Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переходный период цели изучения, теория и практика
.pdf
В-девятых, авторы утверждают, что глобальный мир
находится в состоянии экологического кризиса. Выход из
этого состояния авторы видят в кризисном управлении
биосферой, суть которого заключается в восстановлении
эволюционно-сложившегося к началу антропоцена биосферного круговорота веществ, задающего для человека
как биологического существа диапазон изменений физико-химических параметров среды обитания [Яблоков и др.,
2015: 110]. Представляется, что трактовка всего комплекса
изменений, происходящих сегодня с социобиотехносферой, только в биологических терминах не только недостаточна, но и ошибочна.
Должен ли действительно человек «вернуться» в биологические рамки биосферы, или же он должен искать
какой-то другой путь? Яблоков и его коллеги вскользь упоминают идеи Т. де Шардена и В. Вернадского о ноосфере,
но весь дальнейший материал, собранный и систематизированный авторами, свидетельствует о том, что человечество стало на гибельный для себя и биосферы путь.
Но авторы этой концепции биологи, они лишь уповают
на некое кризисное управление как выход из создавшейся
критической ситуации на основе биологических представлений о современном мире. Вот их аргументация.
Концепция «кризисного управления эволюцией биосферы» базируется на совокупности научных понятий и представлений, обосновывающих возможность
осуществления человеком всех трех базовых экологических функций живого – продуценты, консументы, редуценты, – соотношение между которыми было нарушено
вследствие стихийного развития цивилизации на основе
парадигм, характерных для неолитической культуры. К сожалению, широкое использование термина «управление»
часто приводит авторов «биосферологии» к его расширительному и даже ошибочному пониманию. Прежде всего,
только «управления» даже исключительно по отношению
81
к социотехническим системам быть не может. Если только «управление», значит – речь идет о диктатуре, если
оно применяется в отношении социальных объектов или
имеются в виду только технические системы. Но и последние сегодня включают все большее число механизмов
саморегулирования. Далее, если имеются в виду объекты
окультуренной природы (сельскохозяйственные культуры,
животноводство, лесопосадки и газоны в городах), то человек вынужден брать на себя функции не только регулирования этих процессов, но и постоянного мониторинга за
ними. И то и другое требует времени, инвестиций, энергии
и других ресурсов.
Затем, как уже отмечалось выше, «устойчивое развитие» тоже никогда не было концепцией. Это был лишь
политический лозунг. И это вполне естественно, так как
сегодня устойчивость любого организма возможна лишь
при его постоянных изменениях. Адаптация всегда пред-
полагает изменчивость. Но и социально-сконструированные технические системы тоже должны подвергаться
текущему ремонту, реновации, применять новые технологии и т. д.
Авторы данной концепции приводят список более чем
20 направлений, которые позволили бы сократить нагрузку на биосферу, исключить попадание в нее гибельных для
всего живого поллютантов и т. д. Но кто способен принять
подобные решения, сколько они будут стоить, и кто будет
контролировать их надлежащее исполнение, – эти вопросы
остаются без ответа. На протяжении всей цитированной
статьи трех авторов и их коллективной итоговой монографии человечество представляется ими как «зарвавшийся»
вид монополиста, от которого биосфера должна избавиться как от ошибочного зигзага эволюции. Фактически эти
авторы последовательно придерживаются биологического
взгляда на человечество, от которого требуется неуклонное
подчинение законам биологической эволюции. С той же
82
прямолинейностью некоторые обществоведы и политики
утверждают, что опасения защитников природы преувеличены и что человечество мощью своего интеллекта всегда
сможет подчинить себе этого «зверя», то есть биосферу.
При таком противостоянии научных и политических сил
найти компромиссное решение вряд ли удастся.
5.3. Иной взгляд и подход
Но мой взгляд, выход только один: немедленно начать
процесс конструирования, широкого обсуждения и тестирования интегрированной системы ценностей, концептуального аппарата и измерительного инструментария,
отвечающий динамике мегаполиса в условиях сложного
мира. Параллельно необходимо прилагать усилия к сближению разных наук, снижать междисциплинарные барьеры, ломать бюрократические перегородки и двигаться по
тому пути, по которому уже идут многие науки, отвечая
на запросы практики. То есть наводить мосты с двух сторон. Самое интересное, что этот междисциплинарный вызов в действительности уже приняли не только небольшие
коллективы ученых, но и международные общественные
организации. Вот уже год, как завершился трудный, но
плодотворный процесс объединения двух крупнейших общественных советов ЮНЕСКО: по естественным и гуманитарным наукам.
