха рыночных и политических реформ, и тех, кому это пока не удалось.
Беларусь может в этих условиях стать предметом геополитических интересов как соседей, так и ведущих стран Европы. Сегодня, говоря о реализации союза Беларуси и России с геополитической точки зрения, не надо забывать о
переходности момента, который может длиться очень долго. Все зависит от характера геополитического мышления
политических, военных и экономических элит как самой
России, так и стран Европейского Союза. Одновременно
следует учитывать и способность белорусского руководства, включая дипломатическое, решать проблемы защиты
суверенитета и независимости страны. Но об этом будем
говорить в теме 8. Российский исследователь И. Куклина
отмечает (не беспорно), что привкус антиамериканизма с
российской и белорусской стороны зачастую весьма причудливо переплетается с искренним желанием видеть наши
страны великими и процветающими державами (в первую
очередь, Россию, с тоской по прошлому и жаждой ускорения модернизации).
Сторонники союза Беларуси и России обращают внимание на следующие преимущества такого союза в геополитической области: улучшается положение России на западном
направлении; появляется непосредственный выход обеих
стран на границы НАТО и в целом на границы центральноевропейского региона; объявляется устранение потенциальной угрозы формирования Балтийско-Черноморского
пояса с участием Украины и стран Балтии (этот вариант
отдельные политологи в свое время считали единственным
шансом для Беларуси стать европейской страной, но балты
всегда будут бояться раствориться в славянском море).
Достоинством союза объявляется и получение дополнительных средств воздействия на Украину, элита которой
185
боится поглощения Беларуси Россией и создания северной
зоны безопасности. К минусу в геополитическом списке
относят резкое политическое сближение части украинских
и балтийских политиков с Западом, утверждение принадлежности своих стран к Европе, которое во многом продиктовано страхом перед Россией и желанием привлечь
Европейский союз и США к решению своих внутренних
проблем. Автор пособия считает, что присоединение Крыма к России было продиктовано именно геополитическим
фактором, поскольку в противном случае все Черное море
превращалось бы в натовское озеро. А что касается Донецкой и Луганской областей, то по мнению российского аналитика В. Голубева «...центральная власть Киева оказалась
неспособной задействовать в своих отношениях с самопровозглашенными ДНР и ЛНР объективный закон гармонии.
Если бы он был задействован, то его результатом стала бы
«сильная автономия» этих территорий, тогда бы не было и
гражданской войны»
1
. Добавим от себя и не было бы пово-
да для российского вмешательства.
Все эти проблемы ставят перед Союзом Беларуси и Рос-
сии задачи, которые никогда и никто не решал.
Возьмем на себя смелость говорить о нескольких воз-
можных геополитических сценариях.
Первый сценарий – привычное противостояние Белару-
си и России Западу, унаследованное со времен «холодной
войны». Польша и Украина становятся прифронтовыми
государствами, Балтия – заложниками противостояния и
объектами давления на их внешнеполитическую ориентацию. Положение Украины – самое сложное в силу огромных противоречий внутри правящего класса, озабоченного
только властью и богатством. Украина пока не понимает,
что нужна Западу только как противовес России. Один миллиард долларов безвозмездной помощи США – слишком
мизерная сумма для модернизации ее экономики. Правда,
украинским политикам обещают будущее членство в ЕС и
НАТО. Но кто будет платить по счетам Украины? По мнению американского политолога Ш. Гарнетта, такой страной остается Россия, которая имеет там жизненно важные
1
Голубев, В.С. Суверенная глобализация и геополитика / В.С. Голу-
бев // Век глобализации. Исследования глобальных процессов. 2017.
№ 3. С. 64.
186
интересы в экономике и политике. Страны Балтии сумели
построить благополучные отношения с Беларусью, с выгодой для себя используют геоэкономическое пространство
между Россией и Калининградской областью.
