Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политические проблемы современной глобалистики. Учебное пособие
.pdf
ходятся в сложных отношениях в отношениях с Индией и
Пакистаном. В этот перечень можно добавить Палестину,
Курдистан, Восточный Тимор. В последние годы проблемой для России в отношениях с Японией стали Южно-Курильске острова. В перспективе предметом спора станет
Северный Ледовитый океан, на который претендуют Канада, Россия, США, Норвегия, Дания. Проблема перекрестного поля возникает и тогда, когда у другого государства
имеются исторические права на такое поле по этнической
или религиозной принадлежности (например, Эльзас и
Лотарингия, которые все время переходили от Франции к
Германии и наоборот). Но самым большим перекрестным
полем является Африка, особенно ее тропическая и южная
часть, где не сложились нации, а племена и группы племен
разбросаны по другим государствам, бывшим колониям европейцев, которые устанавливали границы по своему усмотрению.
Тотальное поле – это непрерывное пространство, находящееся под контролем одного государства. Для СССР, в
частности, таким полем была Евразия, куда входили страны Организации Варшавского Договора (ОВД), Монголия,
Афганистан (в 1979–1988 гг.). ХХ в. породил особый вид
геополя (мегаполе) – пространство, осваиваемое совместно несколькими государствами. Примером являются Европейский союз (ЕС), НАФТА (Канада – США – Мексика),
АСЕАН (страны Юго-Восточной Азии и Японии).
Мегаполем могли стать и государства СНГ и ОДКБ, но
в силу определенной политической и экономической культуры, небольшого срока независимости они пока только
декларируют общность интересов, далекой от реальности.
В геополитике используется понятие «опорная точка».
Это небольшое пространство, находящееся в значительном удалении от контролирующего государства. В этом
случае контроль ослаблен. Например, во время агрессии
США против стран Индокитая, Вьетнам, Лаос, Кампучия
попали в советскую сферу влияния, но они находились в
пространстве, коммуникации к которому СССР не мог
контролировать. СССР приходилось мириться с тем, что
его контроль над странами Индокитая ограничен. В связи
с этим режимы поведения данных стран были вполне автономные. КНР имела лучшие шансы для усиления своего
191
влияния, но в зону влияния КНР попала только Кампучия,
которая перестала быть китайской опорной точкой лишь
в результате конфликта КНР и Вьетнама, где последний
удержал победу.
Классическим примером опорной точки служила Куба.
Во время Карибского кризиса 1962 г. СССР попытался
геополитически освоить Кубу, но отсутствие контроля над
коммуникациями, ведущими к этой стране, не дало возможности реализовать этот план. США напротив, распространили свое тотальное поле на Карибский бассейн и
смогли противостоять СССР, что и проявилось в морской
блокаде острова.
В современных условиях опорной точкой США, например на Ближнем Востоке является Израиль. Франция имеет
опорные точки почти во всех своих бывших колониях в Африке. Россия в силу своей экономической слабости потеряла опорные точки – Кубу, Вьетнам, но пытается вернуться
туда; разворачивается борьба России и США за Венесуэлу,
Кубу, Сирию.
Выделяют следующие формы контроля над геополитическим пространством: политический, военный, экономический, цивлизационный, коммуникативнвый, демографический, информационный.
Политический контроль. Политический контроль обычно опирается на ту или иную политическую инфраструктуру – партийную, государственную, административно-договорную. Например, в 1949–1953 гг., СССР осуществлял
непрямой политический контроль над КНР как через договорные механизмы, так и через делегирование власти
в Китае лидерам КПК, особенно промосковской группе
Лю Шаоци и Гао Гана. Как только советское руководство во
главе с М. Горбачевым сознательно перестало контролировать политическую ситуацию в странах Восточной Европы
в конце 1980-х гг., там произошли «бархатные революции»
и поменялась геополитическая ориентация бывших стран
«лагеря социализма» на западный вектор.
