Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:От смерти к жизни. Как преодолеть страх смерти сборник
.pdf
Архим. Савва (Мажуко). Молчание Лазаря
181
в восторге, ужаснуться в трепете, душа героя —
затаилась.
Необычно. Но почему-то трогает и вызывает сочувствие. Кажется, со мной было бы так же. Чтото родное и близкое в этом человеке отозвалось.
Видите ли, он всю жизнь, с самого детства крепко
и тяжко трудился, жил в нищете и все работал и
работал, а тут раз — и умер, и душа из тела совсем
не хотела выходить, но не из вредности — просто
он наслаждался тем, что можно, наконец, тихонечко полежать, — боялся спугнуть.
Я, конечно, совсем не труженик, но затаиться вот
так в неприкосновенности и смирно полеживать —
это очень привлекательно.
Только не дали полежать бедному Макару. На
этом свете не дают спать дети, на том — Ангелы.
Послан был Ангел в виде давно умершего доброго
попа Ивана, а поскольку душа Макара предпочла
отлеживаться, Ангелу пришлось толкать ее ногой
да многократно и многообразно, пока она не соизволила, наконец, «отделиться» и идти, куда следует.
Почему сочувствуешь таким рассказам? Очень
все по-семейному, по-человечески происходит меж ду людьми и Ангелами. Не воздевая десниц, не опаляя глаголом, не прожигая огненным взором, подымает Ангел Макара. Просто толкнул ногой: вставай
давай, нечего тут валяться.
Мы ведь не случайно называем Бога Отцом, а
Христа Братом. И к Матери Божией у нас чувства
сыновние и дочерние пробуждаются гораздо раньше, чем мы усвоим какие-нибудь догматические
истины. Мы — семья, как бы это дерзновенно ни
звучало, а потому и опыт умирания и смерти мы
182
ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
проходим как горе и радость, трагедию и праздник
нашей семьи.
Меня всегда удивляло, почему о таком чрезвычайном чуде, как воскрешение Лазаря, упоминает
лишь евангелист Иоанн? Теперь я, кажется, понял.
Несмотря на всю значительность и известность, это
был эпизод семейной истории.
Марфа, Мария, Лазарь — это были свои, и, похоже, этому семейному кругу если не по крови,
то по духу принадлежал и святой Иоанн, любимый
ученик Спасителя.
И этот ученик свидетельствует, что Христос тоже
был своим в этой семье: «Любил Иисус Марфу и се-
стру ее и Лазаря»
(Ин. 11, 5), и об этом знали все.
Вот Лазарь разболелся, и сестры посылают к Иисусу: «Господи! вот тот, кого Ты любишь, болен»
(Ин. 11, 3). Христос любил Лазаря и, тем не менее,
дал ему умереть, и мы знаем, что для Господа это
тоже был подвиг: когда Он узнал о кончине своего
друга, Он прослезился
(см. Ин. 11, 35).
Плачущий Христос. Это очень дорогие слезы,
потому что Бог оплакивает не Иерусалим, не гибнущий Израиль, не Самого Себя и Свое предстоящее страдание — Он плачет о каком-то Лазаре.
Незначительный, ничем иным себя не проявивший
человек, известный лишь тем, что дважды умер и
дружил с Богом.
Один из несчетных миллиардов живших, живущих и намеревающихся жить, а потом и умереть —
маленьких, безымянных, обычных людишек; не
гениев, не императоров, не философов, а просто
чьих-то братьев, сыновей, друзей. Страшную тайну открывает нам евангелист Иоанн о Христе: Он
Архим. Савва (Мажуко). Молчание Лазаря
183
любит Своего друга, знает, что он умрет, позволяет
ему умереть и оплакивает его смерть.
Мы привыкли повторять: Бог есть Любовь. Бог
любит меня, и этих малышей, и старушек, и ужасного толстого тенора, что вечно не добирает. Любит. А знает эта Любовь, что я умру, именно я,
Его любимый брат и сын и друг? Знает. И плачет.
И страшится вместе со мной.
И позволяет мне пройти этим грустным «путем
всей земли»
(3 Цар. 2, 2), который прошел Сам, и
знает, что это такое на Своем опыте. Почему же я
должен умереть?
Почему это должно произойти именно со мной?
