Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переходный период цели изучения, теория и практика
.pdf
лись в дискуссию по этому мегапроекту, но возникли новые инициативы, стимул к возникновению которых дали
экосистемы самой природы и, прежде всего, трансконтинентальный масштаб реки Амур. Я имею в виду инициативную группу «Реки без границ», критерием гражданских
действий которых является взаимозависимость экономики
и жизни населения Китая, Монголии и России.
Подведу теперь некоторые промежуточные итоги.
Естественно, что реализация такого мегапроекта наталкивается на экономические, политические и другие трудности. Скажем, Китай, Монголия и Россия суть основные
участники проекта, но и другие страны этого макрорегиона по-разному подходят к самой идее проекта. Например,
Китай стремится оптимизировать управление водными ресурсами. Ныне им выдвигается задача еще более масштабная: управление всеми природными ресурсами в масштабе
всего евразийского субконтинента. Другие государства
рассматривают ПиП как некоторый мегапроект, как одну
из возможных перспектив, подлежащую всестороннему
обсуждению.
Проект ПиП – не есть возрождение идей «линейных
городов» прошлого века, так как он встроен в существующую среду обитания во всех ее измерениях и зависим от
них. Процесс глобализации обретает новое качество, он
перестает быть только коммуникационным или информационным. Необходимость сохранения трансграничных
природных систем (например, реки Амур и связанных с
нею природных, социальных экосистем) изменяет наше
понимание глобализации.
Еще и еще раз подтверждается мысль о том, что устойчивость любой сложной системы (sustainability) может
быть достигнута только при ее непрерывном и многовекторном развитии. Причем по мере этого движения
будут возникать новые критерии и ограничения этой
динамики, как, например, обеспечение максимального
261
сохранения природных экосистем и безопасности ее функционирования как сверхсложной системы в условиях геополитической конкуренции. За последние 15–20 лет задачи
обеспечения глобальной безопасности и необходимые для
этого ресурсы и инструменты существенно изменились.
В подобных проектах многосторонняя и междисциплинарная кооперация является социальным императивом.
Такая кооперация также требует изменений в принципах
организации социального порядка и технологиях межгосударственного взаимодействия. Кроме того, такая кооперация требует взаимного доверия.
Но и это не все. Россия, Китай, Монголия, а также
страны Юго-Восточной Азии существенно различаются по своему менталитету, ценностям и образу жизни, но
главное – по своим цивилизационным характеристикам и
геополитическим амбициям. И наличие в них таких общих
фундаментальных институций, как конкуренция и рынок,
не отменяет их цивилизационных различий. Поэтому я
рассматриваю проект ПиП и ему подобные трансграничные межгосударственные инициативы как экспериментальную площадку для новой фазы геополитической
борьбы разных государств и цивилизаций.
Но есть у Китая еще один проект (или план?), демонстрирующий глобальные амбиции его руководителей.
Я имею в виду развиваемый бизнесом этой страны проект, именуемый «Глобальная энергетическая сеть» (The
Global Energy Interconnection). То есть если М. ФишерКовальски с коллегами только исследуют энергетические
потоки и их использование в разных регионах мира, то
Китай уже перешел к активным действиям по созданию
такой глобальной энергетической сети. А мировая практика свидетельствует, что тот, кто взял в руки реализацию
некоей геополитической инициативы, тот, скорее всего, будет главным бенефициаром ее реализации. Я могу
лишь зафиксировать сам факт такой инициативы как яр-
262
кого примера процесса глобализации в сфере энергетики.
Дискуссию о его преимуществах и рисках читатель легко
найдет в других источниках [Лю Чжень, 2016; Шкрадюк и
Симонов, 2017].
Случай 16: Оглядываясь назад:
стал ли я глобалистом?