В этих условиях самый опасный вариант сценария – восстановление военного потенциала на основе стереотипов,
сложившихся в прошлом. В этом случае все попытки стать
высокоразвитыми странами окажутся напрасными, ибо их
выживание будет под угрозой вне зависимости от наличия
фактора внешней агрессии или его отсутствия.
Хотелось бы отметить и политику Запада. Если там будут присутствовать стереотипы и догмы мышления «холодной войны», а антироссийские санкции подтверждают это,
то возможно опять начнется гонка вооружений с непредсказуемыми последствиями и для Беларуси.
Второй сценарий ставит политические и военные элиты стран Восточной Европы перед необходимостью искать принципиально новые решения в связи с проблемами
ЕС, выходом из ЕС Великобритании; стремлением ФРГ и
Франции создать европейские вооруженные силы, что потребует от стран региона дополнительных расходов. Пространство между новой восточной границей НАТО и новой
западной границей Беларуси и России заставит искать адекватные формы укрепления коллективной безопасности и
сотрудничества. Политические силы России и Беларуси,
да и других наших соседей, уже осознают, что организация неконфронтационных и выгодных отношений требует
упорного труда, перестройки всей структуры безопасности,
государственного геополитического мышления.
По всей видимости нужен диалог и политическая воля
для создания буферной зоны коллективной безопасности.
Запад и Восток Европы должны пройти свою часть пути
как можно быстрее, ибо на континенте наблюдается рост
шовинистических настроений. Возможно, это явилось
причиной того, что Беларусь начала дискуссию о будущем
Восточной Европы. Автор пособия вспоминает, что одна
из таких дискуссий была в свое время проведена в Киеве в
начале 2000 г. и касалась она превращения региона в зону,
свободную от ядерного оружия. Та дискуссия закончилась
нулевым результатом. Но попытки стоит продолжать. Вместе с тем региональные проблемы без привлечения стран
Запада вряд ли возможно решить. Видимо, необходимо
187
вести диалог, учитывая интересы каждой страны и региона
в отдельности, не допуская фронтальной линии поведения.
Третий сценарий – союз от всех субъектов геополитического пространства на основе сдержанности своей политики и ее предсказуемости. Всякие попытки обвинять друг
друга во всех смертных грехах оставлены. Сценарий предполагает наличие политиков такого уровня, которые думают, что они говорят, что они делают, к каким последствиям
могут привести их действия, а также неверные поспешные
оценки.
Четвертый сценарий – антироссийская и антибелорусская консолидация стран Балтии. Резкое повышение внимания на Западе к Украине, несмотря на многочисленные
нарушения прав человека в этой стране, а также определенное ухудшение отношений России и Запада и наличие
санкций. Официальные оценки союза России и Беларуси
администрацией достаточно осторожны, хотя есть элементы беспокойства в том плане, что возможна реанимация
некого подобия СССР. Как уже отмечалось выше, Крымская эпопея и также ситуация в Донецкой и Луганской
областях Украины их сильно беспокоит. Но прежде всего
должна быть изучена проблема изменений в рамках Восточной Европы, которая как это было в истории не раз,
оказалась в эпицентре геополитической трансформации.
Сегодня Польша явно стремиться усилить свое влияние
на Беларусь, Украину и Литву и быть своего рода экспертом Запада по восточным делам. Ухудшение отношений с
Россией, двойственное положение Польши: «Славяне среди латинян, латиняне среди славян» усиливают в Москве
антипольское настроения. Став членом НАТО и ЕС, Польша уже противодействует стремлению России распространять свое геополитическое влияние по пересмотру границ
в Восточной Европе.
Российский исследователь А. Миллер в свое время отмечал «...определенная часть элиты в восточноевропейских
странах хотела бы видеть восточную границу своей страны
пределом Европы. Часть украинского национального бомонда также усиленно протаскивает на Западе образ своей
страны: пусть художник нарисует обшарпанного, исхудалого, но большого и сильного европейца, который выходит из
188
открытой железной клетки, рядом с которой лежит огромный поверженный варвар с монгольскими чертами»
1
.
