Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переходный период цели изучения, теория и практика
.pdf
пример такого комплексного подхода дал в начале ХХ в.
П. Сорокин в работе «Голод как фактор…», работу, которую буквально по частям восстановили сотрудники Института социологии РАН. Не меньший вклад внесли в
разработку комплексного подхода к анализу общественных
явлений Д. С. Лихачев, М. М. Бахтин и многие другие русские ученые-гуманитарии.
Однако этот тренд, соответствующий интегративному
характеру информационной революции, не находит должного отклика в системе преподавания обществоведческих
дисциплин в части российских вузов. Сегодня по своей
методике преподавание общественных дисциплин фактически повторяет «классно-урочную систему» средней
школы. В частности, пока что высшее социологическое
образование не ориентировано на решение тех задач, о которых речь шла выше. Я уже не раз убеждался в том, что
студентов мало интересует сам процесс социологического
исследования, они, как правило, уже где-то пристроились
(обычно в недрах административных структур) и ждут
только получения заветных «корочек». На семинарах научных и общественных организаций они молча «отбывают
свой номер», почти никогда не задавая вопросов, так как
«производственную» практику они проходят не в поле,
не в «гуще жизни», как говорил наш великий ученый
В. И. Вернадский, а в стенах тех же гуманитарных
факультетов.
Сегодня наши научные фонды и другие финансовые
организации, спонсирующие российскую науку, наконец,
стали требовать участия в исследовательских проектах
молодых ученых в возрасте до 35 лет. Но, к сожалению,
нижняя возрастная граница не оговаривается. А если
мы посмотрим на технические вузы, то увидим, что там
учатся студенты, как правило, участвовавшие во многих олимпиадах, а сейчас подрабатывающие в вузовских
лабораториях.
181
И школьники, и студенты всех без исключения вузов должны иметь представление о современных войнах
и прежде всего о гибридных, сочетающих самые разные
способы воздействия на вероятного противника. Но также
и о формах борьбы за мир и безопасность. Опять же, к сожалению, школа всегда озабочена безопасностью учеников
только в стенах школы. Но сегодня безопасность – многосторонняя и междисциплинарная проблема, «территория»
которой начинается уже на школьном дворе и заканчивается глобальной сферой. А есть еще одна актуальная сторона проблемы безопасности – это моральное и физическое
унижение отдельных учеников их же сверстниками (моббинг, буллинг, кибер-буллинг и т. д.).
Наконец, если взглянуть на образовательный процесс с
политической точки зрения, то мы имеем дело с властью
факта, в частности с властью существующей системы
подготовки гуманитарных кадров, которая не соответствует непрерывно усложняющемуся и ускоряющемуся процессу социальных и технологических перемен в России и
в мире в целом.
11.5. Основные факторы перемен
Сегодня наше общество находится в начале переходного периода, поэтому здесь я могу изложить только те наблюдения и соображения, которые уже видны именно на
этой начальной ступени.
Россия вслед за англо-саксонскими миром вместе с Китаем, Индией и многими другими странами вступила на
путь капиталистического развития. Вступила относительно недавно, поэтому некоторые стереотипы мышления и
действия еще дают о себе знать. Это вовсе не означает, что
я отвергаю достижения социалистической эпохи. Напротив, весьма печально, что российская наука, также изменив
в 1990-е гг. свой экономический и социальный курс, не нашла времени и сил, чтобы спокойно оценить достижения
182
той эпохи. Но факты говорят сами за себя, и мы по праву
гордимся успехами науки, системы образования, социальными гарантиями, а также техники советского периода.
Гордимся, но не находим в себе сил спокойно и основательно оценить эти успехи по достоинству.
С моей точки зрения, сегодня главная трудность пере-
ходного периода в микросреде нашего общества состоит
в ее слишком быстром переходе на рельсы капиталистического способа производства, причем именно в этой исто-
рически сложившейся и поэтому наиболее консервативной
сфере социального воспроизводства. Ученые и само население как-то не вполне осознают тот фундаментальный
факт, что в отличие от перестройки производства материальных и иных ресурсов, вещей, социальных связей и институтов и т. д. потери от «перестройки» индивида и его
первичной ячейки жизни невосполнимы. И необратимые
изменения в этой сфере на Западе мы отчетливо видим,
хотя они и подаются американскими масс-медиа остальному миру как новые достижения западной демократии, социальной справедливости, гендерного равенства и т. п.
