Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политические проблемы современной глобалистики. Учебное пособие
.pdf
сегодня влияние этих субъектов на международной арене.
Это не однополярный мир, поскольку в нем наличествует
плюрализм, но это и не многополюсный мир, так как в нем
присутствует однополярность.
Действительно, если мировой порядок ранжируется по
степени общего влияния государства (субъекта) во внешней
среде, то можно говорить об однополярном мире, ибо на данном этапе по этому показателю никто не может превзойти
США. Влияние это не абсолютно, оно встречает сопротивление чаще всего безуспешное. В то же время американское
лидерство на внешнем переходном этапе воспринимается
значительной частью мирового сообщества как неизбежное и даже полезное, как элемент его стабилизации. Между
тем систему эту в равной степени можно (по-прежнему)
оценивать и как биполярную, если за точку отсчета брать
проблему безопасности выживания, решаемую наличием по-
тенциала взаимного ракетно-ядерного сдерживания, способностью вести войны нового (шестого) поколения. Такой
потенциал и такую способность сохраняют ныне Россия и
Соединенные Штаты, если отвлечься от их качественной и
количественной диспропорции. Если же за точку отсчета
взять уровень международного (технологического) влияния,
то несмотря на ведущие позиции в этой сфере американской экономики, можно говорить о многополюсном мире,
включающем Европейский Союз, Китай, Японию, Индию,
Германию, Бразилию, Индонезию. Если за точку отсчета
принять растущее влияние на внутреннюю и внешнюю политику неправительственных, некоммерческих организаций
(НПО, НКО), все более успешно бросающих вызов суверенитету государств, то речь может идти о неком подобии
международного гражданского общества.
В качестве точек отсчета формирования международного порядка можно представить себе и другие критерии –
принятая система ценностей, благосостояние нации, исторический опыт сосуществования в многомерном мире, готовность принять нормативное (правовое) регулирование
международных отношений, потенциал и эффективность
асимметричного ответа на современные вызовы и т.д. Здесь
нет традиционных центров силы, как нет и традиционной
иерархии силового влияния. Очевидно другое: увеличение
числа полюсов, неопределенность их силовых потенциалов
повышает конфликтогенность всей внешней среды.
251
Ныне в реальном трансформирующемся и довольно
размытом мире все эти структуры присутствуют в разных,
трудно сопоставимых качествах и количествах. Подобное
взаимодействие не дает однозначного ответа на вопрос о
состоянии международной среды – негатив здесь постоянно переплетается с позитивом. В самом деле, временами
государства-противники могут иметь в противоположном
лагере сочувствующих, свое лобби, обычно торговое (заинтересованное в кооперации, а не в конфронтации). Такие перекрестные связи могут снижать взаимную враждебность, держать ее в каких-то рамках. (Американо-китайская торговля имеет своих лоббистов как в США, так и в
КНР; энергетические возможности России и потребности
ЕС сдерживают их расхождения по правам человека и визовым проблемам). Но подобное взаимодействие содержит и
элементы негатива: постоянное опасение, что партнер может стать противником, не позволяет взаимосвязям развиваться достаточно глубоко, они всегда будут сопровождаться элементом взаимной подозрительности.
Тем не менее в рамках поиска ответа на поставленный
вопрос можно выделить некоторые дополнительные ключевые аспекты.
Четвертый аспект связан с формированием нового порядка, зависящего не только от количества субъектов, принимаемых решений, но и от эффективных механизмов их
реализации. Например, возникновение зоны хаоса на Боль-
шом Ближнем Востоке стимулировало волны миграции в
Европу, где правящие элиты абсолютно не были готовы к
этому, рассчитывая, что мультикультурализм снимает все
проблемы. Проблема возникла, но она связана больше с
тем, что «белая Европа» медленно, но неуклонно становится коричневой и черной.
Пятый аспект связан с политикой стран Запада в их отношении к Востоку. Это политика, не только не привела
нигде к утверждению демократии, в западном ее понимании, но и стимулировала рост традиционных ценностей,
особенно в исламском мире. Как подчеркивал известный
российский политолог Н. Загладин «...игнорирование США
и их союзниками Устава ООН, норм международного права (удары по Сербии, Ираку, Ливии, Сирии) привели не
только к падению авторитета ООН, но и к замене междуна-
252
родно-правовых норм правом силы (выделено – А.Ч.), к наращиванию которой стали стремится многие государства».