За минувшие 70 лет мир, бесспорно, стал более глобальным. Но это не значит, что я и мои сверстники стали за эти годы большими глобалистами. Скорее, нет. Как
только что было сказано, мир развивается гораздо быстрее,
и сознание индивида за ним не поспевает. За последние
10–12 лет в России вышло несколько коллективных монографий, анализирующих процесс глобализации. Однако
так как их уважаемые авторы ранее не занимались этой
проблемой специально, эти монографии касаются в основном не глобализации России, а остального мира, и написаны они по вторичным источникам. До сих пор в России не
было проведено ни одного эмпирического исследования
процесса глобализации всего мира. Например, подобных
тем, что были выполнены Международным экономическим форумом или группой австрийских ученых под руководством проф. М. Фишер-Ковальски. Это тем более
удивительно, что современная политика и геополитика уже
давно стали глобальными как по своей структуре, так и по
содержанию.
Каковы причины нашего отставания? Их, на мой
взгляд, несколько.
Во-первых, Первая и Вторая мировые войны были,
бесспорно, уже глобальными, хотя еще и не столь всеохватывающими, их множественным результатом был практически тотальный пересмотр политической карты мира,
который продолжается до сих пор.
263
Во-вторых, геополитические векторы той глобализации были разнонаправленными. Одни государства утеряли свою главенствующую роль, другие общности, обретя
независимость, напротив, стали формироваться как независимые политические субъекты, третьи, включая СССР,
стали формировать так называемый социалистический
блок и т. д.
В-третьих, это экономико-политическое броуновское
движение отдельных стран, их блоков и мира в целом послужило мощным импульсом формирования международного права и его организаций.
В-четвертых, возникла холодная война и противостояние СССР и США как сверхдержав, что было новым, ранее
неизвестным состоянием формирующегося глобального
мира.
Тем не менее, в-пятых, во второй половине 1950-х гг.
не только возобновились, но и значительно расширились
контакты между людьми и гражданскими организациями,
возникли гражданские инициативы и движения и так называемая «народная дипломатия». Для советских граждан
ее началом стал VI Международный фестиваль молодежи
и студентов в Москве летом 1957 г. (и для меня тоже, я там
работал гидом-переводчиком).
В-шестых, под эгидой ЮНЕСКО и других международных организаций стал разрабатываться ряд глобальных
исследовательских программ. Так, в 1957–1958 гг. был
проведен Международный геофизический год, который
продолжил работу двух Международных полярных годов
(1882–1883 гг. и 1932–1933 гг.). Потом последовали Биологическая программа и программа «Человек и биосфера» и
т. д. Сегодня система спутникового наблюдения считывает
динамику глобальной ситуации буквально ежеминутно.
То есть если естественные науки в России/СССР/РФ
развивали глобальные исследования, идя в ногу со временем, то о геополитическом и тем более социологическом
264
анализе глобальных процессов этого сказать нельзя. Так,
договор о нераспространении ядерного оружия был согласован и ратифицирован в 1968–1970 гг., однако, например
Индия и Пакистан его не подписали, Китай сначала подписал, а потом отозвал свою подпись и т. д. Ядерных держав
и угроз становилось все больше. Но социологи никогда
не интересовались подобными фактами международных
отношений.
Почему именно сегодня, в конце 2010-х гг., необходимо
всестороннее междисциплинарное исследование глобальных процессов? Потому что глобальная «информационная
галактика» проникла в каждый дом и в каждую голову, потому что мир действительно не только сжался, но и каждый день ускоряет свою динамику, тем самым увеличивая
риск глобальной катастрофы. Если она все же случится, то
«умные машины» и их сети можно будет спроектировать и
построить заново, но человека, его ум, мышление и речь,
которые формировались тысячелетиями, сконструировать
уже нельзя. И если человечество погибнет от ядерной
войны, то возродить его из пробирки в прежнем виде будет уже невозможно. Но даже если случится мировая
война «конвенциональными средствами», то ее совокупный эффект увеличит деградацию социобиотехносферы.
Поэтому, несмотря на мой преклонный возраст и скепсис в отношении самой возможности «управления глобализацией», я считаю себя обязанным изучать современный
ее этап и ее ближайшее будущее во всех возможных аспектах. Если глобализация существует, то ее надобно изучать,
используя любые ресурсы, потому что на кону судьба самого человечества.
