Переходный период цели изучения, теория и практика

теллигенции. В-третьих, старшее поколение университет­ской профессуры и преподавателей постепенно превратило рутину летней «производственной» практики в интегри­рованную форму научно-общественной деятельности сту­дентов. В-четвертых, это была уже не просто практика, а прямое столкновение с не-городской жизнью во всем ее разнообразии, включая случаи разрушения природных экосистем криминального характера. А это уже были не полевая практика и не исследование, а расследование, тре­бовавшее от студентов не только совсем других знаний, но и умения разговаривать с самыми разными людьми самых разных профессий и званий, от браконьеров до милицио­неров и прокуроров. В-пятых, ДОП-движение, возникшее поначалу в отдельных городах и их вузах, постепенно становилось сетевым движением. Причем, подчеркну, во времена, когда в СССР еще не было не только информаци­онных сетей в современном смысле этого слова, но многие вообще не знали, что такое компьютер. ДОП-движение первоначально возникло как движение, основанное и вос­производимое на основе прямых человеческих контактов. Как по «вертикали», студент – преподаватель, так и по «горизонтали», то есть между ячейками движения в раз­ных городах. В-шестых, это было городское «двустороннее движение», оно вовлекало в свою деятельность молодежь из российской глубинки и одновременно обучало город­ских студентов повседневной жизни вне университетских стен. Это был живой, временами конфликтный контакт, от­личный от практики США и Европы, где родители считали своим долгом послать «на стажировку» свое чадо куда-ни­будь в страну третьего мира, чтобы окунуть его совсем в другую жизнь. То были акты благотворительного характе­ра, а в СССР/России научно-общественного свойства. С го­дами это движение развивалось, предлагая и реализуя все новые программы, как, например, «Выстрел», «Флора», «Фауна», «Заказники» и многие другие. Переход страны

сумент – редуцент”, как отдельных частей, так и всей биосферы, человеку в настоящее время необходимо на­учиться выполнять в первую очередь редуцента с целью очистки планеты от огромного количества отходов своей деятельности. Для этого он должен научиться преобразо­вывать отходы в простейшие соединения, доступные для использования другими живыми организмами. Необходим рециклинг антропогенной продукции для возвращения в биосферный круговорот изъятого из него вещества» [Ябло­ков и др., 2018: 43; см. также Яблоков и др., 2015]. С моей точки зрения, концепция «управляемой эволюции био­сферой» во многом проблематична, хотя бы потому, что биосфера уже таковой сегодня не является. А также по­тому, что сама по себе задача управления биологическими процессами представляется самым фантастическим видом управления, который всегда является совокупностью поли­тических и организационных мер, то есть начинать надо с перестройки самого способа производства и человеческого сознания. Тем не менее такая глобальная постановка во­проса является более чем своевременной.

территории для создания новых полигонов для захороне­ния твердых бытовых отходов, а также – для переработки или сжигания других видов этих отходов.

Когда пожар утих, оказалось, что часть жилых домов (все деревянные) частично или полностью сгорела, а вме­сте с ними и вся домашняя утварь и т. д. Решение о помо­щи погорельцам было приято быстро: решили построить новый поселок. За это взялась бригада из Москвы, кото­рая, построив за месяц поселок из сборно-разборных кон­струкций, тоже быстро уехала. И вот здесь начался самый сложный – адаптационный – период жизни пострадавших. Кругом – проблемы! Весной выяснилось, что подвалы пол­ностью залиты грунтовыми водами, в щели дует, от этого нового места до магазина или фельдшерского пункта дале­ко, с электричеством перебои и т. д. и т. п. А главное, что распались соседские связи дружбы и взаимопомощи, пото­му что переселяли на новое место погорельцев – по мере возможности, сначала многодетных, потом совсем старых и немощных и т. д. Связи межличностного общения были практически целиком разрушены именно тогда, когда они были нужнее всего. Плюс: для устранения недоделок и брака каждый раз надо было звонить в Москву. Таким образом, страшен был не сам пожар, а способы устра­нения его последствий и наступившая затем социально­психологическая разобщенность переселенцев на новом месте.