Если обратиться к региональной политике США, то ее
целью всегда было желание иметь проамериканские режимы, будь то Венесуэла или Сирия, Украина или Польша.
В принципе любая крупная страна стремится к тому, чтобы
ее окружали дружественные политические режимы.
192
Военный контроль. Военный контроль – это контроль
пространства военными средствами. В годы «холодной
вой ны» СССР и США контролировали все геополитическое пространство. Любая территория земного шара могла
быть уничтожена в результате ядерного удара. Военное влияние продолжается и сегодня. США имеют военное присутствие в 120 странах планеты. Российский аналитик Л. Ивашов делает вывод, что человечество находится в состоянии
мировой войны нового типа, сочетающего в себе обновленные элементы как «холодной», так и войны с применением
во оруженных и специальных сил. Цель таких геополитических операций, по мнению исследователя, – овладение
государствами и пространством. В принципе цель классическая (ничего нового), но вот средства гораздо более
разно образны. На направлении главного удара действуют
информационно-психологические, финансовые, политические «войска», экономические санкции, карательные отряды и трибуналы. Международное право и Устав ООН также
превратились в оружие войны».
Существует мнение о том, что геополитический статус
цивилизаций и групп государств, динамика их развития,
степень внешней и внутренней безопасности, уровень суверенности будут определять «ключевые» (стратегически
важные) районы мира, стратегические коммуникации, глобальные ресурсы. Как уже отмечалось выше, это подтверждается ярким примером – присоединение Крыма к России,
где геополитические цели были определяющими с целью не
допустить превращения полуострова в базу НАТО.
В перспективе развернется противостояние космических
держав за лунное пространство с учетом нарастания земных
глобальных проблем.
Решение косовской проблемы в обход ООН обеспечивало решение сразу нескольких геополитических и военно-стратегических задач: контроль над Россией и ее потенциальным союзником – Сербией, давление на Украину;
косвенный дополнительный контроль над устьем Дуная
и проливами, контроль над направлением новообразующихся нефтегазовых путей Каспийского бассейна, т.е. над
торговыми, сырьевыми и военно-стратегическими коммуникациями Европы и Малой Азии, над их направлением в
Азию в обход России; приближение к Персидскому заливу,
193
Ближнему Востоку и к своему стратегическому союзнику –
Израилю. Контроль над Афганистаном позволял США следить за Средней Азией, Россией, Китаем, Индией, Пакистаном и Ираном. В свою очередь, контроль России над Сирией дает возможность контроля над восточным побережьем
Средиземного моря, Ирака, Израиля и Турции.
Экономический контроль. Экономический контроль не
носит тотального государственного характера. На любом
пространстве существуют зоны и ниши, на которые этот
контроль не распространяется. Сегодня субъекты экономических отношений (ТНК) уходят из-под влияния государства. Это создает определенную угрозу экономической
и социальной безопасности страны. Например, федерализация России и превращение ранее безгосударственных
этносов в квазигосударственные образования привели к
тому, что кавказская и каспийская нефть, принадлежавшая
в XIX в. христианам-армянам Мангашевым и Лиозновым,
после распада СССР к концу ХХ в. оказалась под управлением тюрко-исламских республик (Азербайджан, Чечня).
Тем не менее экономический контроль является двигателем геополитических интересов, и борьба за ресурсы с каждым годом будет определяющим фактором. В этом плане
показательна геополитика КНР, страны относительно бедной природными богатствами. Китайцы успешно опережают США по многим экономическим показателям, другие
страны Запада в Африке и Латинской Америке, оспаривают влияние России в Центральной Азии.
Цивилизационный контроль. Каждая страна пытается
усилить именно эту форму контроля. Исторически сложилось так, что Россия в значительной мере влияет на большую часть Восточной Украины и Беларуси. Китай укрепил свой контроль над Синьдзяном, Тибетом, Внутренней
и Внешней Монголией, а также Юго-Восточной Азией.