Заключение: от исследования –
к действию
В процессе движения от научного исследования
сути переходного периода к реализации необходимых
мер по его практической реализации есть несколько
составляющих.
Прежде всего, это некоторые общие предпосылки, без
которых такой переход будет означать гонку вооружений,
рост международной напряженности и всеобщую мобилизацию ресурсов, что означает снижение жизненного уровня масс и обострение глобальной экологической ситуации.
Для глобального «перехода на цифру» необходим минимальный уровень согласия и доверия между главными
силами, США, Китаем, Европейским союзом, НАТО, Индией и Россией. Создать изолированный ото всех «русский
интернет» можно, но это – крайний случай. Значит, мир
должен освободиться от самых «горячих точек» и «замороженных конфликтов» и трезво оценить, каков действительный разрыв между богатыми и бедными странами.
Затем, это возрождение движения за мир, подобно
тому, которое существовало в 1950–1980 гг., а потом кудато растворилось и исчезло. А ведь оно было инициировано
ведущими учеными мира, а сегодня мы в лучшем случае
слышим очередное предупреждение ученых, на которое
власть предержащие не обращают внимания. Современное движение за мир и безопасность на планете – важнейший агент относительной безопасности процесса перехода
к НТР-4 и сохранения природы. Более того, движение за
мир и сохранение биосферы суть фундаментальные предпосылки прогресса общества, и – одно из условий самосохранения человечества. Обратите внимание, насколько
редко эти словосочетания употребляются в масс-медиа и
обыденной жизни. Масс-медиа много пишут о проблеме безопасности, но о силах, способных ее обеспечить, –
266
практически никогда. Это движение может возродиться только из недр гражданского общества, независимо от
имущественного положения и партийной принадлежности
его инициаторов и членов.
В научном и политическом сообществе пока нет понимания того простого факта, что если определенный уровень безопасности и может быть достигнут совокупностью
технических средств, то этого можно добиться только при
условии резкого снижения уровня международной напряженности. Однако такой всем понятный и действенный
принцип, как «мирное сосуществование», был исключен
из геополитической повестки дня.
Но одного согласия на мирное сосуществование недостаточно, оно может быть достигнуто только при наличии
такой гражданской солидарности, как движение за мир.
И при его развитии уже можно приступать к мерам организационного характера. Но опять же, опираясь на исторический опыт, во главе создания любых инициативных групп
или комитетов должны стоять те ученые и политики, которые уже осознали, что наш мир находится на грани ядерной войны.
Далее, главная, с моей точки зрения, проблема, это –
современная капиталистическая система, о реконструкции которой никто не рискует даже говорить вслух.
А говорить об этом совершенно необходимо, иначе все
красивые схемы облагораживания и рационализации капиталистического способа производства останутся только
на бумаге. Биосфера огромна, но не вечна, потому что человечество все интенсивнее ее потребляет, отдавая взамен
то, что она неспособна «редуцировать». Удивительно, что
многие выдающиеся европейские ученые и публичные политики, начав свою карьеру с левых взглядов, с внимания
к гражданскому обществу и изучения его нужд и требований, сегодня смотрят на современный капитализм как на
константу общественной жизни. И все разговоры о роли
267
гражданского общества в его изменении забыты. Не могу
поверить, что с возрастом человек все время «правеет» в
своих политических взглядах.
Наблюдая в течение полувека эволюцию взглядов западных ученых и политиков, писавших доклады Римскому
клубу, не могу отделаться от мысли, что среди четырех десятков этих докладов были лишь единицы, которые имели
четкую геополитическую направленность. Обычно эти доклады представляли собой набор интересных социальных
или технологических идей, но без четких экономических
и политических целей. А эксплуататорская суть капиталистической формы хозяйствования не отмечалась и не дискутировалась никогда.
Для России сущность перехода «на цифру» означает ее возможность встать в ряд ведущих держав мира.