Высказанные критические замечания не отвергают того
факта, что воздействие общества и созданной им СБТсферы на нее и на самого себя зашло столь далеко, что вопрос о кризисном (точнее, критическом) управлении этой
сферой человеческого бытия действительно стал в международную повестку дня. И то, что США и лично президент
Д. Трамп отказываются от подписания решений Парижского саммита по окружающей среде, еще раз свидетельствует
о том, что современный капитализм не обучаем. Он идет
83
напролом, игнорируя любые разумные доводы о необходимости сохранения среды обитания человечества. Капитализм был и остается главным антагонистом человека и
природы, какие бы аргументы ни выдвигали его апологеты
в его защиту.
Удивительно и непонятно, что именно А. В. Яблоков,
прошедший весь путь от ученого до общественного деятеля мирового масштаба и государственного политика,
прекрасно понимающего всю сложность стоящей перед
наукой и политикой проблемы, в конце своей жизни сознательно редуцировал свои взгляды на нее до уровня одной
науки, биологии. А ведь именно его и его коллег жизненный путь дал мне возможность разработать концепцию
сближения и последующего слияния естественных и общественных наук, по крайней мере на межличностном и
межгрупповом уровне [Яницкий, 2004].
Поэтому совсем неудивительно, что гораздо ближе
к пониманию такого комплексного, интегративного, нелинейно развивающегося процесса, как глобализация,
подошли те российские специалисты, которые практи-
чески изучают взаимодействие природных, социальных и
техногенных агентов. Общественное мнение России их
по-прежнему квалифицирует как эко-активистов, то есть
лишь как малую часть гражданского общества, тем самым
снова и снова проводя грань между «высокой» наукой и
общественной деятельностью, использующей преимущественно приемы уличной борьбы. Это – глубоко ошибочное мнение.
Да, местные протесты против загрязнения среды обитания возникают все чаще по всей стране. Однако параллельно за последние 20 лет в России сформировался слой
высокообразованных молодых людей, которые рассматривают глобальные проблемы во всей их реальной сложности, разнородности и динамизме. И чувствуют свою
ответственность за них. Их сила в том, что они опирают-
84
ся на ими же созданные сетевые сообщества, которые не
только и даже не столько организуют протестные акции,
но помогают практически изучать взаимодействие при-
родных, социальных и техногенных факторов совместно с учеными разных специальностей. Я называю их
представителями «новой» междисциплинарной науки,
отвечающей комплексному характеру изучаемой ими
действительности.
В отличие от ученых, наблюдающих изменения в глобальной СБТ-системе только со стороны, эти ученые
гражданские активисты находятся как вне, так и внутри
наблюдаемых ими структур и процессов (как говорил Вернадский, «в гуще жизни»). Концептуальное осмысление
наблюдаемых ими объектов соответствуют их нелинейной
макро и микро-динамике, с особым вниманием к различию темпо-ритмов их изменения в глобальном пространстве. Иными словами, используемый этими специалистами
концептуальный аппарат должен соответствовать динамике наблюдаемого процесса, а система ценностей мирового
научного сообщества – состоянию СБТ-системы. Более
того, в идеале необходимо согласованное движение науки,
медиа и политической практики. Управляемая эволюция
глобальной СБТ-системы требует постепенного сближения ценностных ориентиров таких глобальных игроков,
как наука, власть, бизнес, масс-медиа и массовое сознание.
А также – достижения их относительного политического
«равновесия» на геополитической арене. Пора преодолеть
монодисциплинарный подход к такому ключевому понятию общественных, естественных и технических наук, как
социальные изменения, какой бы сферой деятельности они
ни вызывались.