ФРГ имеет свои опорные точки в странах Восточной Европы, особенно в Чехии, Словакии, Польше. Интересным
представляется контроль над пространством со стороны
мусульманского мира. Этот контроль является феноменом
ИГИЛ, поэтому военное поражение ИГИЛ совсем не означает, что радикальный ислам ушел в прошлое.
Коммуникативный контроль. Данный вид контроля в
каждой стране имеет свои особенности. Например, осо-
194
бенностью управления Россией Дальним Востоком является слабый контроль над регионом вследствие его огромной
территории и отдаленности от центра. В связи с этим политической и экономической ситуацией в регионе пытаются
воспользоваться Япония, КНР и Южная Корея.
Демографический контроль. Демографический контроль
используется в тех случаях, когда другие формы контроля
не сложились или дают небольшой эффект. Обычно к нему
прибегают тогда, когда в соседних странах с малочисленным коренным населением складывается неблагополучная
демографическая ситуация.
Информационный контроль. На страны Запада сегодня
приходится 80% мировой информации. Она используется
для укрепления остальных видов контроля и ослабления
основных конкурентов.
Отметим, что жесткой схемы геополитических полей и
форм контроля не существует. Они плавно могут переходить друг в друга, делая глобализацию более сложной.
Таким образом, геополитика в современных условиях
является важнейшей отраслью глобалистики.
Вопросы для самоконтроля
1. Как определить геополитику и ее место в глобали-
стике?
2. Есть ли взаимосвязь между географическим положе-
нием актора и его политикой на международной арене?
3. Что такое «дихотомия» морских и сухопутных госу-
дарств?
4. Почему в геополитике так актуальны методы контроля?
Литература
Азиатско-Тихоокеанский регион: новый центр мировой политики и экономики / под ред. К.Р. Вода, А.А. Невской, П.П. Тимофеевой. М., 2017.
Афанасьев, О.Е. Политическое пространство современного
мира. Справочник / О.Е. Афанасьев. М., 2015.
Бжезинский, З. Второй шанс: Америка и мир / З. Бжезинский;
пер с англ. О. Колесникова. М., 2018.
Брутенц, К.Н. Великая геополитическая революция / К.Н. Брутенц. М., 2014.
195
Бусыгина, И.М. Политическая география формирования по-
литической карты мира / И.М. Бусыгина. М., 2017.
Гайдукевич, Л.М. Геополитический облик Республики Беларусь: состояние и перспективы / Л.М. Гайдукевич // Журнал международного права и международных отношений. 2007. № 3 (42).
Голубев, В.С. Суверенная глобализация и геополитика / В.С. Голубев // Век глобализации. Исследования глобальных процессов.
2017. № 3.
Ковалев, Ю.А. Новая геополитическая реальность и вопросы
идеологии / Ю.А. Ковалев // Век глобализации. Исследования
глобальных процессов. 2017. № 4.
Латинская Америка в современной мировой политике / под
ред. В.М. Давыдова. М., 2009.
Ломов, С.А. Геополитические аспекты национальной безопасности Республики Беларусь в условиях глобализации / С.А. Ломов. Минск, 2007.
Метаморфозы мира. Новая геополитическая роль России /
под ред. М.М. Янгляевой. М., 2016.
Спиридонова, В.И. Глобализация в XXI веке: инвалюция или
новые перспективы / В.И. Спиридонова // Век глобализации.
Исследования глобальных процессов. 2018. № 3.
Фрольцов, В.В. Политические теории мирового развития: пособие / В.В. Фрольцов. Минск, 2018.
Хаусхофер, К. О геополитике. Работы разных лет / К. Хаусхофер. М., 2016.
Челядинский, А.А. Некоторые геополитеческие аспекты теории
международных отношений / А.А. Челядинский // Белорусский
журнал международного права и международных отношений.
2005. № 3.
Черная Африка: прошлое и настоящее / под ред. А.С. Балезина. М., 2016.