Таким образом, полагаю, что проблемы переходного
периода для института семьи и брака не являются только
проблемами человеческого микромира, а имеют широкий
резонанс и далеко идущие последствия, особенно на фоне
мусульманского мира и его иных базовых социальных и
этнокультурных принципов. Почему это происходит?
В течение последних 50 лет шел интенсивный процесс
«капитализации» всего и вся. Капиталистическое производство продолжало интенсивно распространяться по всему миру, охватывая и перестраивая на свой лад все новые
сферы социальной деятельности: торговлю, сервис, медицину, социальное обеспечение, науку, образование, искусство, спорт и, конечно, все виды и формы насилия, от
институционального контроля и до гибридных войн. В нашей стране, недавно вставшей на путь капиталистического
183
способа производства, было особенно удивительно видеть,
как привычные для нас социальные функции, например
образование или медицинская помощь, вдруг переходили в
разряд платных услуг.
Лучшие условия труда, большая его оплата, понятные
«правила игры», лучшая социальная защищенность и,
главное, относительно более высокая материальная обеспеченность постепенно становились теми «магнитами»,
которые перетягивали талантливую молодежь в страны
развитого капиталистического производства. О том, что
такое благополучие – явление временное, что периоды
благоденствия периодически сменяются экономическими кризисами, западная пропаганда предпочитала умалчивать. Да, многие страны бывшего социалистического
лагеря становились все беднее, что заставляло их работоспособное население искать работу в богатых странах ЕС
и в США. Поэтому процессы, происходящие в ЕС, я называю «социальной физикой»: бедные страны становятся
беднее, а богатые – еще богаче.
В конечном счете главным фактором глобальных перемен является все же транснациональный капитал. Он и
агент социального действия, и ресурс, и инструмент политического действия, и средство собственного расширения.
А сети информации и коммуникации являются инструментами этого многостороннего процесса. И то, что эти
сети способны «сгущаться», превращаясь в агентов социального действия, не отменяет необходимости его капитализации, будь это кем-то уже накопленный капитал,
собственный заработок, грант или спонсорская поддержка.
Информационное общество не свободно от процесса
бюрократизации. Напротив, в нем возникает «информационная бюрократия», существующая за счет изобретения
и наложения на глобальный информационный обмен все
новых правил и ограничений. Это – не феномен информационного авторитаризма. Напротив, попытки управлять
184
огромным, фактически безграничным информационным
облаком из одного центра – безнадежное занятие. А вот
быстро растущий слой «информационной бюрократии»,
продуцирующий все новые ограничения и коды для рядового потребителя, это уже глобальная реальность.
11.6. Индивид и первичная эко-структура
в переходный период
Сегодня быстро идет формирование новой социальной
структуры общества, отвечающей требованиям нового
способа производства. Она включает следующие основ-
ные (архетипические) подгруппы. Первая, это – созидатели, то есть творцы новых технологий и форм социальной
жизни. Затем – инженерно-конструкторский слой, воплощающий в социальных структурах и инженерных формах
идеи «созидателей». Потом идет слой «умных машин»,
выполняющих все более широкий круг социальных функций, осуществлявшихся ранее человеком. Далее, это слой
«информационной бюрократии», регулирующей все социальные и инженерные процессы. И, наконец, идет массовый слой потребителей всего того, что предлагают или
предписывают им вышележащие «слои». В этой типологии я специально не затрагивал самый верхний (элита) и
самый нижний («человеческие отходы», по классификации
Баумана) слои формирующегося общества, поскольку они
требуют специального анализа.
