Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переходный период цели изучения, теория и практика
.pdf
общественности в охране городской среды» [Deelstra and
Yanitsky, 1991].
Несомненным достоинством этого проекта был его
междисциплинарный и межведомственный характер. Как
урбанист, я не мыслил проект как монодисциплинарный,
и то, что удалось объединить усилия общественных, естественных и технических наук, было успехом. Причем в
ходе разработки методики исследования мы не ставили достижение междисциплинарного подхода как специальную
задачу – он формировался естественным образом в про-
цессе работы над проектом. Еще более удивительно, что
в работе по проекту междисциплинарный подход возникал
снизу, то есть в ходе развития гибридной, научно-общественной активности.
Вот некоторые примеры такой междисциплинарной
политически и социально-ориентированной цепи трансформаций. Участники проекта отталкивались от факта
медленного распада старых промышленных городов Англии и Нидерландов, что вызывало отток работоспособного населения из них. Однако создание инициативной
научно-общественной группы с целью разработки проекта реабилитации города с участием местного населения
и профессионалов повернуло это процесс вспять. Произошло оживление общественной жизни этих городов и
возврат части их населения обратно. Началась также реконструкция некоторых объектов городов в соответствии с
запросами молодого поколения.
Наконец, в течение того же временного отрезка мне
удалось жить и работать в российских малых «плавильных котлах», в которых действительно происходил диалог
между учеными, инженерами и практиками самых разных специальностей. Причем, речь идет как о спокойной
дружеской обстановке общения в Академгородке под Новосибирском, Пущино и других научных центрах СССР/
России, так и в посткризисных ситуациях в разных реги-
201
онах страны. А также об исследовании уроков подобных
катастроф и их социальных последствий, выполненных
российскими и зарубежными учеными. Я имею в виду
уроки Три-Майл-Айленда, Чернобыля и Фукусимы-1 и
других крупнейших катастроф [см., например: Новикова,
2013; Murphy, 2009].
Проведенная серия вышеназванных и других исследований позволила мне поставить вопрос о появлении
«социально-научного знания» как о современной форме
производства и существования научного знания вообще.
Данное производство не ограничено рамками какой-то одной науки или группы населения. Сегодня это знание про-
изводится и воспроизводится во многих точках и сферах
социобиотехнического пространства. К необходимости
постановки вопроса о производстве интегрированного знания приводит именно сам факт возросшей сложности этого пространства и запросов его обитателей.
Кроме того, потребность в социально-научном знании порождается и стимулируется рискогенной природой
СБТ-пространства, гибридными войнами, которые ведет
сегодня человечество, а также потребностью в разработке
и создании средств защиты человека и природы от этих
агрессивных поползновений. Современное общество, так
или иначе, все более обременено необходимостью выявления источников риска и защиты от них. Знание о сложных
(гибридных) рисках и источниках их возникновения, их
внутренних трансформациях и характере воздействия на
окружающую среду сегодня необходимо для защиты биосферы, всего живого на нашей планете.
Производство угроз и рисков есть один из инструментов рыночной экономики. Это производство есть бизнес.
Именно он «решает», что есть риск, для кого, с какой целью он производится и какова его поражающая сила. Рядовые граждане, которые не способны самостоятельно
определить все эти поражающие факторы, в любом случае
оказываются жертвами такой «убийственной» экономики.
202
Как я отмечал ранее, в основе эпистемологии социально-научного производства лежит «средовая» модель познания, то есть контекстуальное, дискурсивное исследование,
включенное в контексты специфической культуры, времени и обстоятельств. Поэтому социально-научное знание
есть скорее результат договоренностей в рамках конкурирующих субъектов действия или культур, то есть, прежде
всего, коммуникативная практика» [Яницкий, 2006: 67].
