Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Переходный период цели изучения, теория и практика
.pdf
сийскому обществу в целом для адаптации к новым условиям труда и жизни, продуцируемых как самим процессом
перехода, так и НТР-4. В этом процессе одинаково важна
роль как государства, так и общественных организаций.
Вторая, «критическая», затронет как людей, так и организации, которые могут оказаться или уже оказались ненужными в условиях НТР-4.
Это – новый вызов всем общественным наукам, который бросает им сам процесс формирования и развития
«информационной галактики», означающий, в частности,
ускорение времени течения событий и наличие разных
темпо-ритмов конкретных процессов и перемен. Значит,
перед всеми без исключения науками стоит задача уче-
та фактора быстро меняющегося времени, точнее, его
непрерывного ускорения. Вследствие чего возможность
общения людей оказалась вне зависимости от расстояния –
благодаря радио, телефону, современным гаджетам связь
может устанавливаться почти мгновенно. Нет уединенных
людей и людских обществ. Казалось бы, какое дело великому геохимику, мыслящему категориями геологических
периодов истории, до современности. Однако Вернадский
и здесь оказался прозорлив, утверждая, что ученый должен всегда быть «в гуще жизни», какой бы сложной она ни
была. Это означает, что ученый не может мыслить только
глобальными процессами или, напротив, быть озабоченным только местными делами. Фактически Вернадский
предвосхитил принцип действия зеленых по всему миру:
«Мыслить глобально – действовать локально!»
Проблема связи общего и особенного, науки и практики остается актуальной. Приведу только один пример.
В России/СССР долгое время развивалась комплексная
дисциплина «Научная организация труда» (НОТ) как совокупность экономических, организационных, психофизиологических и санитарно-гигиенических мер по обеспечению
эффективного, безопасного и важного для людей про-
221

изводства. То есть основной принцип НОТ – это соединение эффективного, безопасного и интересного труда.
К сожалению, с переходом современной России на рельсы
рыночной экономики эта комплексная дисциплина практически перестала существовать, уступив место господству
принципа «минимакса»: минимум затрат – максимум прибыли.
Некоторые российские социологи столь уверовали в
универсальность методов массовых опросов, что практически забыли о существовании других, прежде всего
качественных методов получения необходимых знаний.
Вынужден напомнить о них: биографический метод, устные истории, письма, мемуары и другие личные документы. Затем наблюдение, включенное и простое. Потом
социальное проектирование и эксперимент, фокус-группы
и, наконец, разного рода интервью. Я лично предпочитаю
глубинные полуструктурированные интервью, а также поэтапное и скрупулезное изучение государственных программ и результатов их реализации.
Ввиду разных причин коллеги-социологи все более
предпочитают дискурс-анализ, хотя они отлично пони-
мают, что он может быть использован как инструмент
политической манипуляции, осуществляемой властными
и бизнес-структурами посредством СМИ. Но и вне их –
это метод анализа не реальных явлений, а их отражения в
политических процессах и других видах социально-сконструированного знания и затем распространяемого через
СМИ. Однако в данном случае социолог и само население
становятся заложниками политики. Например, широко
культивируемое и уже много лет дискутируемое понятие
«устойчивое развитие» не говорит ничего, если неизвестно, в каком контексте оно реализуется и какие ресурсы
для этого требуются, каковы его агенты, какой может быть
реакция на их действия среды обитания и т. д. С моей
точки зрения, сегодня этот подход есть не что иное, как
222

