Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переходный период цели изучения, теория и практика
.pdf
«люди будущего», тогда как старшие еще плохо понимают,
что они – уже «уходящая натура».
В-четвертых, у младших и старших разные способы
времяпрепровождения, особенно вне школы и работы.
Младшие, благодаря интернету и социальным сетям, имеют гораздо больше возможностей для хождения «туда –
сюда», то есть из мира материального в мир виртуальный,
создающий множество возможностей участия в тех или
иных сетевых сообществах, объединениях и т. д. А у старших сегодня совсем другие заботы: поиски приработка,
страх потерять работу, необходимость периодически лечиться, помогать родственникам и друзьям и т. д. То есть,
если у первых в целом оптимистический взгляд на изменяющийся мир, то у вторых, скорее, пессимистический.
Более того, дети, подростки и молодежь живут сегодня в
большом и ускоряющемся мире, тогда как старшее поколение – в малом и неподвижном мире повседневных бытовых
забот, ухода за детьми и престарелыми. Старые люди, зная
свои малые возможности, часто сами ограничивают круг
своих интересов и контактов. Для старых людей, особенно
зимой, выйти из дома в магазин или аптеку – уже проблема.
Удивительно, что телевизор, радио и интернет скорее
вновь и вновь воспроизводят этот разрыв, каждый раз
ориентируясь на определенную «целевую аудиторию», тогда как фундаментальная задача переходного периода со-
стоит в сохранении взаимопонимания и взаимодействия
между младшими и старшими, потому что в действитель-
ности они зависят друг от друга. Это миф, что именно
старшие нуждаются в младших, а не наоборот. Если наступит век роботов и «умных машин», то и тем и другим придется очень плохо.
На фоне этого разрыва возникает далеко не праздный
вопрос, каково сегодня соотношение между фундаментальным научным и прикладным повседневным знанием?
Не проявляется ли «обратный» по отношению к существующему тренду поворот, когда всякое новое теоретическое
241
знание быстро устаревает, а стереотипы повседневного поведения, сформированные рыночными отношениями, наоборот сохраняются?
Случай 11: Адаптация старшего поколения,
переходный период
Начнем с простых, всем понятных вещей. Первое, круг
возможностей старшего поколения (в пределах пешей доступности) быстро сокращается, вчера он еще составлял
10–15 мин., сегодня уже не более 5-ти, а завтра, возможно, сократится до размеров квартиры, комнаты или больничной палаты. Растет зависимость старшего поколения
от родственников, домработниц или сиделок и соответственно – зависимость от возможностей и распорядка дня
этих помощниц, помощников или учреждений. Уже очень
многие представители старшего поколения, с которыми я
общался, говорили, что они живут от пенсии и до пенсии,
и боятся, что пенсии переведут на карточку, и придется ходить за ней в банк или на почту, а кто за меня будет получать пенсию, если я заболею, и т. д.
Периодический недостаток средств на качественную
еду и медицинское обслуживание в совокупности с хроническими заболеваниями, ухудшением зрения, слуха и двигательной активности приводят к постепенному, но потом
все более ускоряющемуся замедлению темпа и ритма повседневной жизни. Все это сопровождается страхом перед
будущим, например быть ограбленным, лишенным квартиры или комнаты и в конечном счете перед превращением в
бомжа. Как известно из СМИ, обман пенсионеров, кража
средств с их банковских карточек или сберкнижек (по подложной доверенности), силовой захват жилплощади – случаи периодически повторяющиеся как в мегаполисах, так
и в малых городах.
Еще быстрее сокращается круг родственников, друзей
и знакомых, и изменить здесь ничего нельзя – идет смена
242
поколений. До некоторой степени эти потери могут быть
компенсированы общественной работой по месту жительства или участием в «группах здоровья», но тут опять же
нужны силы и материальный достаток, которые быстро
иссякают.
Очень мало кто из этого поколения владеет интернетом или «сидит в социальных сетях». Вообще с умением
пользоваться интернетом и, более того, с вынужденным
обучением старших владению информационными технологиями дело обстоит неважно. А приработок сегодня без использования современной техникой минимальный, причем
на самых непрестижных и трудных участках: уборка, сбор
и сортировка мусора, доставка продуктов или лекарств,
работа курьером. Но ведь здесь нужны силы и хорошее
здоровье! Соответственно, у людей старшего поколения
возникает вопрос: А зачем мне это вообще все нужно? –
Лучше дайте мне дожить спокойно!