Функция социально-научных исследований может
быть очень разной: от «сигнальной» (информационной)
через пилотные исследования и общественные слушания,
участие в экспертизе проектов и решений и вплоть до совместного участия (ученых и общественников) в принятии решений и разработке конкретных проектов. В свое
время проф. А. В. Яблоков предложил еще одну важную
функцию общественно-научных исследований. Речь шла
о функции «сопровождения» научным сообществом, то
есть о непрерывном мониторинге от замысла и проектного
предложения до его практической реализации и наблюдения за процессом его функционирования.
12.5. Теоретико-методологические основания
производства социально-научного знания
Социально-научный подход представляет собой стремление осмыслить и адекватно представить всю сложную
систему взаимодействий между носителями научного
знания и независимыми экспертами, властью, бизнесом
и агентами гражданского общества, существующими институтами и изменяющимся контекстом, в котором они
действуют. Иными словами, речь идет о рассуждении в
изменяющемся контексте. Я полагаю, что данный подход
представляет собой замену формальной логики позитивной науки логикой размышления и действия практически
ориентированных агентов разного масштаба и силы в изменяющейся среде обитания. То есть речь скорее идет о
203
постпозитивистском подходе, сторонники которого полагают, что «объективная реальность» существует, но никогда
не может быть понята и объяснена полностью вследствие
постоянно изменяющихся агентов и среды их обитания.
Такой подход вполне соответствует взгляду на современное общество как эволюционирующее нелинейно и даже
хаотично, вследствие чего его динамику невозможно однозначно предсказать.
Например, среда деятельности любого социального
или биологического агента всегда есть его ресурс. Но какой именно ресурс: стимулирующий их активность, нейтральный по отношению к ним, или же препятствующий
им вплоть до их полного изменения, разложения или
уничтожения? Эта ситуация усложняется тем обстоятельством, что любой из агентов, как правило, действует в многих средах одновременно: локальной, региональной или
глобальной, социальной и биохимической и т. д.
Принципиальными моментами рассматриваемого нами
теоретико-методологического подхода являются следующие. Я исхожу из представления о глобальном социуме
как о неоднородной, множественной и разнонаправленной
структуре действий, которая может иметь экологическую,
социальную или технологическую природу. Эти взаимодействия не только суть процессы обмена ресурсами или
информацией, но и сложные, развернутые во времени и
пространстве метаболические процессы. Это уже отмеченный выше императив «субъектности» среды обитания,
то есть ее понимания как живого организма, обладающего
ему присущей несущей способностью.
Это понятие не означает только степени (порога) выносливости этой среды или же ее «терпеливости». Превышение этого порога может привести к ее «ответной» и все
усиливающейся реакции. Например, к ее реструктуризации или мобилизации, или же к ее разрушению, сопровождающемуся выбросом отрицательной энергии, которую
204
я называю «энергией распада». Наиболее явным ее проявлением являются загрязнение глобальной среды обитания
(воздуха, почв, Мирового океана, космического пространства) или же массовые потоки беженцев и вынужденных
переселенцев, как это происходит уже не первый год в
Европе.
12.6. Механизм производства этого знания
В основе этого механизма лежит конфликт двух подходов к его пониманию: утилитаристский (потребительский)
и воспроизводственный (сохранительный). Или, в более
широком смысле, конфликт бесконечной эксплуатации и в
конечном счете саморазрушения глобальной СБТ-системы
и ее сохранения и воспроизводства с минимальными потерями для природы и общества.
Структурной основой производства научно-общественного знания является сеть конкурирующих агентов, представляющих названные выше силы. Существенно, что этот
тип знания производится в системе восходящих и нисходящих потоков научной, политической, социальной, экологической и другой информации. В основе данного положения
лежит императив социологии научного знания: следуй за
актором [Irwin, 2001].
Первый подход, вольно или невольно, ориентирован
на сохранение капиталистической системы воспроизводства социума за счет все более истощающихся ресурсов
природы. В конечном счете при нынешних темпах роста
народонаселения планеты и распространения модели потребительского общества даже всей солнечной энергии,
падающей на землю, может не хватить на все человечество. Второй, сохранительный подход нацелен на разумное
ограничение капиталистической системы посредством как
сокращения ее потребительских аппетитов, так и интенсивного развития ресурсосберегающих технологий.