хитрый геополитический маневр: сначала успокоить «слабого» контрагента, а потом внезапно подчинить его своим
интересам.
Метод социального эксперимента заслуживает специального анализа. Этот метод широко использовался и был практически реализован в СССР, начиная с
1920-х гг., в проектах новых индустриальных центров и
домов «коллективного быта». Знаменитая дискуссия о социалистическом городе (1929–1931 гг.), где столкнулись
группы урбанистов и дезурбанистов, фактически закончилась серией социальных экспериментов при строительстве
новых промышленных центров СССР (городов Магнитогорска, Сталинграда и др.). Массовое строительство пятиэтажных жилых домов по всей стране в 1950–1970-х гг.,
как и новейшие проекты их реновации, включая усадебную застройку в старом центре Москвы, о чем я говорил
выше, суть те же социальные эксперименты, но уже без
широкомасштабных дискуссий.
В условиях нарастающей глобализации, развития информационных технологий и быстрого роста экономического и военного могущества США, Китая и Индии, а
также вследствие формирования геополитических альянсов типа ОДКБ или АСЕАН, на первый план выходят
экономика и новейшие технологии. Социология как обо-
собленная отрасль гуманитарного знания теряет свое
самостоятельное значение, особенно в условиях быстро
меняющегося международного контекста. Этот процесс
характерен не только для России, – он в той или иной мере
присущ всему миру. Однако представляется, что эта новая
ситуация не означает смерти социологии, а ее «реинкарнацию» в системе научных дисциплин и ее новых задач в
связи со столь же быстро меняющейся практикой.
Наконец, последний тезис заслуживает внимания представителей всех общественных наук. Выше мы говорили о
закономерностях и трендах развития социального знания
223

в ходе перехода от НТР-3 к НТР-4. Однако сегодня наука
как социальный институт все более подчиняется геополитике как процессу борьбы глобальных сил в условиях
непрерывно сжимающегося времени и пространства и
ограниченности материальных и интеллектуальных ресурсов. Однако вовсе не обязательно принимать во внимание все обозначенные выше трансформации. Значит,
чтобы опередить соперника или союзника, совсем не нужны все эти усилия, когда можно купить за деньги ученых,
изобретателей, новые технологии и целые отрасли промышленности и, тем самым, всех опередить. И современный Китай – наглядный тому пример. Значит ли это, что
сегодня труд ученого или инженера целиком и полностью
регулируется рынком, законами купли – продажи? Что не
нужна никакая модернизация, если все можно просто купить на мировом рынке? Нет, не значит, потому что существует геополитика в форме преференций, дотаций,
кредитов или, наоборот, ограничений и санкций, когда доступ на мировой рынок ограничивается корзиной овощей
и некоторыми медикаментами, и то не самого лучшего
качества.
В заключение скажу, что развитие технологий и
их воздействие на общественную жизнь все более обгоняют их гуманитарное осмысление. Речь идет не
только о необходимости социально-гуманитарного осмыслении функционирования и нелинейной динамики
глобальной СБТ-системы. Развитие «информационной
галактики» и транснациональных сетевых структур входит в противоречие с потребностью сохранения территориально-локализованных социумов, что вызывает
возникновение критических зон по всему земному шару.
Поиски зон устойчивости будут идти параллельно с мерами по ликвидации или смягчению последствий развития
критических зон. «Устойчивое развитие» любого социального организма невозможно без учета воздействия по-
224

стоянно меняющегося баланса локальных, региональных
и глобальных сил. Теория и методы социологии и других
гуманитарных наук должны следовать этой динамике.
Глава 14
Изучение «случаев»
Термин «случай» взят в кавычки не случайно. Под случаем я понимаю здесь не конкретное событие, изученное
мною эмпирически (case-study), а ряд жизненных событий,
процессов или ситуаций, которые могут относиться как к
типологически характерным процессам жизни отдельного
индивида, группы или социальной общности, так и к самим повторяющимся подобным процессам и ситуациям.
Естественно, что все рассмотренные ниже случаи взяты
не с потолка, а являются результатом изучения научной
литературы, общения и дискуссий с коллегами, работы с
прессой и другими медиа, а также были получены мною в
результате длительного наблюдения или разработки исследовательских проектов.
Случай 1: Как я становился глобалистом
Мне очень повезло, что я родился и вырос в большой
семье, членами которой были люди самых разных специальностей: ученые, врачи, инженеры, полярные исследователи и многие другие. Отец, историк и географ, с детства
приучал меня к восприятию мира как некоего целого. Толстый том «Как мы открывали мир» был моей любимой
книжкой. Уже название науки «география» говорило о
том, что мир надо воспринимать и изучать как нечто целое
(лишь много позже я узнал, что отец всю жизнь интересовался геополитикой и даже где-то в 1950-х гг. читал спецкурс на эту тему). К тому же я очень рано узнал, что мой
дед участвовал в трех войнах, включая Первую мировую,
225