Старшие, живущие на пенсию, наиболее болезненно
реагируют на рост цен в магазинах и платы за медицинские, коммунальные и другие услуги; на ухудшение качества товаров и услуг, очереди в поликлиниках и больницах,
в особенности, если нужно ехать далеко в переполненном
общественном транспорте в очередной диагностический
центр.
Родственные и иные связи между младшими и старшими тоже нарушаются: первые не выпускают из рук гаджет и часто поглядывают в него, вторые же хотят просто
разговаривать. Мы как-то забыли, что возможность межличностного общения и взаимопонимания – важнейшее
средство и условие полноценной социализации. И никакое
техническое средство не может заменить личного контакта. Между тем, чем дальше, тем больше функциональные
контакты (обслужить, дать лекарство, сделать укол, убрать
и т. д.) вытесняют межличностное общение. В конечном
счете молодые смотрят в свои гаджеты, а старшие – в
телевизор.
243
Но и это не все, потому что у младших и старших –
разные языки общения. Первые все больше говорят на
языках информационных технологий и масс-медиа или
на уличном сленге, тогда как вторые – на языке прошлой
эпохи или на русском матерном. Обобщая этот важный
социальный момент, можно сказать, что молодые говорят
на универсальном, то есть общепонятном языке «информационной галактики», тогда как старшее поколение – на
разных местных языках, наречиях и говорах. В конечном
счете первые вынуждены имитировать «машинный» язык,
а вторые – язык улицы, супермаркета или поликлиники.
Заключая эти два «кейса», можно утверждать следующее. Во-первых, для молодых открывается мир новых возможностей, в котором они хотят не только закрепиться, но
и преуспеть. Во-вторых, сегодня наше общество возлагает
надежду на молодых, а старшее поколение становится все
более зависимым от служб социального обеспечения и врачебной помощи. То есть молодые должны зарабатывать не
только на себя и на свое будущее, но и на содержание старых и немощных. В-третьих, молодые живут надеждой на
продвижение и жизненный успех, тогда как старые могут
смотреть только назад, в прошлое, так как их профессиональные опыт и знания завтра будут уже никому не нужны.
В-четвертых, у старшего поколения круг самых близких и
верных друзей непрерывно сокращается. Как некогда сказал Б. Франклин, самыми верными друзьями являются старая жена, старая собака и наличные деньги. Но, ведь, и они
не вечны.
Поэтому старые постепенно теряют почву под ногами, они не способны угнаться за стремительно изменяющимся информационным миром. В этом мире, где живой
труд быстро вытесняется роботами, людям уже нет места,
а конкуренция между младшим и старшим поколением в
условиях дефицита ресурсов жизнеобеспечения нарастает. К сожалению, слова Н. С. Хрущева, что «одни едут на
базар, а другие уже с базара», сказанные им более 60 лет
244
назад, оказались на удивление пророческими. Так или иначе, вопрос о специфике вторичной социализации старшего
поколения в условиях перехода от НТР-3 к НТР-4 остается
актуальным.
Случай 12: Насилие и жестокость дома, в школе,
на улице, в сетях
А какая именно среда нас окружает? Оставим на потом
сложности переходного периода, оглянемся вокруг «здесь»
и «сейчас». Первое, с приходом капиталистического рынка
к нам пришли нормы и правила его повседневной жизни,
пришли, но не все, а выборочно.
Начнем с телевизора. Чем дальше, тем чаще мы видим
на телеэкране жестокость, насилие и снова жестокость.
Если раньше был всего один-два милицейских сериала в
день, то сегодня их даже трудно пересчитать. И каждый
из них сопровождается сценами жестоких драк, насилия
и убийств. Сериалы, подобные «Следу», просто сделаны
по заранее закупленным американским лекалам. Другая
сторона той же медали – это война Отечественная, афганская, чеченская и снова стрельба, погоня, жестокость
и убийства, причем убийства изощренные, совершаемые
полуголыми красавицами. И весь этот зримый ужас сопровождается подобной же насильственной лексикой: убью,
урою, порву и т. д.
Плюс нагнетающая напряжение музыка и другие
спецэффекты. На этом фоне изредка демонстрируемые
советские фильмы 1960–1980-х гг. кажутся не только пресными, но какими-то противоестественными: разве так
могло быть? Классику советского кино дают только по
редким праздникам, как бы на сладкое. А сериалов про
Штирлица или других советских разведчиков я уже не видел несколько лет. И весь этот поток каждые 2–3 минуты
разрезается рекламными клипами.