Добавим, что Россия и Беларусь в том числе.
Попытку разработать модель мирового порядка пред-
принимается наукой, но при этом подчеркивается, что в
XXI в. в модели мирового порядка имеет место раскол. Одни
ученые считают, что он идет по линии цивилизаций; другие – по отраслям хозяйства – сельское хозяйство, индустрия и постиндустрия; третьи – по линии профессионализма; четвертые – по уровню социально-экономического
развития (центр, полупериферия, периферия); пятые – по
экономико-географическим зонам; шестые считают моделью порядка геополитический фактор (североатлантический, тихоокеанский, евразийский, южноазиатский) и
т.д. Например, российский политолог А. Богатуров подчеркивает как данность, что «...тенденцией упорядоченности
международного порядка является его децентрализация.
Она выражает сдвиг, направленный на перемещение главной сферы действия импульса из центра к периферии».
Обратимся к проблеме места и роли государств как наиболее активных субъектов формирования мирового порядка. Некоторые политологи считают до сих пор, что однополярность могла стать основой стабильного миропорядка,
если бы Вашингтон на практике принимал во внимание
интересы партнеров и был бы готов к известному ограничению своих амбиций ради более крупных общих целей.
Но это идеальная схема. Сейчас Вашингтон сталкивается
в сфере политики с наиболее трудной задачей за последнее
десятилетие – переосмысление места, которое нынешний
миропорядок должен занимать в глобальной стратегии
США в XXI в. Переосмысление пока буксует. Аналитики
отмечают слабости США: огромный и хронический дефицит бюджета; огромный государственный долг; особая
роль доллара и огромная зависимость от этого экономики и внешней политики; слабости среднего образования
и политической системы. На практике США не склонны
к самоограничению и руководствуются правом сильного,
которому по определению «достается все». Российский политолог А. Богатуров справедливо пишет: «Политика Америки вызывает в мире такое же раздражение, как и внутри
США – нежелание других народов принимать американские
253
рецепты решения мировых проблем. Ситуация в том, что
американцы не желают понять – мир отказывается благодарить их, потому что он изнемог от удушающих объятий
американской заботы и патологической ответственности за
судьбы каждого рифа в океане, каждой машине в пустыне,
1
горы на Кавказе и трубы на дне Балтийского моря»
.
Причины ослабления носят внутренний характер, например с приходом в Белый дом Д. Трампа стало выясняться, что пенсионная система в этой самой развитой державе
мира практически не развивалась. Год за годом на протяжении последних десятилетий вследствие асоциального и недальновидного законодательства предприятия снижали социальные отчисления в пенсионные фонды. Индивидуальные накопления не смогли покрыть недостачу социальных
отчислений. В результате деньги на выплату пенсий исчезли.
Но и в социально-политической области картина весьма неоднозначная. Победу на президентских выборах
Д. Трампа нарекли белым реваншем в политической истории США, намекая на цвет кожи Б. Обамы. Если судить
по политической риторике 45-го президента Америки и по
раскладу голосов на выборах – очень похоже, что это действительно «белый реванш».
Российский аналитик А. Ракитов отмечает, что США,
будучи экономической сверхдержавой одновременно являются и мощным генератором культурных продуктов, стандартов, ценностных ориентаций, норм и правил культурной деятельности. Такие культурно-генеративные площадки как Голливуд, корпорации Amazon, Google, и Facebook,
осуществляют свою политику, включая распространение
продуктов культуры и культурных услуг во всех странах
мира.
Возникли и будут усиливаться противоречия США с
европейскими союзниками. В Европе разворачивается
острая дискуссия о степени и пределах зависимости от
США. Ряд политиков настаивают на том, чтобы дать Вашингтону сигнал о независимости ЕС от США. Политики
левого толка требуют сближения с Россией. В Германии и
Франции пошли разговоры о возможности создания соб-
1
Богатуров, А.Д. Международные отношения и внешняя политика
России / А.Д. Богатуров. М., 2017. С. 49.