что в семье были настоящие революционеры, которые погибли на каторге или в годы революции.
Несмотря на это, становиться географом я не собирался – я хотел стать живописцем, пейзажистом, поэтому
природу я воспринимал как нечто целое, не подозревая о
существовании такой науки, как геополитика или биосферология. Наконец, когда я учился в Архитектурном
институте, этот целостный подход к миру продолжал укрепляться во мне: надо было не только владеть несколькими
знаниями, но и уметь их соединять в конкретном градостроительном проекте. Это было прекрасное время, когда история и теория архитектуры и градостроительства
представляли собой одно целое. Много позже, уже став
социологом, я убедился в правоте нашего выдающегося
историка социологии Ю. Н. Давыдова, который утверждал,
что история социологии есть, в сущности, ее теория.
Но действительная необходимость глобального подхода пришла ко мне после встречи в Москве с выдающимся бразильским архитектором Оскаром Нимейером. Это
был столь мощный интеллектуальный и эмоциональный
импульс, что я стал изучать все, что было связано с Бразилией, ее историей, культурой и т. д. И даже стал учить
португальский язык. А позже были встречи с бразильскими инженерами, участвовавшими в проектировании новой
столицы страны, города Бразилиа, знакомство с Памелой
Миллс, дочерью известного американского социолога
Ч. Р. Миллса, работавшей волонтером в трущобах (фавеллах) Рио-де-Жанейро, и работа над книгой об Оскаре Нимейере. И все это в совокупности постепенно ввело меня в
глобальный и постоянно меняющийся мир.
Случай 2: Программа «Экополис»
Большой город и тем более мегаполис, трудно осмыслить как единое целое, особенно, когда речь идет о такой
226

большой стране, как Россия, и еще сложнее воспринимать
и осознавать мир как единое целое. Но можно пойти по
иному пути, увидеть в малом нечто большое, глобальное,
чему меня учили мои наставники и старшие товарищи.
Уже работая в Институте международного рабочего движения АН СССР, я познакомился с проф. Д. Н. Кавтарадзе, одним из инициаторов программы «Экополис», которая
разрабатывалась и тестировалась в научном городке Пущино под Москвой. В этой одновременно теоретической
и практической программе ее инициаторам и разработчикам удалось органически соединить анализ глобальных и
локальных проблем, теорию и практику экологии биологических и социальных систем, интерес к таким системам
школьников, студентов, академической профессуры, местной администрации и населения городка. И еще периодически собирать конференции и общественные слушания,
одинаково интересные и полезные их участникам, независимо от возраста, профессии и места жительства.
В общем, куда ни кинь, получался комплексный, то
есть междисциплинарный, теоретически-практический
и учебно-воспитательный подход. Конечно, без высокой
концентрации в Пущино научного потенциала и социального участия, без органического совмещения науки, образовательного процесса и интереса общественности этот
проект просто не выжил бы. И действительно, на него не
раз нападали мощные ведомства, стремившиеся взять этот
инновационный проект, соединивший науку, образование и гражданскую активность в свои, административные
руки. Но ничего не получилось, и проект «Экополис» существует и развивается сегодня, что еще раз подтверждает, что междисциплинарная инновация не требует, по
крайней мере поначалу, больших инвестиций, чем в корне
отличается от современных рыночных «стартапов», которые не могут обойтись без начальных финансовых инвестиций. Однако за прошедшие с момента возникновения
227