245
В детском саду и средней школе ребенку, имеющему
гаджет, уже неинтересно. И именно в этих институтах первичной социализации встречаются лицом к лицу сильные
и слабые, здоровые и не очень, дети из бедных и обеспеченных семей. Естественно, что информационная среда
конкурентного общества воспроизводится уже здесь, откуда и множество случаев унижения и даже насилия «стаи
сильных» над слабыми и беззащитными.
Верх «свободы самовыражения» находится не только в
социальных сетях, но и на ТВ, и в них люди охотно делятся
своими интимными или преступными секретами: как разбогатеть, обмануть, обокрасть и даже «заказать». Причем
удивительно, что в ролях разоблачителей и разоблачаемых
выступают очень известные и малоизвестные актеры, певцы, музыканты. Приходится признать, что телевидение и
социальные сети – хорошие учителя, особенно когда такие
уроки повторяются изо дня в день. Объяснение для меня
здесь одно: все «остренькое» и «солененькое» хорошо про
дается. Более того, такой черный пиар нередко добавляет
популярности тем, кто выставляет грязное белье на всеобщее обозрение. А СМИ у нас периодически тиражируют
«развлечения» богатой молодежи: гонки на дорогих иномарках, стрельбу на улицах больших городов и т. д.
Про роль школы и улицы я уже говорил выше. Но
опять же, вина здесь не столько подростков, сколько стремительно устаревающей системы школьного обучения,
особенно по сравнению с той школой жизни, которую ежечасно, ежедневно демонстрируют на всю страну средства
массовой коммуникации.
И, наконец, домашнее насилие. На мой взгляд, оно
тоже коренится в названных выше причинах, но также в
растущем разрыве между бедными и богатыми, еще такими причинами, корни которых уходят в далекое прошлое:
унижение и оскорбления на работе, пьянство, отсутствие
ясных жизненных перспектив. Раздражение накаплива-
246
-
ется месяцами и годами, а потом выливается на родных и
близких.
Случай 13: Глобальная динамика вещества
и энергии
В 1997 г. проф. М. Фишер-Ковальски (Австрия) опубликовала первые результаты исследования по глобальной динамике [Fisher-Kowalski, 1997; Fisher-Kowalski
and Haberl, 2007; Haberl, Fisher-Kowalski, Krausmann and
Winiwater, 2016], которое продолжается до сих пор. Главной чертой этого исследования является совмещение исторического, социально-технологического и биологического
подходов, что отличает этот проект от серии подобных исследований, организованных и спонсированных Римским
клубом, а также от других подобных работ. Другое принципиальное отличие этого международного исследования –
его нацеленность на комплексное изучение метаболических процессов в историческом времени и пространстве,
то есть при переходе от одного способа производства к
другому (от собирательства к земледелию и далее – к промышленному производству), а сегодня уже – к исследованию переходного периода от НТР-3 к НТР-4. Важно также,
что Фишер-Ковальски была социологом по призванию,
однако она понимала, что без междисциплинарного подхода и исследования метаболизма между агентами и средами различной природы поставленную задачу решить
невозможно.
Методологической основой этого многолетнего
исследования было изучение социальной и иных
форм метаболизма во времени и пространстве. Тем
самым была поставлена и частично решена задача соотнесения биологического, социального и
технологического времени. Это – чрезвычайно сложная задача, потому что каждое из этих типов времени может изменяться как минимум по трем причинам. Пер-
247
вая – это их «внутреннее», «эволюционное» время,
вторая – это время, которое задается взаимодействием
и взаимовлиянием этих качественно разных сущностей,
а третья наиболее сложная (и до конца не решенная) –
это время динамики комплексной социобиотехнической
системы, элементами которой они являются. Именно поэтому данная задача не статичная, а динамичная проблема,
которую можно изучать только методами непрерывного
наблюдения.
Более того, если применять вышеназванный подход
к конкретным объектам комплексного анализа, то выясняется, что он должен быть конкретизирован в рамках
многоуровневого подхода – глобальное национальное и
локальное. Как отмечают зарубежные и российские исследователи, необходимо учитывать, что именно современные
мегаполисы являются фокальными точками взаимодействия локально-глобальных сил, так как они суть «гнезда»
национального и транснационального бизнеса и других
форм социальной жизни [Sassen, 2000, 2013; Bauman,
2017; Yermolaeva, 2018]. Причем хотя их внешний вид изменяется мало и медленно, но их структурно-функциональная организация работает в непрерывном и все время
ускоряющемся режиме. Это еще она сложность исследования «реальной жизни» глобальных проблем.