205
Далее, речь идет о противостоянии технократически
ориентированного истеблишмента и ангажированной им
политической элиты и критически-настроенной научной
и общественной «периферии», специалистов-практиков и
гражданских активистов, нацеленных на сохранение природного, социального и культурного разнообразия среды обитания. В совокупности названные размежевания
порождали и продолжают порождать конфликт между
политически-ангажированной элитой, постепенно срастающейся с корпоративно-бюрократической машиной, и слоем граждански-ориентированной научной интеллигенции,
стремящейся производить комплексное СБТ-знание и соответствующие технические системы и изделия, с минимальным вредом для среды обитания.
Насколько сильным является это противостояние, свидетельствует факт отказа США и ряда других государств
от подписания международного соглашения относительно
политики в отношении загрязнения биосферы. Общественным организациям мира не удалось согласовать базовые
принципы создания глобального гражданского общества
[Kaldor et al., 2003]. Что снова и снова подтверждает тезис
Бека о том, что пока мы живем в мире «побочных эффектов» уже произошедших событий.
12.7. Специфика формирования социально-научного
знания сегодня
Уже сформировалась и интенсивно продолжает развиваться глобальная информационная среда (киберпространство), следовательно, производство этого знания зависит
прежде всего от него. Эта глобальная информационная
среда развивается по законам и траекториям, не зависящим
от наших национальных интересов. Поэтому выбор здесь
однозначен: или Россия включена в него – или строит свой
собственный интернет-мир. Сейчас в структурах бизнеса –
206
власти РФ идут ожесточенные споры о том, как сохранить
эту включенность, но одновременно обеспечить безопасность российского сегмента глобальной информационной
сети. Однако здесь мнение гражданских организаций, как
правило, не учитывается.
Далее, как отмечалось, общество и каждый индивид
живут в двух социальных пространствах, материальном
и виртуальном. Но для массы населения эти пространства суть, в основном, «мирные», тогда как для бизнеса и
власти они двусторонние: «мирные» и «военные». Общее
у них то, что оба эти пространства все время изменяются, как под давлением роста населения и его потребностей, так и под воздействием изменений, включая аварии
и катастрофы, протекающих в глобальной СБТ-системе.
И в этой области союз бизнеса и власти часто продолжает действовать по старинке, то есть по ведомственному
принципу, тогда как гражданские организации, особенно
экологические, стараются производить интегрированную
информацию.
Затем, под воздействием процесса «сжатия» глобального информационного пространства (я имею в виду феномен «инверсии пространства», о котором шла речь выше)
одни агенты действия увеличивают свой социальный вес
и геополитическую значимость, тогда как другие ее теряют. Пока что значимость, то есть социально-политический
вес, российского сегмента мирового интернета по сравнению с США и ЕС еще невелик, чтобы мы могли диктовать
условия формирования международных институтов в этом
жизненно-важном пространстве. То есть это пространство
стало полем геополитической борьбы и, следовательно,
пока ограничивает наш доступ к информационным ресурсам, необходимым России для перехода от НТР-3 к НТР-4.
Тем ценнее является опыт некоторых российских гражданских инициатив, уже научившихся добывать и распространять комплексную информацию.
207
Затем, как будет показано ниже, глобальное информационное пространство есть поле для ведения разрушительных действий в отношении вероятного противника
невоенными, в традиционном понимании этого слова,
действиями. Или же – посредством комбинирования военных и невоенных действий. Поэтому и социально-научное
знание должно служить этой комбинированной цели и вытекающим из нее тактическим и стратегическим задачам.
Наверное, мало кто помнит, что еще в самом начале Великой Отечественной войны была сформирована служба
воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС), задачей которой была защита гражданских объектов и городского населения от налетов авиации противника. Сегодня
защита мирного населения сосредоточена в руках МЧС,
которое пока недостаточно занимается организацией гражданской обороны, в которой должно принимать участие
местное население.
