Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переходный период цели изучения, теория и практика
.pdf
проанализировать, какие общемировые тенденции сегодня преобладают и насколько они опасны для человечества.
Доклад охватывает все основные сферы глобального бытия: экономику, политику, социальную жизнь, состояние
среды обитания (социосферу и биосферу), идеологию и
культуру.
Это – первый на моей памяти коллективный труд сотен
экспертов по проблемам глобализации, целиком и полно-
стью основанный на сетевой методологии. В результате
Четвертой промышленной революции, гибридных войн,
массовых миграций и загрязнения биосферы мир, сжавшись в своих пространственно-временных параметрах,
стал тотально взаимозависимым, сколько бы отдельные
государства или корпорации ни пытались представить
себя независимыми агентами, действующими на мировой
арене. Сегодня сеть – это не только информационно-коммуникационные связи, но также экономические, политические, ресурсные, биологические, химико-технологические
и многие другие.
Для общественных и естественных наук, привыкших
мыслить пространственными категориями (государства и
их союзы, города и их агломерации, местные сообщества
и другие территориальные общности, но также и экосистемы разного масштаба), это – серьезный вызов их теоретико-методологическому аппарату и инструментарию. Те
идеи, которые высказали 100 лет назад русские космисты
и эмпирически подтвердили В. И. Вернадский и А. Л. Чижевский, создав концепцию биосферы и изучив связь массовых социальных явлений на планете с интенсивностью
солнечного излучения, сегодня становятся основой методологии анализа любых глобальных систем и процессов.
Подтверждается максима Б. Коммонера, выдвинутая им
более 30 лет назад: «Все связано со всем и все куда-то попадает, и ничего не дается даром». По сути, сетевой под-
251
ход есть системный подход в данном случае в глобальном
масштабе.
Доклад 2018, повторяясь в своих параметрах на протяжении 10 лет, позволяет увидеть и оценить тенденции
роста тех или иных угроз и рисков. То есть серия докладов дает нам динамическую картину глобальных рисков в
их взаимосвязи. Далее, каждый последующий доклад дает
нам представление о степени роста тех или иных угроз.
Конечно, это – качественная оценка, которая будет постоянно корректироваться самим ходом глобализации, но это –
весьма существенное достижение. К сожалению, человечеству потребовалось 100 лет, миллионы загубленных
жизней и горы омертвленных природных ресурсов, чтобы
осознать всеобщий, универсальный характер сделанных
учеными выводов. Но сегодня время «сжимается». Поэтому не случайно авторы анализируемого доклада мыслят
уже в масштабе десяти и менее лет.
Доклад 2018 дает нам именно такую картину мира, которую мы способны воспринять. До сих пор рассуждения
обществоведов о глобализации основывались на изучении
отдельных или, как их называют, секторальных процессов,
экономических, социальных, биологических и других, из
которых потом ученые, по своему усмотрению, собирали
некоторый «пазл» современной картины мира. Да, такой
«пазл» сильно упрощает картину реальности, но пока это
был единственный метод, который позволял нам охватить
единым взглядом глобальную ситуацию, в которой мы все
находимся. Конечно, области и регионы как совокупности
взаимосвязанных хозяйственных или социальных агентов
сохранятся хотя бы по причине, например, зависимости
плодоовощного производства от местных природно-климатических условий. Но эта зависимость сокращается, и она
будет сокращаться и далее, как по причине развития сетевых систем, так и вследствие изменения природных условий и геополитической обстановки.
252
Можем ли мы, располагая данными этого и предыдущих докладов, сделать некоторое заключение относительно текущих и предстоящих социальных процессов.
Можем, но только если мы будем способны учесть всю
совокупность воздействия на них других сил. Можем ли
мы это сделать уже сегодня? Нет, не можем, поскольку в
точках пересечения обозначенных в Докладе 2018 «силовых линий» происходят не только социальные (конфликты,
войны), но и другие гибридные трансформации, как, например, воздействие природных процессов на социальные
посредством сил, которые социологи обычно не учитывают (силу ветра, длительность наводнения, а также биохимических и других трансформаций).