Кризисная ситуация в мире, вызванная неконтролируемой и всесторонней эксплуатацией биосферы человеком, налицо, однако постановка вопроса о ее «кризисном
управлении», тем более на основе правил и принципов,
85
разработанных только представителями естественных
наук, это утопия. Сам принцип кризисного управления
еще не разработан наукой. Такое управление всегда есть
комплексный междисциплинарный процесс, который не
может быть реализован только на основе понятий и представлений естественных наук. Движение к объединению
естественных, социальных и технических наук уже началось, но оно займет годы, если не десятилетия.
Пора преодолеть монодисциплинарный подход к такому ключевому понятию общественных, естественных
и технических наук как изменения. В частности, понятие
«социальные трансформации», столь популярное в последнее время в российской социологии, мало что дает для
познания глобальных процессов. Оно одномерно и в то же
время слишком общее, чтобы схватить качественную специфику происходящих многофакторных изменений. Значит,
теоретическую разработку названных представлений необходимо вести параллельно с углубленным исследованием
глобальной СБТ-системы.
Есть опасение, что действительно актуальная задача
перехода нашего общества «на цифру» приведет к усилению технократической трактовки социальной динамики
ближайших лет и даже десятилетий и тем самым снова
переведет задачу освоения междисциплинарного анализа в
разряд второстепенных.
Тем не менее уже есть ряд очевидных свойств у сложных систем, которые необходимо принимать во внимание.
Какими они сложными ни были бы, все они в той или иной
степени самоорганизующиеся, поэтому «управлять» ими
можно лишь в минимальной степени. В противном случае
такая система или же просто не ответит на данное управляющее воздействие, или же начнет защищаться от него.
Однако в любом случае «редуцировать» как воздействие,
так и реакцию на него можно лишь в минимальной степени. Устойчивость сложных систем зависит и от их мас-
86
штаба: микросистемы, как правило, более устойчивы, чем
макросистемы.
Если рассматривать метаболизм максимально широко,
то есть в глобальном масштабе, то действительно в мире
сегодня идет борьба за «управление» им, понимаемое
как борьба за ресурсы и геополитическое доминирование
в интересах меньшинства. Авторитарные и диктаторские
режимы – антагонисты «нормального метаболизма», под
которым я подразумеваю относительную устойчивость
глобальной системы и связанных с нею экосистем меньшего масштаба.
Социально-сконструированный и искусственно-поддерживаемый метаболизм возможен лишь в ограниченных
пределах, так как он всегда требует значительных расходов
энергии и ресурсов, нежели «нормальный метаболизм».
Однако именно сейчас нарастает тенденция конструирования «островов благоденствия» для богатых, практически
полностью изолированных от внешнего влияния любых
социальных и природных сил. Этот новый вид социальноэкологической сегрегации практикуется сегодня повсюду,
но он наиболее заметен в российских мегаполисах, когда такие «острова» создаются в старых обжитых районах
городов.
5.4. Некоторые выводы
Рассмотренные нами выше негативные и разрушительные процессы суть результат растущего разрыва между
гонкой инноваций в любой сфере: научной, военной, фармацевтической и т. д., и осознанием ее экологических и
других последствий. Мир действительно живет днем сегодняшним, мало заботясь о том, как эти изобретения и
новации, пройдя невидимую для рядового человека цепь
метаболических трансформаций, вернутся к нему в виде
рисков и угроз здоровью детей, близким, их образу жизни, социальному порядку и т. д. Чернобыль и Фукусима-1
87
продемонстрировали всему миру, что любая «точечная»
катастрофа способна оказать влияние на весь мир без исключения: на его систему ценностей, экономику, политику,
поведение людей.
И я пока не вижу силы, которая снизила бы уровень
этой всеобщей беспечности, недальновидности. Гражданское общество в лице антиядерных, пацифистских и других протестных движений максимум чуть-чуть сдвинет
энергетический баланс мира в пользу возобновляемых источников энергии, а о «превентивной силе» международных организаций и говорить не приходится: их роль все
более сжимается до оказания гуманитарной помощи уже
пострадавшим. То есть они не занимаются предсказанием
и предупреждением угроз – они лишь разово, периодически помогают пострадавшим.