ÒÅÌÀ 6
ВЛИЯНИЕ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
НА МЕЖДУНАРОДНУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ
Понятие «безопасность» возникло 100 лет назад, ранее
использовались слова «война» и «мир».
Содержание и сущность понятия «безопасность» в процессе глобализации расширяются далеко за пределы традиционного военного измерения. Глобальная безопасность
должна охватывать взаимосвязанные военные, политические, экономические, экологические и другие угрозы жизненным интересам человека, возрастает роль невоенных
компонентов.
Известный американский политолог, специалист в области теории безопасности М. Интриллигатор утверждает,
что в результате глобальных нестабильностей и взаимозависимостей традиционные методы обеспечения безопасности становятся все менее подходящими, поэтому мировое сообщество должно выработать новые механизмы
безопасности. К сожалению, в экспертном сообществе
присутствует узкое понимание «безопасность», когда сам
термин сводится к военно-политической и военно-технологической составляющей.
В современной ситуации необходимо трактовать понятие безопасности исходя из глобальной, а не национальной
или даже международной перспективы. Таким образом,
традиционные концепции национальной и международной безопасности должны быть заменены новейшей концепцией безопасности, определяемой как отсутствие или
избежание угроз жизненным интересам планеты и людей.
Безопасность достигается в современном мире не за счет
другого государства, а одновременно с безопасностью других причастных субъектов, т.е. повышение безопасности
других не ослабляет ничью собственную.
Как отмечает российский востоковед А. Назаретян «... для
обвала цивилизации хватает сценариев. Мы все сильнее
зависим от искусственной среды, от медицины и гигиены.
Требуется дальнейшее развитие генной инженерии, нано-
197
технологий, робототехники, а все это чревато новыми угрозами. Чтобы разрушать города, уже не нужны атомные бомбы»
1
Сейчас говорят о создании нанобактерий, посредством
которых можно будет избирательно уничтожить людей с заданными генетическими признаками – например, с определенным цветом кожи, цветом глаз и т.д.
Подобные угрозы человечеству дополняются усилением
национального и религиозного фундаментализма, который
неизменно делит людей на «своих» и «чужих», «верных» и
«неверных».
Если случится провал в Средневековье с потерей исторической и технологической памяти, то переход к «нисходящей
ветви» истории станет необратим. Средневековье не прокормит 7 млрд человек – начнется «война всех против всех». Поэтому даже в рамках традиционного более узкого определения
безопасности, включающего предотвращение военных угроз
жизненным интересам всех субъектов или их групп, существуют более широкие проблемы глобальной безопасности.
Еще раз напомним, что на смену угрозе тотального ядерного уничтожения человечества пришли новые опасности и
вызовы, также вызывающие проблемы: сепаратизм, национальный, религиозный и другие формы экстремизма, наркоторговля и организованная преступность, религиозные
конфликты и угрозы распространения оружия массового
уничтожения (ОМУ), финансово-экономические кризисы,
экологические катастрофы и эпидемии.
Все эти проблемы существовали и раньше, но в эпоху глобализации, когда мир стал намного более взаимосвязанным
и взаимозависимым, они стали быстро приобретать универсальный характер, одновременно в гораздо большей степени
затрагивая повседневную жизнь миллиардов людей.
В последние годы популярной стала концепция «мягкой
силы», впервые выдвинутая аналитиком США Дж. Наем. Она
определяется как способность государства достичь желаемого
не путем принуждения, а политикой убеждения, основанной
на привлекательности внешней политики, культуры и национальных ценностей. Как отмечает российский исследователь
Н. Мехтиева «...китайские политологи в ответ разработали
.
1
Назаретян, А. Планетарный коллапс откладывается? / А. Назаретян //
Аргументы и факты. 2018. № 30. С. 8.