самой идеи создания «Экополиса» годы этот проект финансировался далеко не сразу и, как правило, ad hoc. Но,
тем не менее, получил заслуженное международное признание.
Случай 3: Реконструкция малого города
В 1980–1990-х гг. я принимал участие в международном проекте по программе ЮНЕСКО «Человек и биосфера» «Города Европы: участие населения в охране среды их
обитания» [Deelstra and Yanitsky, 1991]. В ходе его разработки был изучен ряд «случаев», ориентированных на исследование форм взаимодействия ученых (специалистов),
архитекторов, муниципальных властей и местного населения в проектах реновации или реконструкции малых городов (или отдельных районов большого города), которые по
тем или иным причинам начали деградировать или пришли в упадок. Всего было изучено 17 таких случаев в таких
странах, как Австрия, Бельгия, Великобритания, Венгрия,
Дания, Италия, Нидерланды, Норвегия, Польша, Португалия, Советский Союз, Финляндия, Швеция, Шотландия,
Чехословакия, Эстония и Югославия.
Обновление, реконструкция, реновация и тотальная
перестройка городской среды – это всегда комплексный
процесс, требующий участия и согласованных действий
многих наук, дисциплин и социальных сил, начиная от
экономки, и в той или иной степени инициативных групп и
самого населения. Какие уроки участники этого международного проекта извлекли из него?
Необходимо наличие инициативной группы, которая
бы взялась за выполнение такого сложного проекта. В ходе
работы над проектом состав этой группы мог оставаться
прежним или меняться, но главная цель проекта – возрождение города – должна была оставаться прежней. При этом
весьма желательно, чтобы ее участники были не только
228

кабинетными учеными, а практикующими специалистами
разных специальностей, что никак не исключает участия в
разработке проекта реконструкции ученых-теоретиков.
Инициативная группа должна быть поддержана муниципальными властями или другими агентами, обладающими финансами и властными полномочиями и, конечно,
тем населением, которое осталось в этом малом городе или
районе большого города. Инициативная группа должна
располагать данными о потребностях живущего здесь населения и состоянии жилищно-коммунального фонда. Сам
факт наличия такой группы, их публичные выступления
и другая информация о начале такой работы, как правило, мобилизует новых активистов из числа местных жителей.
Уже первые успехи работы такой группы (публичное
обсуждение самого проекта реновации или реконструкции
города, начавшийся диалог между группой и местным населением, интерес масс-медиа к подобному начинанию)
способны привлечь интерес к проекту, а, значит, и финансовые и интеллектуальные ресурсы. Но одновременно
нужны были не только планы, но и конкретные дела. Так
важным показателем успеха начатой работы явилась, например, реконструкция пустующего помещения старой
фабрики под молодежный клуб. Это сразу привлекло к работе данной группы новых сторонников и участников.
Самым важным результатом успеха подобного проекта было возвращение части населения, которое ранее покинуло деградирующий город. Наконец, другим важным
итогом этого начинания было создание в обновляющемся
городе инициативного междисциплинарного ядра заинтересованных людей разных профессий и социального
положения. Кроме того, так как реновация или реконструкция – дело долгое, часть пенсионеров и безработных, приняв участие в таком проекте, снова обрели цель жизни.
229

В целом проект оказался успешным. Российские ученые тоже участвовали в этом проекте, но поскольку это
был период перестройки, было необходимым исследовать
более широкий круг вопросов, касающихся взаимоотношений властей города, местных инициативных групп и самого населения в российском городе.
Случай 4: Борьба за Байкал
Я ранее уже неоднократно анализировал этот случай, и
как научный работник, и как рядовой гражданин, обеспокоенный сложившейся там ситуацией вследствие строительства рядом с этим уникальным природным объектом
Байкальского целлюлозно-бумажного комбината (БЦБК)
[см., например: Yanitsky, 2012]. Это действительно уникальный случай противостояния ведомства, с одной стороны, и союза научной общественности с организациями
гражданского общества, с другой.
Мною было рассмотрено семь или восемь периодов
этого конфликта. Первый – это сооружение и открытие
БЦБК (1967–1984); второй – время перестройки (1985–
1990); третий – распад СССР (1991); дефолт (1998); борьба
общественности против прокладки вблизи озера трансконтинентального нефтепровода (2001–2006); конфликт
вокруг закрытия и затем вновь открытия БЦБК; период
экономического кризиса (2008–2010); и современный период ситуации на Байкале и вокруг него, который можно
квалифицировать как «тревожный» в связи с комплексом
внутренних и внешних обстоятельств. К нему я отношу
вторичное загрязнение озера стоками из лесов после пожаров, загрязнение озера бытовыми сточными водами
(в частности, от использования местным населением
стиральных порошков), незаконные рубки лесов вокруг
озера и проблема использования озерной воды в про-
230
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