254
ственной европейской армии. А ведь это – покушение
на святая святых американского влияния в Европе – на
НАТО. Даже в Великобритании (главном европейском союзнике США) недовольны вмешательством Трампа в коллизию с брекситом.
Развязывая посредством санкций экономическую войну
по многим направлениям, США фактически взламывают
сложившийся после Второй мировой войны политический
и экономический миропорядок. Европа, а тем более Евросоюз, занимали в этой системе отношений влиятельное и
почетное место. Сегодня, спустя более 70 лет после создания ООН, Вашингтон с присущим ему в последнее время
цинизмом говорит европейским политикам: нам до вас нет
дела!
В дипломатических кругах России, в прессе, в высказываниях аналитиков нередко звучат рассуждения о том, что,
дескать, создавшаяся ситуация порождена внутриполитической борьбой элит в США, противостоянием Д. Трампа с
конгрессом и сенатом.
А что если ссылки на внутриполитическую борьбу элит в
США и на противостояние конгресса с Д. Трампом – лишь
камуфляж осознанной политики Вашингтона, решившего
восстановить однополярный мир и гегемонию в нем США?
Российский исследователь В. Спиридонова отмечает, что
попытки оправдания американского мирового порядка господства в последние годы шли по пути поиска новой терминологии. Некоторые авторы такое положение назвали
гегемонизмом, однако все чаще предлагается исторически
апробированная категория – «империя». Сегодня это вызывает неприятие, особенно в КНР и в России.
Даже если КНР превратится во вторую сверхдержаву,
трансформация нынешней «слабеющей однополярности»
в новый биполярный мир представляется далеко не очевидной. И дело не только в глубокой экономической взаимозависимости США и Китая. Проблема в том, что в современном мире большинство государств стремится избежать подчинения своих многообразных интересов жесткой
иерархии военно-политических блоков. Иерархической подчиненности они предпочитают принцип свободы маневра на
международной арене, открывающий возможность участия
в разных международных экономических, политических,
255
региональных объединениях. Это предполагает, что в некоторых случаях интересы одних и тех же государств совпадают, в других – они находятся в конфликте, в третьих – параллельны. Таким образом, иерархизация миропорядка, присущая биполярности эпохи холодной войны, в современных
условиях вряд ли воспроизводима.
И, наконец, говоря о возможности складывания биполярности по линии США – КНР нельзя сбрасывать отсутствие жесткого идеологического противостояния между
ними, которое существовало между США и Советским Союзом. Скорее, речь идет о соперничестве двух моделей капитализма – либерально-демократического (США) и государственно-бюрократического (КНР), которое во многом
и будет определять содержание мировой политики в ближайшие десятилетия.
Это соперничество уже сейчас обретает острые формы,
прежде всего в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР),
являющемся локомотивом развития мировой экономики
на современном этапе. В АТР стороны предложили странам региона два конкурирующих интеграционных проекта:
американский – Транстихоокеанское партнерство (ТПП) и
китайский – Всеобъемлющее региональное экономическое партнерство (ВРЭП). Российский глобалист А. Чумаков верно подметил, что китайцы своевременно почувствовали и хорошо осознали, что глобализация – это то,
что наилучшим образом отражает их интересы и в полной
мере может на них работать… Китай не афиширует руководящий принцип Дэн Сяопина: 1) хладнокровно наблюдать;
2) укреплять позиции; 3) уверено реагировать на изменения; 4) скрывать свои возможности; 5) выигрывать время;
6) не привлекать к себе внимания; 7) никогда не становиться лидером; 8) заниматься конкретными делами.
Китай решил ответить США, следуя принципу «око за
око, зуб за зуб». На введение США пошлин на китайские
товары в 200 млрд дол. Пекин ответил зеркальной мерой.
Вашингтон пригрозил повысить санкционные ставки до
500 млрд. Главная газета Китая «Жэнь-минь жибао» отозвалась крайне резко: «Вашингтон направляет на Китай
ружье и пушку». Пекин предупредил США о возможности
дестабилизации всей мировой экономики. А что произойдет, если загнанный американцами в угол Иран попытается
256
реализовать свою угрозу – перекрыть Ормузский пролив,
по которому танкерами идут крупные потоки нефти?