То есть авторам будущих Докладов или другим исследователям придется сделать принципиальный методологический поворот: изучить метаболические процессы,
происходящие в этих точках пересечения «силовых линий». А эта междисциплинарная задача на порядок сложнее, потому что взаимодействие разных сил в этих точках
могут инициировать самые разные трансформации: усиление или ослабление одной из сил, постепенное поглощение одной другой или их взаимное уничтожение. К тому
же есть еще и собственно социальный метаболизм, заключающийся во взаимной трансформации сил социального
взаимодействия. В любом случае речь идет не о подгонке
независимо развивающихся процессов, а об их взаимовлиянии. Так что сам метод составления «пазла» на деле оказывается не соответствующим действительности.
В Докладе 2018 утверждается, что наиболее опасными оказались природные стихии и катастрофы, а также
кибератаки. Весьма близко к ним расположились неудачи
в борьбе с изменением климата, дефицит питьевой воды и
пищи, снижение природного разнообразия и гибель сложившихся природных экосистем и крупномасштабные
миграционные потоки. Далее по значимости идут распро-
253
странение по миру инфекционных заболеваний (вероятно,
имеются в виду эпидемии и пандемии. – О. Я.), межгосударственные конфликты и природные катастрофы, вызванные человеческой деятельностью.
Характерно, что наименее опасными оказались неуправляемая инфляция, негативные последствия технологических инноваций и крах городского планирования. Значит
ли это, что с инфляцией и негативными последствиями инноваций научились справляться, а крах городского планирования настолько несущественен, что на него не следует
обращать внимания? Так утверждается, вероятно, потому, что инфляция – феномен временный, а современные
технологии считаются в англо-саксонском мире двигателем общественного прогресса. А большие города – лишь
«передаточное звено» в процессах глобально-локального
обмена людьми, информацией, ресурсами и т. д. Эпидемии –
на последнем по значимости месте по той же причине.
Однако если сравнить этот ранжир глобальных рисков
в терминах их вероятности с ранжиром в терминах разрушительных последствий, то здесь на первом месте, как и
10–20–30 лет назад, остаются средства массового поражения, а за ними идут уже те риски, что обозначены выше.
Напомню еще раз, что все это – оценки глобальной ситуации, за исключением средств массового уничтожения,
ситуация же в отдельных странах и регионах будет сильно
различаться.
Перейдем теперь к взаимозависимости глобальных
рисков. Замечу, что она неубедительна, так как исходные
причины, которые потом, пересекаясь, создают узлы напряжения, мне непонятны. Ведь каждый такой источник, например изменения климата, деградация природной
среды, усиливающаяся урбанизация или растущая социальная поляризация, имеет свои причины. То есть фактически получается замкнутый круг. С точки зрения общей
динамики глобализации это совершенно верно («все свя-
254
зано со всем»), но без понимания источника каждого из
этих сдвигов мы не сможем вскрыть механику процесса
глобализации.
«Сердцевина» этих пересекающихся сетей представляет особый интерес. В «сердцевине» схемы – глубочайшая
(profound) социальная нестабильность, которая наиболее тесно связана с коллапсом или глубоким кризисом
национальных государств, террористическими атаками,
негативными последствиями (ускоренного?) технического прогресса и безработицей. Получается, что место рисков, выявленных первоначально (природные стихии и
катастрофы, кибератаки), заняли глубокая социальная
нестабильность, кризис национальных государств и киберпреступления. Противоречие? Не думаю, скорее это
результат несовместимости разных методик определения
степени опасности, тех или иных рисков. По методике Доклада 2018, эксперты могли выбрать только три глобальных тренда, которые, как им казалось, наиболее вероятны
в ближайшие 10 лет.
Следующая схема Доклада 2018, развивая идею глобальных взаимозависимостей, более «закольцована».
Однако все равно в ее центре находится все та же глубо-
кая социальная нестабильность, которая тесно связана с
кризисом национальных государств (или же, что не менее
важно, с неуправляемостью глобального целого), невозможностью противостоять глобальному изменению климата, негативным последствиям технологических инноваций
и связанными с ними безработицей и конфликтами. Можно заключить, что в течение прошедших 2008–2018 гг.