Но это лишь статичное отображение новой социальной
структуры. В реальности каждый из названных «слоев»
состоит из индивидов и групп, борющихся за свое место
под солнцем, то есть в бескрайнем и мобильном информационном социуме, но в условиях ограниченных природных ресурсов. Каждый из обозначенных выше социальных
слоев, включая «умные машины», представлен специфическим типом индивида и его первичной эко-структуры.
185
Творцы новых технологий, не обязательно информационных, но также и биологических, военных и др., суть, как
правило, интернациональные личности, которым требуются глобальные контакты. То есть они в сущности космополиты, мыслящие одновременно категориями настоящего
и будущего. Поэтому для этого социального слоя место
пребывания имеет минимальное значение, за исключением тех случаев, когда несколько таких творческих «узлов»
расположены на одной территории (например, Силиконовая долина в США или Сколково в РФ). По идее, именно
этот слой должен формулировать и закреплять новые правила игры, то есть новую институциональную структуру
общества.
Инженеры (в широком смысле этого слова), практически реализующие все виды новых технологий, тесно связаны с первым слоем и потому они – тоже космополиты,
живущие и действующие в таких интернациональных центрах. Горизонт их мышления тот же, что и у «творцов», но
интегрированная действительность требует от творцов и
инженеров их тесного взаимодействия. И, соответственно,
их участия в создании институциональной структуры информационного общества.
«Умные машины» – это созданные человеком его двойники. Эти мобильные программные устройства являются
функционерами информационного общества, постепенно
замещающие и вытесняющие живой труд. У них также
есть свои «сообщества», сконструированные творцами или
возникающие спонтанно. Выход поведения этих «машин»
за пределы, установленные для них первыми двумя слоями общества, то есть феномен «восстания машин», я не
рассматриваю.
До сих пор слой «информационной бюрократии» был
нужен для регулирования всех социальных и инженерных
процессов. Казалось бы, что повсеместно идущий процесс замещения живого труда функционированием «ин-
186
формационной галактики» должен был сделать этот слой
ненужным, потому что «инженерный слой» лучше всех
других справился бы с задачей разработки норм и инструкций. Кому, как не именно его представителям, лучше всего знать функциональные возможности ими же созданных
новых технологических систем, даже если они предполагают соединение живого труда с машинным? Но нет, слой
информационной бюрократии растет гораздо быстрее всех
остальных.
Почему? Потому что этот слой обладает двойной властью: вниз и вверх. Вниз, потому что его нормам, правилам и кодам должно подчиняться все общество, иначе его
представители могут в любой момент обвинить рядового
потребителя и неподчинении общеустановленным нормам
и правилам. Вверх, потому что этот «срединный» слой и
есть реальная и повседневная власть, интерпретирующая и
выполняющая, в том числе по своему усмотрению, общие
установки и директивы, идущие сверху.
А кому рядовой потребитель или пользователь может
пожаловаться на неисправность в бытовой или иной робототехнике? Опять же только в органы «информационной
бюрократии». В реальной жизни эта бюрократия, конечно,
не включает в себя ремонтников, слесарей, шоферов и весь
обслуживающий персонал. Однако он тесно связан с нею
формальными соглашениями, неформальными договоренностями и обменом личными услугами. Напомню, что в
Москве и других мегаполисах РФ, но и в Европейском Союзе имущественные и социальные различия между этими
двумя составляющими «информационной бюрократии»
усиливаются вследствие того, что одни уже стали аборигенами, а другие все еще остаются приезжими.
И, наконец, о массовом потребителе в условиях информационного общества. Он в переходный период находится
в наиболее сложных, если не критических условиях. Все
находящиеся над ним слои не имеют к нему прямого отно-
187
шения, пока их идеи и представления не будут выражены в
конкретных требованиях, ограничениях, нормах потребления, правилах дорожного движения и т. д., адресованных
конкретному потребителю. И вот здесь этот потребитель
находится между двух огней. С одной стороны, он должен
следовать всем этим правилам и кодам, а с другой стороны, как-то сохранять свою семью, дружеские и профессиональные связи и вообще – быть человеком и гражданином
своей страны.
