Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переходный период цели изучения, теория и практика
.pdf
властями по этноконфессиональным вопросам. Наконец,
необходимо принять во внимание, что в начале Великой
Отечественной войны ряд московских предприятий был
переселен в Казань и другие города Татарии, что составило существенную основу ее будущего интеллектуального и
производственного потенциала.
Третий тип – это Владивосток и весь Дальневосточный
регион. С моей точки зрения, это – узел весьма конфликтных отношений, но не между мегаполисом и регионом, а
вследствие того, что Владивосток является центром «пересечения» интересов Китая, Японии, Северной и Южной
Кореи, а более широко – нашим стратегически важным
оплотом на Дальнем Востоке страны. Одна проблема Курильских островов чего стоит. Вместе с тем очень сложный, как по конфигурации своей территории, рельефу
местности, а также по климатическим условиям, этот регион, скорее, может быть представлен как совокупность
множества относительно небольших автономных производственных и социально-территориальных образований,
связанных между собой морским и авиасообщением. Так
что развитие и бесперебойное функционирование информационно-коммуникационных связей, как между собой,
так и с федеральным центром, имеет в этом случае ключевое значение.
Четвертый тип представляет наибольший интерес. Это
случай, когда мегаполис способствует развитию региона,
оказывая ему научную, образовательную и информационную помощь. Идея такого типа сотрудничества уже неоднократно была высказана проф. Г. Е. Зборовским и его
коллегами из ряда вузов Екатеринбурга, которых там 53.
Что для этого нужно? Необходимо, прежде всего, чтобы
университеты переосмыслили свою миссию в отношении
Уральского макрорегиона. Конкретно «речь идет об университетах, осуществляющих его третью миссию – социально-экономического развития общества (региона и
151

макрорегиона)». Для ее реализации «необходим развитый механизм социального партнерства со стейкхолдерами – органами власти, государственными учреждениями,
бизнес-сообществом, научными структурами, а также некоммерческими организациями» [Зборовский и Амбалова,
2018: 390].
Пятый тип – это развитие относительно небольшого по
российским меркам региона, в котором фактору качества
трудового потенциала его населения придается ключевое
значение. Исследование этого потенциала, проведенное в
Вологодской области в 1997–2017 гг. силами Вологодского
научного центра РАН, показало, что возможности экономического развития данного региона зависят от инвестиций в
образование, науку, медицинское обслуживание и социальные программы. Одновременно была выявлена длительная
отрицательная динамика интеллектуального потенциала, а
также ухудшение качественных характеристик населения
в последние годы. На основе 10-летних наблюдений было
показано, что экономическое развитие этой области во
многом зависит от качества жизни и человеческого потенциала ее населения [Попов, 2018: 103–104].
9.6. Краткие выводы
Понятие геополитики изменяется, развивается вместе с
изменением социальной практики человечества. Еще вчера
под геополитикой понимали всю сферу деятельности человека, включая космос и Мировой Океан. Сегодня морская
(точнее, подводная) и космическая геополитика уже выделяются в специальные отрасли этого знания, за которыми
следуют глобальная экологическая геополитика, а также
химическая, биологическая и многие другие. Замечу, что
эта дифференциация геополитических знаний и практик
идет параллельно с их интеграцией. Так, например, основатель геополитики как науки разделял ее на «морскую» и
«сухопутную». Опыт Второй мировой войны и последую-
152

щих войн XX и XXI вв. показал, что в конкретных исторических обстоятельствах на первый план выходили то одна,
то другая.
Но главная проблема современной геополитики состоит в том, что она не имеет сколько-нибудь обоснованной
институциональной базы. Временные соглашения и договоренности не могут быть таковой. В частности, именно
поэтому вся мировая система отношений становится все
более неопределенной и непредсказуемой. Именно поэтому с учетом растущего давления «информационной
галактики» на всех сегодня практически невозможно дать
определение мегаполису и региону вне административно установленных территориальных границ. Но и они,
как мы видели по недавнему напряжению в отношениях
между Чечней и Ингушетией, периодически подвергаются
пересмотру.
Как было показано на отдельных примерах, не существует унифицированной схемы отношений «мегаполис –
регион». В каждом конкретном случае они имеют свою
специфику. В частности, очень многое зависит от особенностей каждого из них, от их продвинутости от НТР-3 к
НТР-4, от качества человеческого потенциала. А также –
от степени пространственной удаленности конкретного региона от его столицы и получаемых им финансовых
дотаций от федерального правительства и многих других
факторов национального или глобального характера.
Глава 10
Гибридная война – реалия нашей эпохи
10.1. Понятие, уровни и формы гибридной войны
Гибридная война (далее ГВ) – это современная форма
борьбы против вероятного противника, направленная на
его всестороннее подавление и в конечном счете устране-
153