Лидеры и участники данного исследования понимали,
что сразу охватить и изучить весь этот клубок структур и
процессов разной природы, функционального назначения и территориального масштаба невозможно. Поэтому
перед ними встала научная и одновременно практическая,
жизненно важная задача: что объединяет это множество
одновременных и разновременных трансформаций? Они
полагали, что это – потоки потребляемых агентами вещества и энергии. В этом отношении подход участников
этого проекта близок к биофизическому подходу, отражающему круговорот вещества и энергии в природе (продуцен-
248
ты – консументы – редуценты), которого придерживались
российские биологи [см. Яблоков и др., 2015, 2018].
Однако австрийские исследователи пошли несколько дальше российских коллег, исходя из положения, что
общество есть гибридная система взаимодействий разной направленности. «Это эволюционное понимание
культуры как автопоэтической системы явилось одним из
оснований предложенной австрийскими учеными социально-экологической модели (‘This evolutionary reading of
culture as an autopoietic system is one of the foundations of
our socioecological model’), [см. в: Fisher-Kowalski and Erb,
2016]. С этим, в сущности, солипсическим подходом, отрицающим любые экспериментальные данные, я согласиться
не могу.
Однако в этой концепции заложено фундаментальное
противоречие. С одной стороны, утверждается, что общество – это «гибридное целое», но с другой стороны, получается, что природная экосистема (биосфера) есть нечто
отдельно существующее и развивающееся по собственным законам. К тому же, утверждается, что анализ потоков энергии относится только к социально-экономической
активности, и именно это – краеугольный камень социальной экологии.
Это – слишком общее, а потому ошибочное утверждение, потому что такие гигантские расходы энергии,
растрачиваемые на производство средств уничтожения,
в конфликтах, войнах, а также на восстановительные работы после аварий и катастроф, не упоминаются вообще.
А используемый авторами цитированного труда термин
«колонизация природы» не спасает положения, потому что
ресурсы и энергия, затрачиваемые на освоение природы
и на борьбу с ее «ответными ударами», не учитываются!
Получается, что есть только «позитивная гибридизация»,
позволяющая обществу развиваться, а «негативной гибридизации», грозящей сегодня человеческому обществу полным уничтожением, просто не существует. То есть таких
249
глобальных для него рисков, как ядерная война, терроризм,
массовое хакерство, обремененные огромными «расходами» вещества, энергии и человеческого потенциала, не
было, нет, и никогда не будет.
Совсем не случайно поэтому в своих недавних работах
Фишер-Ковальски и ее коллеги обратились к изучению локальных случаев вещественно-энергетического баланса, а
проблема перехода от НТР-з к НТР-4 в их исследованиях
просто отсутствует. А ведь формирование «интернет-
галактики» существенно изменяет структуру и направление глобальных потоков вещества и энергии.
И, наконец, главное замечание: где же вещественноэнергетический анализ собственно социальных процессов, социального неравенства, бедности, безработицы,
глобальных миграционных процессов, а также изменения
институциональной сферы ЕС и мира в целом? Где исследование тех же процессов в отношениях ЕС – США, ЕС –
Ближний Восток, ЕС – Африка, ЕС и Россия, ЕС и НАТО
и т. д.? И вообще, каковы глобальные тренды в структуре
геополитических отношений? Выше я уже отмечал интерес европейских социологов к проблеме формирования
глобального гражданского общества, но анализ трендов в
этой сфере социальной жизни я тоже не нашел в рассматриваемой работе. Даже самого термина «гражданское общество» (civil society) в Индексе нет!
Случай 14: Динамика глобальных рисков
В 2018 г. был опубликован очередной, одиннадцатый
доклад (далее, Доклад 2018) о глобальных рисках, подготовленный Международным экономическим форумом
[The Global Risk Report, 2018]. Это уникальный труд по
ряду причин. Он создан учеными и экспертами всего мира
и повторяется ежегодно, позволяя всем, кто интересуется
самыми разными аспектами глобальной социодинамики,
геодинамики и геополитики, увидеть и самостоятельно
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]