Причем все эти правила и коды с массовым потребителем не обсуждаются, а просто налагаются на него. Опять
же, я не рассматриваю здесь усиление давления всех этих
требований на индивида в условиях коррупции и теневой
экономики, иначе сначала придется исследовать истоки и
формы развития этой экономики, что не входит в задачи
настоящей работы.
Получается, что творцы и потребители находятся на
разных полюсах дихотомии «универсальное – локальное».
Соответственно будут различаться и архетипы личностей
первых и вторых. Первые представлены космополитическими индивидами, а вторые «местными», то есть привязанными к тому или иному месту жизни. Первые живут и
действуют в основном в виртуальном пространстве, тогда
как вторые в реальном пространстве, со всеми его угрозами и рисками. Первые имеют возможность избежать надвигающейся угрозы, тогда как вторые этого сделать не
могут. Первые имеют гораздо больше степеней свободы
(общения, получения знаний, доступа к благам природы и
т. д.), чем вторые. И этот разрыв, как было отмечено выше,
продолжает расширяться и углубляться.
188
Глава 12
К эпистемологии производства
социально-научного знания
12.1. Краткий экскурс в эпистемологию познания
Приведенные выше теоретико-методологические принципы и некоторые эмпирические свидетельства заставляют
меня снова вернуться к вопросам адекватности соотношения некоторых полученных выше выводов и ожидаемых
результатов. Проблема здесь заключается в растущем несоответствии разнообразия социальных, природных и технических сил, вовлеченных в переходный процесс и столь
же разнообразных их последствий, и ограниченности.
А также в стереотипности существующего сегодня образовательного и исследовательского инструментария.
Я имею в виду нарастающий процесс соединения научного подхода и социальной практики, в результате чего
возникает некоторый симбиоз научного и практического
знания, в результате чего возникает некоторый «гибрид»
наука-образование-практика. Причем это – не просто
обобщение учеными каких-то новых, неизвестных ранее
данных. Это – формирование нового института, кото-
рый я называю социально-научными исследованиями. Уже
на практике реализуется тот этап развития науки, когда
требуется не только политехническое образование, но и социобиотехническое, социобиохимическое и другие научнообразовательные гибриды.
В сфере естествознания и технических наук подобные
процессы нарастают, в результате чего ученый становится
экспериментатором, а практик, инженер – «прикладным
теоретиком». То есть процесс междисциплинарного взаимодействия уже не ограничивается сферой самой науки,
но сближается, соединяется, срастается с экспериментом,
лабораторным, практическим и политическим и одновре-
189
менно – с образовательным процессом. Ф. Энгельс был
глубоко прав, когда полагал, что в будущем будет единая
наука.
В глубокой древности процессы обучения, познания и
действия были неразделимы, синкретичны. Однако в процессе развития человеческого общества выяснилось, что
это развитие зиждется на принципе разделения труда, стали возникать все новые функции, специальности, которые
постепенно институционализировались. Если сравнить
специализацию вузовского образования в России XIX и
XX вв., то мы увидим гигантское различие. В первом случае
в системе высших учебных заведений общего профиля было
три-четыре факультета (историко-филологический, физикоматематический и медицинский), однако сегодня в совре
менном российском вузе есть не менее 10–15 факультетов
плюс множество лабораторий, малых институтов и т. д.
И этот процесс дробления и размежевания продолжается и сегодня. Например, относительно недавно на Западе,
а потом и в России, гуманитарное образование было отделено от собственно социологического образования, хотя
специалисты самых разных областей ведут исследования
и преподают и здесь, и там. Поэтому я полагаю, что процесс разделения научных дисциплин и его закрепления в
качестве обособленных институциональных структур, созданный гигантами эпохи Просвещения, близится к своему
завершению, уступая место системному, то есть интегрированному междисциплинарному знанию. Но это – только
одна сторона перемен в процессе познавательной и обучающей деятельности.
Другая, не менее важная сторона, состоит в том, что
сама практика, начиная от принятия решений и проектирования, и вплоть до производства и потребления готовой
продукции, также становится многосторонней, междисциплинарной. Причин тому много, назову лишь некоторые
из них. Во-первых, уровень социального слоя «исполни-
190
-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]