ние с геополитической арены. ГВ может вестись путем использования всего арсенала средств, но также посредством
совмещения военных, экономических и политических
инструментов.
Теоретически говоря, ГВ – это война против одного
или всех возможных противников, направленная в конечном счете на завоевание мирового господства одним или
группой государств-союзников. ГВ носит комплексный характер. Она, как правило, совмещает ограничения и угрозы против одного или нескольких коллективных агентов,
одновременно вовлекая в такую войну или принуждая своих сателлитов, будь то сообщества, государства, их альянсы или же «временных союзников», которым обещано
вознаграждение, например посредством снятия ранее наложенных на них ограничений и санкций.
Конечной целью такой ГВ является установление
мирового господства одного или группы коллективных
агентов с целью извлечения максимальной прибыли и обеспечения собственной безопасности. В этом смысле ГВ
есть война с целью разрушения системы международной
или национальной безопасности. Пропорция между подчинением, подавлением, разрушением и окончательным
исчезновением устанавливается государством-агрессором
в зависимости от его текущих или конечных целей.
При таком подходе для государства-агрессора возникает непреодолимая неопределенность, которая может обернуться против него уничтожающей опасностью. Дело в
том, что «вероятный противник» может быть действительно уничтожен в ходе ГВ, однако продукты его «распада»
могут оказаться смертельно токсичными как для самого агрессора, так и для глобальной социальной системы в
целом. Но, видимо, уроки Три-Майл-Айленда, Чернобыля
и Фукусимы-1 теоретиков глобальной гибридной войны
ничему не научили, и поэтому они надеются как-то спрятаться от любой обратной волны глобальной катастрофы,
созданной ими самими.
154

По своему содержанию ГВ – это война против всех
тех, кто не хочет подчиняться диктату страны-агрессора.
ГВ – это война в традиционном смысле «бесконтактная»,
посредством экономических или политических санкций,
ведущая в конечном счете к исключению вероятного противника из мирового сообщества и из его многочисленных сетей и связей. Это война всеобъемлющая, так как
может вестись любыми средствами: экономическими, политическими, социальными, психологическими, явными и
тайными.
Один из наиболее распространенных методов ведения
ГВ – это создание в некотором регионе конфликтной ситуации и затем вмешательство в него в качестве защитника
существующего политического режима или, напротив, его
оппонентов. Другим способом ведения ГВ является создание точек или ареалов нестабильности и недовольства
населения посредством поддержания одной из конфликтующих групп (тейпов, сообществ, партий).
Во всех этих и других случаях современные медиа
играют существенную роль, потому что медиа – постоянно
действующий фактор давления на вероятного противника.
Давления по всем направлениям: политическому, военному, социальному и психологическому. Парадоксально, но
сегодня некоторые медиа оказались наиболее действенным
инструментом политической борьбы и принятия решений,
независимо от той аудитории, на которую они направлены
и которую формируют.
Политическое и социальное время является одним из
инструментов ведения ГВ, в частности, когда внутри территории, занятой потенциальным противником, создаются
«замороженные конфликты», которые в любое время можно перевести в активную фазу посредством, скажем, вброса ложных новостей, оказания политической поддержки
или поставок новейшего вооружения, как это сделали власти США на Украине.
155