Тревога по поводу возможности перерастания экономической войны в более серьезный конфликт звучит и в
оценках американских аналитиков. Бесконечное повышение ставок в торговой войне может перекинуться на сферу
безопасности. Если Китай почувствует, что проигрывает
торговую войну США, он способен перенести противостояние в другие сферы. Например, ужесточить свои позиции
в территориальных спорах с Японией по поводу островов в
Восточно-Китайском море и спорных акваторий в ЮжноКитайском море, где присутствует флот США.
Опасения по поводу перерастания экономических и
политических конфликтов в более опасную стадию разделяют даже американские аналитики, считающие, что
США слишком далеко зашли.
В этом контексте надо уделить внимание анализу китайского мегапроекта Великого шелкового пути, возможных
политических и экономических последствий его реализации для различных стран Азии и Европы, а также обратить
внимание на экономическое развитие других стран. Осуществление Китаем мегапроекта Великого шелкового пути
по замыслу его инициаторов должно превратить КНР в
доминирующую державу Большой Евразии, чьи границы
простираются от Ледовитого океана на севере до Индийского на юге и от Атлантики на западе до Тихого океана
на востоке. Говоря о Китае, надо отметить и его огромные
слабости. Миллионы людей по-прежнему покидают сельскохозяйственные районы и перебираются жить в большие
города, где гигантские монстры в лице государственных
компаний живут по другим законам конкуренции и просто
законам, нежели частный сектор, где местные власти влезли в такие неподъемные долги, что об их возврате никто
даже не заикается.
Индия еще только пытается превратиться в целостное
государство с единым правом и экономическим пространством. Она совершила колоссальный прорыв в современную экономику и политику, но пока еще не в состоянии вытащить из беспросветной нищеты более двухсот миллионов
своих граждан. Кроме того, Индия не может преодолеть
сложное наследие кастового устройства общества.
257
Интересным является анализ современного состояния,
сильных и слабых сторон, перспектив других акторов мировой политики – Европейского союза, Японии, стран АСЕАН,
Восточной Азии, Ближнего и Среднего Востока, Латинской Америки, постсоветского пространства. Каждый из
этих сюжетов, безусловно, заслуживает самостоятельного
обсуждения. Отметим лишь некоторые принципиальные
выводы. Ни одному из перечисленных акторов в ближайшие годы не удастся кардинально изменить или повлиять
на расклады сил в мировой политике, хотя политический
вес развивающихся стран в целом в мировых процессах будет усиливаться. При этом Европа еще может выполнять
уникальную роль «пилотного региона», поскольку она обладает соответствующими предпосылками, а именно:
в европейском опыте была апробация почти всего
спектра взаимодействий субъектов на мировой арене (от ориентации на взаимное уничтожение до полной интеграции);
европейскому континенту присуща беспрецедентно вы-
сокая плотность разнообразных институтов и механизмов;
Европа была живым полигоном новых форм междуна-
родных отношений, имеющих глобальное значение (прежде всего в связи с развитием европейской интеграции),
колыбелью современных политических систем.
Вместе с тем у ЕС возникли серьезные проблемы, поставившие вопрос о его существовании. Если бы не субсидирование, причем в очень больших объемах, и не искусственное стимулирование экспорта, значительная часть
фермерских и иных аграрных хозяйств, поддерживаемых
интеграционным объединением, давно бы разорились, не
выдержав конкуренции с более дешевой продукцией развивающихся стран.
Многие другие отрасли экономики Запада также защищены от свободной конкуренции. В их числе продукция
сталелитейной и текстильной промышленности, судостроение, производство электроники, солнечных батарей и др.
В одних случаях они защищены квотированием, в других –
труднопреодолимым правовым и административным регулированием, в-третьих – антидемпинговыми процедурами
(российский холодный и горячий прокат) и т.д. Даже хваленое открытие рынка для украинских предприятий осуществлено предвзято. Поставки стали и металлоизделий ограни-
258
чены квотами, которые украинские производители выбирают буквально за первые же месяцы календарного года.