Как сделать, чтобы «приток» социально-научного знания был синхронизирован с темпами роста территориальной и социальной мобильности населения, пока не ясно,
тем более что время на его адаптацию к быстро меняющимся условиям среды его обитания все время сокращается. Но дело здесь не только в «линейном» сокращении
этого времени, но и в растущем давлении на индивида и
его сети избыточной информации, достоверной и ложной,
генерируемой глобальной информационной «машиной» и
местной ситуацией и т. д. Это, пожалуй, самая сложная задача для общественно-научных исследований, так как они
не имеют доступа к такой информации. Предполагаю, что
и в миграционном ведомстве такой информации нет, поскольку подобная исследовательская задача никогда и не
ставилась. Однако опыт многолетней войны на Донбассе и
в Сирии, а также в условиях пожаров, наводнений и других стихийных бедствий показывает, что роль самоорга-
208
низации населения в критических ситуациях чрезвычайно
велика. Но социологической теории для ее объяснения нет.
Наконец, эффективность существующих технологий
защиты мирного населения от воздействий гибридных
атак и войн пока чрезвычайно низка, хотя военные и специалисты в области гражданской обороны неоднократно
указывали на этот опасный разрыв. Возникает совсем не
риторический вопрос: кого и что мы защищаем? Только ли
существующую в России рыночную систему, или же и прежде всего – ее население?
Сегодня социально-научные исследования в РФ
противостоят тенденции к превращению любого социологического знания только в товар. Эти исследования
являются одним из средств возрождения и институционализации площадки для публичного диалога и одновременно – инструментом воспроизводства гражданского
общества. Эти исследования, оттесняя интерес к жизни
элитарных групп, способствуют возрождению внимания
к жизни и быту беднейших слоев РФ, защите их гражданских прав и свобод, развитию социального капитала этой
группы российских граждан.
Поэтому носители «академического» и экспертного
знания должны работать во взаимодействии с агентами
среды гражданского общества с тем, чтобы производить
всесторонне обоснованное и общественно полезное знание, отвечающее динамике гибридного контекста. Прямой
диалог между разными агентами, а не только изучение публичного дискурса, должен быть целью и инструментом
получения социобиотехнического знания.
Вывод очевиден: население и его гражданские организации должны активно участвовать в создании и укреплении нашего государства и его гражданского общества по
следующим причинам. Они должны быть своевременно
информированы о возможной угрозе и наличии средств
защиты от нее. Одновременно эти организации должны
209
находиться в тесном контакте с силами ГО и ЧС. С моей
точки зрения, эти общественные и специальные организации должны работать совместно. Но сегодня в условиях
уже начавшегося «перехода на цифру» государство, бизнес
и гражданское общество заняты проблемами самосохранения, а не разработки сценариев будущего.
Более общий вывод, сделанный Б. Латуром, А. Ирвином и другими европейскими специалистами в области
социологии социального знания (sociology of scientic
knowledge) еще в начале 2000-х гг., состоит в том, что
такие понятия, как «экономика», «политика», «наука» и
«культура» уже не работают. Не работают, потому что не
соответствуют гибридному характеру современного социального действия и социального знания. Этот гибридный
характер и есть их ключевая характеристика. А чтобы
понять механизмы его формирования и функционирования, необходимо вернуться к институциональному контексту, который его создает [Irwin, 2001: 70–89]. Развитие,
благосостояние, комфорт, безопасность – это все интегральные сущности. Круг, таким образом, замыкается,
если снова не обратиться к понятию междисциплинарного
знания.
Тогда становится ясно, что социология социального знания есть не столько некоторая аналитическая перспектива, сколько указание на факт гибридной сущности
стоящих перед нами проблем, контекстуализации экосоциальных требований и, соответственно, на необходимость
ситуативного подхода к анализу экологической озабоченности [Irwin, 2001: 85]. Наконец, пора понять, что население не просто реагирует на возникающие экологические
проблемы, но отдельные его группы и общности определяют, структурируют и контекстуализируют их. Группы и
коллективы общественно-научных исследователей в России создавались и создаются сегодня именно для того,
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]