Хакерские атаки являются другим эффективным оружием ведения ГВ, родственным массовым эпидемиям,
приносящим огромный социальный и экономический
урон. Почему я вижу их родственную связь? Да потому,
что эффект хакерской атаки и эпидемии распространяется если не мгновенно, то очень быстро, а урон приносит
весьма ощутимый, а часто даже невосполнимый, например
ранения или гибель людей, выведение из строя информационно-коммуникационных систем, обслуживающих не
только население, но и стратегически важные объекты инфраструктуры. А на ликвидацию их последствий требуется
длительное время и немалые ресурсы, что естественно отвлекает от решения других задач.
Конечно, разные формы ГВ существовали и раньше, но
они превратились в «оружие массового поражения и устрашения» только с распространением глобальных и национальных информационно-коммуникационных систем. Хотя
западные идеологи ГВ утверждают, что они ведут борьбу
не против мирного населения, а только против своих политических агентов, фактически всякая ГВ является, прежде
всего, войной против массы населения. Как показывает
современная практика, санкции против промышленных
магнатов могут быть индивидуально устранены или смягчены, если этого «потребует» мировой рынок. То есть господствует чисто прагматический, рыночный подход: если
нам это выгодно, то мы смягчим или снимем санкции, а то,
что пострадают рядовые граждане, – это не наше дело.
Еще одно отличие современных ГВ – это использование частных военных компаний (ЧВК). Опять же, так
было и раньше, но теперь это стало политической нормой
ГВ. Конечно, путем длительных и опасных расследований
можно в конечном счете доказать, что данная ЧВК как-то
была связана с теми или иными государственными службами. Но опять же: в действие вступает фактор времени.
Если даже удастся доказать наличие такой связи, то время
156

уже будет упущено, и актуальными будут уже совсем другие риски и опасности. Поэтому подобное расследование
может принести лишь моральное удовлетворение, однако
оно никак не повлияет на текущий политический процесс.
Рынок частных услуг сегодня настолько важен, что его моральная сторона просто не принимается во внимание.
10.2. Гибридная война в понимании
военных теоретиков
Для изучения такого комплексного феномена, как ГВ,
необходимо хотя бы кратко рассмотреть точку зрения военных теоретиков. Начну с главного – с мифа о стабильности (sustainability) всего и вся как необходимого условия
сохранения мира и безопасности. Этот миф, созданный
еще в 1980-х гг. в условиях разрядки международной напряженности и ожидаемой конвергенции социалистической и капиталистической систем, культивируется и
сегодня, когда уже нет социалистической системы. Но
пришла другая, не менее жестокая конкуренция между отдельными агентами рыночных отношений за дефицитные
ресурсы и геополитическое доминирование. Конкуренция,
включающая угрозу развязывания ядерной войны или как
минимум подготовку к ней. То есть опять же – никакой
стабильности, только постоянные изменения, усовершенствования и модификации.
Итак, где же находится корень гибридной войны? Вот
мнение военного теоретика А. Бартоша: «Сочетание гегемонистских устремлений США и НАТО с растущим
пониманием невозможности достичь глобального доминирования с опорой на военную силу и экономическую мощь
привело военно-политическое руководство Запада к переосмысливанию способов стратегического противостояния.
В результате появилась стратегия гибридных войн и угроз,
которая в течение многих десятилетий будет определять
технологии борьбы за переустройство мира… В рамках
157

стратегии весь комплекс предпринимаемых усилий базируется на тщательном учете и использовании важнейших
факторов гибридной войны: внезапности, стратегической
мобильности, уязвимости, ускорении войны и некоторых
других» [Бартош, 2019: 1].
Бартош суммирует свои представления о природе и
специфике гибридных войн следующим образом. «Относительная новизна феномена гибридной войны заключается в способности государства-агрессора синхронно и
одновременно использовать комплекс рукотворных гибридных угроз против уязвимостей государства-жертвы на
всей его территории с учетом нелинейного характера ГБ
войны. Гибридные угрозы направлены против уязвимостей
государства в политической, военной, экономической, социальной, информационной, экологической сферах и против объектов инфраструктуры.
В ГБ используется спектр угроз, выходящих далеко
за пределы военной сферы. Задачей стратегического анализа на межведомственном уровне является проведение
стратегического прогнозирования, а также планирование
ответных мер по противостоянию гибридным угрозам,
направленным против уязвимостей страны. Гибридные
угрозы – это методы и действия, которые используются
синхронно и на системной основе и направлены на уязвимости противника. Меры по парированию угроз должны осуществляться на такой же основе с использованием
межведомственной координации. При этом такие угрозы
имеют как национальное, так и международное измерение.
Последнее требует организации ответных мер в международном формате, а также требует разработки общих понятий “гибридные угрозы” и “гибридная война”».
Бартош обращает внимание на важность информирования разных слоев населения: когда именно, например, до
или уже после удара? Вот что он пишет по этому поводу:
«С целью перехвата инициативы в важной сфере инфор-
158