198
концепцию “трансграничной орбитальной войны”: победить
США Китаю невозможно, но если обсуждать весь набор “орбиталей”, а именно финансовую войну, пропагандистскую
войну, различные сетевые формы, то действие на всех возможных “орбиталях” может дать совершенно иной результат»
1
.
Глобализация оказывает противоречивое воздействие на
эволюцию отношений субъектов в этой ключевой сфере.
С одной стороны, глобализация содействует ускоренному
развитию, все более интенсивному общению государств
и народов, производительных сил, научно-техническому
прогрессу. Таким образом, она объективно способствует
созданию человечеством ресурсной базы и интеллектуального потенциала для обеспечения безопасности на качественно новом уровне. Но процессы глобализации без коллективного направляющего воздействия мирового сообщества усугубляют целый ряд застарелых проблем безопасности, порождают новые риски и вызовы. Рекомендации
науки игнорируются на всех уровнях, и проблема состоит
еще и в том, что сам научный мир разделен на апологетов
существующего порядка вещей и его критиков. Если к этому добавить политические, философские, идеологические
разногласия ученых, то картина получается удручающаяся.
В Беларуси до сих пор почти отсутствует понимание
того, что резко повышается роль внешних факторов в развитии государства, общества и личности и эти факторы
надо изучать и хорошо знать, особенно связанные с Украиной и политикой России, тенденциях состояния дел в Европейском Союзе, внутреннем и внешнем развитии КНР, о
возможных проблемах, с которыми столкнется Беларусь
в странах так называемой «дальней дуги». При этом из-за
различий в финансово-экономической мощи взаимозависимость между странами приобретает все более асимметричный характер. Если узкая группа ведущих государств
играет в основном роль субъектов мировой политики, то
огромное большинство остальных превращается в ее объекты, «дрейфующие» на волнах финансово-экономической
конъюнктуры. В результате усугубляется неравномерность
социально-экономического развития мира.
1
Мехтиева, Н. Информационные войны как цифровой аспект глобализации / Н. Мехтиева // Век глобализации. Исследования глобальных
процессов. 2017. № 3. С. 47.
199
Нарастающая неравномерность развития различных
стран и регионов способствует усугублению неустойчивости мирового экономического роста, накоплению кризисного потенциала в международной финансовой и торговоэкономической системе, и, как следствие, огромная масса
людей из менее развитых стран устремляется в страны «золотого миллиарда».
Замедление темпов мирового экономического роста в
последние годы привело и к торможению темпов глобализационных процессов. Потоки инвестиций, товаров, ресурсов, научных инноваций «локализуются» в узком кругу
наиболее развитых стран. Это уменьшает и без того скромные экономические выгоды, которые получала от глобализации большая часть человечества. В то же время социальные, культурные, морально-психологические последствия
глобализации уже приобрели собственную инерцию и все
глубже воздействуют на многие страны и общества. Происходит массированный «экспорт» негативных последствий
глобализации в страны Юга, причем слабейшие члены мирового сообщества несут гораздо больший ущерб от этого,
чем страны, защищенные своей финансово-экономической мощью. Таким образом, спад динамики глобализации
ведет к тому, что разрывы в темпах и направленности социально-экономического развития целых регионов мира
не только не сокращаются, но и увеличиваются. Например,
одной из задач ООН в области устойчивого развития беднейших стран Юга является привлечение до 2030 г. ежегодно 3,3–4,5 трлн дол. для 47 стран.
Как уже отмечалось, в других темах закономерным результатом такой «модели» глобализации является усугубление ее негативных социальных и политических последствий для большей части человечества. Рост ксенофобии
на одном, относительно благополучном, «полюсе» человеческого общества сопровождается радикализацией требований более справедливого мироустройства на другом,
бедствующем. Уже на новой основе возрождается тенденция к глубокой идеологизации международных отношений, казалось бы, отошедшая в прошлое вместе с холодной войной. Для Беларуси важно осознать, что меняется
содержание понятия «мощь государства». При сохранении значительной роли военно-силового компонента все
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]