вероятность возникновения негативных экономических
факторов и событий уменьшалась, а вероятность природных катастроф, напротив, росла. В терминах влия-
ния глобальных рисков за тот же период роль негативных
экономических факторов и событий уменьшалась, а геополитических, таких как угроза массового уничтожения,
255
напротив, возросла. Снова обнаруживается противоречие
между выводами начала и середины Доклада 2018.
Авторы этого Доклада совершенно справедливо подчеркивают отсутствие системного подхода к глобальной
динамике. Однако вся проблема в том, что эксплицированные в Докладе противоречия и риски не могут быть разрешены или элиминированы в рамках существующей
капиталистической системы, сколько бы новейших технологий она ни использовала. Глубокая социальная нестабильность – непосредственный и неизбежный результат
этой системы.
Глубокая социальная нестабильность – это эвфемизм
биологической интерпретации процессов, происходящих
на планете, когда сильный «поедает» слабого. То есть, как
говорят некоторые социальные экологи и биологи, человечество продолжает вести себя как биологический вид. Да,
сетевой анализ – адекватный инструмент для изучения глобальных процессов, но он – лишь инструмент. Тем более
что анализ метаболических процессов, происходящих в
космосе, на земле и под землей, скорее всего, выявит еще
более серьезные проблемы глобальной динамики. Как отмечают авторы Доклада 2018, нам еще предстоит понять,
как устроены и работают такие сложные системы, как общество или среда обитания. Когда я еще 30 лет назад пытался ввести в научный оборот понятие среды обитания
как сложного и специфического агента, мои коллеги меня
высмеяли. Сейчас, наконец, они задумались над этим, но
опросами экспертов здесь не обойтись. Надо сначала понять, что нет отдельно природы, общества и технических
сооружений и инфраструктур. Мы не заметили, как наша
планета и ее окружение превратились в сложную социобиотехническую систему, которая может одновременно быть
и средой, и агентом социального действия.
Авторы Доклада 2018 справедливо указывают на необходимость быстрого перехода от анализа и рефлексии
256
к действию. Но 10 лет – очень маленький срок для столь
кардинального поворота глобальной социобиотехнической машины. Поэтому, по моему глубокому убеждению,
для построения модели перехода от анализа к социальному действию потребуются другие интеллектуальные силы.
Однако обозначенные выше проблемы – лишь начало
дискуссии о развитии современных сетевых систем и их
отображении в социологической теории, что требует всестороннего и обстоятельного разговора.
Случай 15: «Пояс и Путь» – стратегия
сотрудничества или экспансии?
Некоторое время назад китайское руководство приняло программу экологизации страны, включающую целый
комплекс экономических, социальных и природоохранных
мер. Примерно в то же время была принята программа,
сначала называвшаяся «Новый Шелковый путь», а сегодня
«Один пояс и один путь» (далее ПиП).
Я не специалист по геополитике современного Китая,
поэтому остановлюсь только на тех моментах этой программы, которые непосредственно связаны с темой моей
книги. Попробую ответить на несколько вопросов, которые
представляются мне наиболее актуальными.
Первый, является ли эта программа действительно тактикой и стратегией переходного периода? На мой взгляд,
несомненно, является! В последние 10–15 лет Китай интенсивно развивается одновременно по нескольким направлениям, главные из которых суть индустриализация,
урбанизация и переход к Новой, то есть информационной,
революции.
Второй вопрос, чего достиг Китай на этом пути? –
Уже очень многого: создана мощная индустриальная база,
оснащенная информационными технологиями, растет
уровень благосостояния населения, быстро развивается
транспортная система и сеть коммуникаций. Китай сегод-
257
ня – это уже великая держава, играющая важную роль на
международной арене. В некоторых случаях Китай непосредственно инициирует процесс глобализации (глобальная энергетическая сеть, инициированная Китаем, тому
пример).
Третий вопрос, какой тип производства развивается
сегодня в Китае? Несомненно, – современный капиталистический, но глобально-ориентированный с китайской
спецификой, обусловленной его древней историей, культурой и особенностями его геополитического положения.
Четвертый вопрос, есть ли в Китае провинции или регионы, находящиеся на доиндустриальной ступени развития? Да, есть, и в их наличии – одна из причин принятия
программы «Один пояс и один путь», которая позволит северо-западным регионам Китая догнать его юго-восточные
районы.