мационно-психологического противостояния необходимо
повышать осведомленность населения страны, в первую
очередь правящих элит, а также учащейся молодежи об
особенностях современных конфликтов – гибридной войне, цветных революциях, гибридных угрозах и стратегии
их применения». При этом автор настаивает на широком
внутриведомственном подходе, однако практическая работа по организации противодействия гибридным угрозам должна вестись под эгидой единого центра, который
«следует наделить полномочиями принимать решения, организовывать их исполнение и вести контроль» [Бартош,
2019: 5].
Здесь возникает целый ряд вопросов. Первый – когда информировать население: постоянно, что уже делают
наши медиа, периодически, чтобы это население понимало, что оно живет в весьма опасном киберпространстве
или же только по конкретному случаю? Второй – информировать до гибридной атаки или другой формы агрессии
или после нее? Если «до», то возникает вопрос, как это
удалось предсказать? Если «после», то с какой целью?
Ведь рядовые граждане не имеют ни соответствующих
каналов информации, ни инструментов для того, чтобы заранее подготовиться к гибридной атаке! Результат вполне
предсказуем: паника или полная апатия. Третий – какую
именно информацию нужно сообщать населению? Смысл
гибридной атаки и состоит в том, что ее очень трудно
предсказать и неизвестно, как от нее обороняться!
Четвертый – почему осведомленность правящих элит
надо повышать в первую очередь? Ведь эти элиты по определению уже должны быть лучше всех информированными, иначе, какие же это элиты? В одном Бартош прав, эти
элиты считают, что они, благодаря своему социальному
статусу и богатству, наиболее защищены от такого рода
рисков и опасностей. Пятый – почему надо, прежде всего, просвещать учащуюся молодежь? А уже работающую?
159

И вообще «просвещать» надо все население страны, иначе возникает новая форма социального неравенства: одни
должны быть информированы лучше других и к тому же в
первую очередь, а другие – как получится?
Шестой – при чем здесь «цветные революции»? Они,
как правило, готовятся загодя, исподволь, и, как показывает уже имеющийся исторический опыт, вполне предсказуемы. Или же под «цветными революциями» автор имеет в
виду только заранее подготовленные политические перевороты и стихийные протесты? Седьмой – что означает
«широкий внутриведомственный подход»? Внутри какого
ведомства именно? Но всякий гибридный удар по определению означает удар по множеству целей сразу, хотя и не
обязательно с одновременным эффектом.
С моей точки зрения, здесь скорее нужен межведом-
ственный подход, который уже практикуется силами МЧС
и другими службами оперативного реагирования на аварии
и катастрофы. А такой подход, в свою очередь, означает
тесное и непрерывное межведомственное взаимодействие
на основе междисциплинарного подхода. Восьмой – как
такое взаимодействие может вестись под эгидой единого
центра, наделенного полномочиями принимать решения?
Фактически этот тезис означает необходимость создания
«параллельного» государственного механизма. А что, МЧС
для этого недостаточно, особенно если эту огромную организацию наделить дополнительными полномочиями?
Или мы действительно идем к созданию двойного государственного механизма. Не возникнет ли при этом опасность
конкуренции между ними за власть и ресурсы?
Еще раз: Бартош прав, говоря о комплексности и внезапности гибридного удара. Но когда и как тогда информировать население? И самое главное: о чем именно его
информировать? Или придется признать, что такой удар
даже точечного или регионального масштаба невозможно ни предугадать, ни предотвратить. Если это так, то мы
вступаем в эпоху непредсказуемых и неотвратимых угроз.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