Правда пока в том, что Украина, по нашему мнению, в
силу внутренней слабости, не укладывается ни в российскую, ни в натовскую концепцию безопасности. Но судьба
этой страны имеет ключевое значение для перспектив российско-белорусского союза. Часть же литовских политиков
вполне определенно говорит о восточной границе стран
Балтии как границе Европы и считает, что распад России
был бы наилучшим выходом, поскольку оправдывал бы
изоляцию последней от стран континента.
Естественно, что в России эта линия поведения западных соседей Беларуси вызывает раздражение и непонимание. Отчасти виноваты и бывшие элитарные политики в самой России, которые не смогли, да, наверное, и не хотели
убедить восточноевропейцев в том, что старые очевидные
грехи России и СССР перед этими странами уже в прошлом. Возможно у части российской политической и военной элиты присутствует чувство имперского мышления,
что отмечают и некоторые белорусские аналитики.
Обратимся к проблеме основных геополитических полей
и форм контроля над геополитическим пространством.
Геополитика существует не сама по себе. Она реализуется
через соответствующие пространственные поля. Российский политолог К. Плешаков еще в середине 1990-х гг. дал
следующую, заслуживающую внимания, классификацию
геополитических полей. Эта классификация, по нашему
мнению, является универсальной, несмотря на возможные
геополитические изменения и влияние глобализации.
1. Эндемическое поле. Эндемия (от греч. нация, этнос) –
пространство, которое сложилось исторически и контролируется национальной общностью при помощи государства
длительное время. Другие государства и этносы рассматривают его как несомненно принадлежащее данной общности. Например, польское эндемическое поле, белорусское,
французское, китайское, канадское и т.д. Проблема эндемического поля в том, что оно не совпадает с государственным, не имеет четких границ и перетекает в другие разновидности геополитических полей, создавая головную боль
1
Миллер, А. Восток Европы или к востоку от Европы / А. Миллер //
PPO et contra. 1998. Т. 3. № 2. С. 8.
189
у части господствующих элит, националистическая часть
которых может использовать данное поле для агрессивных действий по захвату территории соседей. Достаточно
вспомнить действия фашистской Германии в отношении
Австрии и Судетской части Чехословакии. В 2018 – 2019 гг.
острая дискуссия разгорелась в Греции и Македонии по поводу названия последней, ибо в Греции есть провинция под
таким названием, где живут македонцы. Для КНР проблема Тайваня, контроль над своей Западной частью, где живут уйгуры, а также Тибет – постоянная проблема.
2. Пограничное поле – пространство, находящееся под
контролем национальной общности и государства, однако
не освоенное ими (демографически, экономически, коммуникационно) в достаточной степени, чтобы слиться с
эндемическим полем, являющимся сердцевиной государства. Поэтому право контроля над этим полем может оспариваться национальными меньшинствами, живущими на
этой территории. При этом сопредельные государства не
имеют исторических и правовых претензий на пограничное
поле, но слабый контроль национальной общности над пограничным полем, может вызвать желание этих государств
постепенно, в той или иной форме распространить на него
свой контроль. Классическим примером могут послужить
отношения США и Мексики в середине XIX в., когда 40%
территории Мексики оказалось под контролем США, или
продажа Аляски тем же США Россией, не имевшей возможности контролировать свое поле. В современных условиях
классическим примером может послужить политика КНР в
отношении российского Дальнего Востока, гигантской территории, которая нуждается в рабочей силе, но где в лучшем
случае проживает не больше 10 млн человек против 200 млн
только в китайской Маньчжурии.
3. Перекрестное поле – пространство, на которое претен-
дует два и более государств. Оно также не освоено национальной общностью в достаточной степени, чтобы слиться с эндемическим, но отличается от пограничного поля
тем, что может находиться не на периферии национальной
общности, а внутри другого эндемического поля. Классическим примером такого поля является Нагорный Карабах,
окруженный азербайджанской эндемической территорией
и курдской. Штаты Джамма и Кашмир по этой причине на-
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]