Если судить по ситуации в Северной Африке, интеллектуальная мощь НАТО падает: оно, ввязавшись в этот
конфликт, не смогло просчитать своих действий хотя бы
на два-три шага вперед. Интерес к прогнозированию в мировом социологическом сообществе в последние годы все
падает. А количество хитроумных гаджетов, включая те,
что позволяют контролировать не только каждый наш шаг,
но, страшно подумать, – наши мысли, все растет. Саркофаги, бункеры, бронежилеты, средства видеонаблюдения и
прослушки, высокие заборы, частные охранные предприятия и т. д. суть наша плата за наши равнодушие и беспечность в отношении грядущих глобальных угроз. Хакерские
атаки и телефонный терроризм – лишь их частные предвестники. То есть мы продолжаем жить в обществе «побочных эффектов», как предполагал У. Бек.
Ученые-практики, ученые-общественники должны
заново учиться противостоянию этим вызовам, угрозам
и рискам. Здесь уместно упомянуть капитальный труд
ученого и моего одноклассника Владислава Павловича
Волкова, который занимаясь расшифровкой дневников
88
В. И. Вернадского и составления комментариев к ним, выявил ту многостороннюю и многоуровневую систему научных и практических связей Вернадского, позволивших
ему работать с одинаковым успехом одновременно во многих областях науки и публичной политики. Напомню, что
именно Вернадский высказал идею о необходимости автотрофности всего человеческого бытия, то есть к непосредственному, без промежуточных звеньев переходу общества
от потребления энергии к производству и потреблению необходимых ему благ и услуг.
В какой степени эта идея практически реализуема, сказать не могу, для этого нужны новые идеи и подходы. Но
то, что в научном сообществе идут интенсивные поиски
«редукции» множества промежуточных звеньев внутри
самих трех фаз общественного производства, это факт.
Использование солнечной и ветровой энергии тому пример. Однако переход от гетеротрофности к автотрофности
тормозится характером капиталистического производства,
главным драйвером развития которого является непрерывно растущее потребление.
Глава 6
«Транзит» от НТР-3 к НТР-4 как предмет
системной динамики
6.1. Теоретические предпосылки исследования
Теория «транзита» и методология его исследования
всегда связаны. Используемый мною теоретический аппарат сконструирован на базе работ ведущих социологов
мира (З. Бауман, У. Бек, М. Кастельс, Д. Урри) и переработан на основе собственных теоретических изысканий и
участия в ряде международных и национальных проектов
и исследований.
Основная теоретическая позиция – это подчинение
всех сфер жизнедеятельности общества производству,
89
распространению и обработке информации. Другая основополагающая позиция – это превращение мира в тесно
связанную, но неоднородную СБТ-систему, функционирующую по своим законам. Вместе с тем независимо от
наших проблем мир становится все более конфликтным и
потому нестабильным, т. к. одни общества ускоряются и
становятся сильнее, тогда как другие слабеют и все более
отстают.
Какой должна быть наша геополитическая позиция в
этом разнородном движении, и какие приоритеты она выдвигает? Я исходил из совокупности фактов и трендов:
транснациональный капитализм, одновременно развивается и сам себя загрязняет и тем самым тормозит свое
развитие. Значит, в теории «переходного общества» этот
процесс самоторможения должен быть описан и объяснен.
Транснациональный капитал поддерживает неоднородность и неравномерность развития мира посредством
вмешательства во внутренние дела стран третьего мира,
создавая в них конфликтные и критические ситуации, а
затем приходит туда в качестве спасителя и миротворца,
подчиняя их своим интересам и сбрасывая туда излишки
произведенных им продуктов и отходы. Иными словами,
конструирование и затем поддержание конфликтных или
критических ситуаций есть механизм воспроизводства
капитала. Сегодня «управление» как мирными, так и конфликтными ситуациями производится медиа-магнатами
через систему принадлежащих им масс-медиа.
Мегаполисы в этой борьбе конкурирующих интересов
играют двойственную роль. С одной стороны, они являются одним из драйверов развития информационной революции. С другой стороны, результатом конкуренции за
доступ к информационному и социальному потенциалу
мегаполисов являются гибридные войны, природные и
техногенные катастрофы в тех же мегаполисах, что опять
же выгодно транснациональному капиталу.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]