И растущее сопротивление США и НАТО этому намерению лучше всего подтверждает правильность выбранного пути. Жить дальше в обществе «побочных эффектов»,
как полагали У. Бек и другие западные теоретики «постмодерна», означает применительно к России утерю этой
геополитической перспективы. Но не с целью достижения
мирового господства, а для обеспечения своих граждан
относительной безопасностью и достойными условиями
существования. Поэтому правильный выбор направления
предстоящих перемен и скорость их реализации являются
главными условиями достижения названных целей.
Достижение этой геополитической цели не должно
привести к исключению из процесса каких-то социальных
групп и отдельных индивидов. Это означало бы лишение
их гражданства, понимаемого здесь как реальная возможность постоянного включения в информационные сети и
депозитарии национальных государств и глобального сообщества в целом. Гражданство предполагает не только
легальное право доступа к благам информационной «галактики», но и знания и навыки пользования ими.
268
Названные выше цели могут быть достигнуты только
непрерывным обучением, имеющим сильный геополитический акцент. Времена, когда студент приходил на работу (безразлично, в институт, вуз или на завод), доучивался
там год-два, и потом лишь изредка от него требовалось
подтверждение его знаний и умений, ушли в прошлое. Отныне и навсегда требуется постоянное обучение, одних
больше, других немного меньше, но перманентно и с постоянным ускорением.
Из этого вытекает необходимость создания таких воз-
можностей для всех без исключения, но особенно для тех,
кто из-за болезни, слабого здоровья, увечья, необходимости постоянно ухаживать за престарелыми или больными родственниками или по иным причинам должен иметь
дистанционную работу и, соответственно, возможность
дистанционного обучения или повышения квалификации.
Овладение новыми знаниями, включая знание о глобальной СБТ-системе, становится постоянным спутником жизни. Нужна забота о переобучении тех, кто по объективным
причинам (служба в армии, длительная зарубежная командировка, пребывание в колонии или на поселении, резкое
ухудшение здоровья) не смог вовремя включиться в этот
непрерывный процесс. На мой взгляд, государство и общество должны строго следить за тем, чтобы в переходный к
НТР-4 период не было людей, навсегда выпавших из этого
процесса. Жизнь на пособие по безработице – это не наш
путь.
С предыдущим тезисом связана необходимость предвидения, то есть развития интегрального динамического
геополитического прогнозирования. В рассматриваемый
нами переходный период характер и структура информационных связей и потоков начинает меняться. Поэтому
общество должно готовить своих граждан к предстоящим
изменениям, а не ставить их перед уже свершившимися
фактами и потом срочно искать ресурсы для компенсации
269
потерь времени, денег и социального капитала. Дистанция
между решением о необходимости переобучении и его реализацией должна быть сведена к минимуму.
Переходный период изменяет политический и имущественный статус трех основных групп общества: конструкторов информационного общества, исполнителей и
рядовых граждан (в просторечии, бюджетников или «работяг»). Наибольшую выгоду получат первые две группы, потому что в рыночном обществе ни одна реформа не
может быть осуществлена, если она не приносит выгоды
их идеологам и исполнителям. Например, те ограничения,
которые сегодня накладываются от имени государства на
международный информационный обмен, социальные
сети и т. п., лишь первые сигналы начавшейся борьбы конструкторов, исполнителей и бюджетников за кусок будущего пирога.
Одновременно переход к информационному обществу
требует переосмысления такой категории, как опасность.
С моей точки зрения, опасность переходного общества состоит в том, что инструменты, созданные НТР-4, будут использованы как оружие для новой формы ведения войны.
И также в том, что Россия и мировое сообщество в целом
все более «технологизируются». Однако главная опасность
в том, что неконтролируемое развитие новых технологий
уже изменяет сущность человека как социального существа, что технологическая гонка уже стала стратегической
задачей развития человечества.
Возникает законный вопрос, какого именно человечества? Сконструированного по меркам новых технологий?
И кто именно составляет ядро этого человечества, только богатые и знаменитые или же все, кто уже родился и
родится в будущем? Не случайно, что Римский клуб за
50 лет своего существования не достиг сколько-нибудь
значимых результатов глобального масштаба. Целью соединенных усилий должно быть не просто «ограничение
270
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]