Общий рынок, созданный Европейским союзом, на
самом деле охватывает меньшую часть экономики государств-членов. По большому счету он существует только
в отношении свободного движения товаров. Общий рынок услуг из-за сопротивления Франции запустить так и не
удалось. Да и финансовый рынок под ударами глобального кризиса оказался, скорее, фрагментированным. Сейчас
ЕС заново формирует рынок капитала. Цель его переформирования – создать условия для беспрепятственного доступа к дешевым деньгам не только для центра, но и для
периферии интеграционного объединения.
Европейский союз после поспешного, плохо подготовленного расширения превратился в мозаику территорий с
огромным разрывом (в 26 раз) уровней развития богатых и
динамично развивающихся районов и районов отсталых.
Возникли крайне неприятные вопросы, такие как, кто в
ЕС трудяга, а кто нахальный нахлебник, кто истинный европеец и сторонник независимости, а кто протаскивает интересы США? Политика выравнивания уровней развития
и перетока капиталов (если она вообще имеется и применяется) не срабатывает. В докризисный период бедные регионы начали было сокращать этот разрыв, однако за годы
глобального кризиса и кризиса суверенной задолженности
откатились назад. Получается, что либеральные практики
кому-то выгодны, а кого-то разоряют, кого-то делают богаче, а кого-то беднее.
Совсем недавно, к своему глубочайшему удивлению,
страны ЕС обнаружили, что Греция и вообще Большие Балканы проваливаются в экономическую яму. Все программы
помощи Греции и принудительно навязанные ей реформы
(иногда весьма сомнительного свойства) не могут скрыть
того факта, что пребывание Греции в ЕС привело к накоплению неподъемного внешнего долга. Страна сделалась
экономически абсолютно зависимой и никакие стратегии
затягивания поясов не могут преодолеть многоукладность
экономики и специфический характер местной бизнескультуры, не в состоянии и, вряд ли, когда-либо смогут превратить Грецию в Германию, а равно помочь ей с преодолением долгового бремени.
259
Но и в самой Германии сектор услуг живет по другим законам, нежели передовые отрасли товарного производства.
Сектор услуг не в состоянии генерировать такое количество
рабочих мест, на которое европейские элиты в прошлом
рассчитывали. Банковская система, во всяком случае частично, остается архаичной. Местные и региональные банки придерживаются далеко не прозрачных практик, а если
конкретнее, просто руководствуются политическими интересами местных элит. Своего рода негативной визитной
карточкой Германии стал один из его крупнейших финансовых институтов Deutsche Bank. Он только и делает, что
расплачивается по предъявленным ему многомиллиар д ным
искам и распродает свои акции.
Во многих европейских странах либеральный национализм, рядившийся в тогу многосторонности, широкого
международного сотрудничества и поддержки международных организаций, вытесняется консервативным национализмом. Лозунги «Франция для французов», «Финляндия
для настоящих финнов» и им подобные слышны повсюду и
отовсюду. Далее следуют вызывающая политика премьерминистра Венгрии В. Орбана. Его в Евросоюзе дружно обвиняют в авторитаризме. Сам он объясняет предпринимаемые им шаги исключительно заботой о национальных интересах. Затем фактическая конфронтация между Польшей
Я. Качиньского и Брюсселем, когда ЕС клянет нынешнее
правительство Польши за нарушение демократических
принципов, ограничение свобод и удушение оппозиции.
Варшава же, в свою очередь, в жестком и непримиримом
ключе заявляет, что не допустит цивилизационный диктат
ни с чьей стороны. Победа в октябре 2019 г. на выборах партии Я. Качиньского это подтвердила.
Если предположить, что либеральный уклад являлся
ведущим в экономике периферии ЕС, придется признать,
что он несет ответственность за все те проблемы, с которыми столкнулись страны Юга, Востока и Юго-Востока Европы и которые полностью не преодолены до настоящего
времени: за потерянное десятилетие миллионы людей выброшены на улицу; безработица среди молодежи местами
достигает 50%; углубляется расслоение общества и его поляризация; наблюдается отход от поведенческих моделей
альтруизма, гуманизма, солидарности и т.д.; усиливаются
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]