Пятый вопрос, в чем экономический и политический
смысл программы «Один пояс и один путь»? Ее смысл и
специфика заключаются в создании нескольких сухопутных трансконтинентальных путей и выходов к Южно-Китайскому морю и Индийскому океану для утверждения
своей главенствующей геополитической роли в мировой
экономике и политике.
Теперь обратимся непосредственно к китайскому мегапроекту ПиП. Каковы уроки подготовительного этапа?
Проект ПиП есть не просто трансграничный линейный
город, это – трансконтинентальная СБТ-система, охватывающая несколько государств и включающая в себя сотни
человеческих поселений, инфраструктурных объектов,
связей и природных экосистем. По сути, это глобальная система, поскольку в ее рассмотрение, проектирование и реализацию вовлечены властные и бизнес-структуры, а также
гражданские организации всех уровней, включая Международный банк. Как только власти Китая выступили с этой
258
инициативой, сразу обнаружилась расстановка властных и
бизнес-сил всего мира по отношению к этому проекту.
Несущей конструкцией проекта ПиП является система
транснациональных коммуникаций, имеющих своей целью выход Китая в Европу, а также – к Южно-Китайскому
морю и Индийскому океану. Над ней «надстроена» система IT-коммуникаций, служащая одновременно рабочим
органом для разработки и обсуждения этого уникального
проекта и прообразом международного органа, который
будет регулировать функционирование ПиПа. Уже на этапе
разработки этого мегапроекта возникли споры о соотношении прав и обязанностей Китая, Монголии и России в отношении финансирования, строительства и эксплуатации
этой трансграничной мегасистемы.
Одновременно проявилась новая роль национальных
и международных гражданских организаций, включая
уже давно существующие Фонд охраны дикой природы и
Гринпис, а также относительно недавно возникшую группу «Реки без границ». То есть произошла мобилизация по-
литических, социальных и культурных организаций всех
уровней.
Есть принципиальное отличие проекта ПиП от многих других. Если ранее максимум существовала практика
общественного обсуждения любого нового проекта уже
после его фактического завершения, то в отношении проекта ПиП международное обсуждение самой идеи данного
проекта началось с момента его анонсирования китайскими властями. Это вполне естественно, поскольку проект
не только затрагивает интересы стран-участников, но его
реализация, несомненно, приведет к усилению Китая и,
скорее всего, изменит всю геополитическую ситуацию на
евразийском континенте.
Посмотрим теперь на отдельные аспекты данного мегапроекта. Первое, это кроссцивилизационный проект, который, несомненно, усилит влияние китайской цивилизации
259
на ее партнеров по проекту и на мир в целом. Второе, если
главная цель проекта – прямой путь в Европу, то, скорее
всего, существование и развитие местных культур, в том
числе аборигенных, будет подчинено ему. Третье, вопрос о
доступе к ресурсам местных, национальных и глобальных
игроков, который откроется благодаря реализации проекта,
остается открытым. Уже сегодня высказываются опасения,
что одни участники проекта окажутся в плюсе, а другие –
понесут существенные потери.
Четвертое, механика согласования глобальных, национальных и местных инвесторов и интересов местного населения тоже неясна – слишком много неопределенностей
и рисков возникнет на этом пути. Пятое и весьма существенное, создание такой трансграничной СБТ-системы
потребует существенной унификации национальных социальных порядков. Иными словами, социальный порядок
стран, которые затронет этот проект, будет в той или иной
степени изменен, и конфликты, пусть временные, здесь неизбежны (напомню опыт КВЖД).
Более того, шестое, это фактически будут две новации:
изменения социального порядка на период реализации
проекта (а он может занять не один десяток лет) и конструирование будущего социального порядка функционирования ПиП, что само по себе является проблемой. Седьмое,
какое влияние реализация данного проекта окажет на природную среду стран-участниц и мира в целом – вопрос открытый. Но уже сейчас существуют два рода конфликтов
в сфере приграничного природопользования. Один – это
конфликт между участниками рынка, другой – между ресурсным бизнесом и общественными природоохранными
организациями.
Восьмое, гражданские инициативы и природоохранные
движения получили мощный стимул к развитию на новой
международной основе. Не только уже существующие
международные природоохранные организации включи-
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]