Может ли кто-нибудь ответить на этот вопрос?
Мудрые предпочитают молчание. Даже Лазарь
молчит.
Вот острый и мучительный вопрос: почему молчит Лазарь? Почему все, кто умирал по-настоящему, хранят молчание, не пускаются в красочные
описания мук или обителей утешения?
И Господь тоже не дает ответа. Он просто предлагает довериться Ему, пройти Его путем. И не
только мою жизнь и мою смерть доверить Ему, но
и жизни и смерти тех, кто мне дорог, и я знаю, что
если кому и можно доверять, то это Он — Бог, Который может плакать. Он болеет и умирает с каждым, любя каждого сильнее всех остальных.
Лазарь не просто умер. Он начал разлагаться. Есть на свете процессы необратимые. В мертвое, распавшееся тело не может вернуться жизнь.
Но жизнь вернулась, и тление обратилось вспять.
Бог окликнул Своего друга по имени: «Лазаре, гряди вон!»
184
ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
Как это, наверное, страшно и радостно — услышать Бога, зовущего тебя по имени. Мой Автор и
Создатель, выдумавший меня, полюбивший меня,
сочинивший мне имя, — кличет, зовет меня, и может ли кто-то не отозваться?
Как здорово однажды услышать свое имя из уст
Бога! Не надо никаких иных средств, чтобы пробудить от самого смертельного сна, от могильной дремы — пусть Бог назовет тебя, потому что жить —
это откликаться на голос Бога.
От этого голоса все становится на свои места,
исчезает любой обман и морок. Голос Бога не спутаешь ни с чем. Как бедная Мария, заплаканная и
одинокая, узнала Воскресшего Христа, только когда Он назвал ее по имени. Она-то думала: вот садовник ходит по этому грустному саду — нищий и
бесприютный, как я, — он поймет меня, подскажет,
где искать мертвого Бога.
— Мария!
«Она, обратившись, говорит Ему: Раввуни! —
что значит: Учитель!»
(Ин. 20, 16).
Мы все слишком хорошо знаем, когда было воскрешение Лазаря, какое значение оно имеет в евангельской истории. Известно, что это «вызывающее»
чудо окончательно укрепило решение иудеев предать Христа на смерть.
А еще это была маленькая репетиция восстания
от смертельной дремы каждого из нас — Божьих детей, друзей и братьев. В детстве мама будила меня
словами: «Вставай, соня, Царство Небесное проспишь». Это ее так бабушка научила.
И укладываясь спать, погружаясь в свой последний сон, я буду думать: не проспать бы Царства
Архим. Савва (Мажуко). Молчание Лазаря
185
Небесного; разбуди меня, Господи, вовремя, растолкай как следует, не стесняйся. И однажды после
долгого сна я услышу этот ни с чем не сравнимый
голос:
— Савва, проснись!
— Просыпаюсь, Господи, и если ногой толкнешь,
не обижусь.
— Аннушка, очнись!
— Проснись, Глебушка!
— Катя, вста-а-вай!
— Просыпайся, Сашенька!
— Петя! Воскресай!
— Подымайся, Оленька!
— Хватит спать, Васенька!
— Очнись, Темушка!
— Просыпайтесь, дети, вот — утро Нового Дня!
Почему жизнь бывает такой короткой?
По материалам встречи
в «Покровском центре» в ноябре 2013 года
Эльвира Парравичини
Врач-неонатолог
Я тридцать лет работала в родильном зале, и всякий раз, входя туда, я обнаруживала, что жизнь —
это обещание счастья.
Нам с вами, чтобы вызвать симпатию, нужно
быть умными, начитанными, красивыми. Новый
ребенок вызывает множество чувств одним только
своим появлением на свет. Очевидно, что рождение
ребенка — не просто какое-то биологическое событие, но начало большого обещания счастья.
Когда я начала учиться, мне очень хотелось применить свои врачебные знания, чтобы помочь этим
родившимся детям выполнить это обещание. Иногда дети рождались больными, и тогда мне хотелось
помочь им.
Начало работы с младенцами дало Эльвире еще
одно наблюдение, трагическое: некоторые жизни будут очень короткими. Но доктор Парравичини хотела спасать жизни, а не облегчать уход
из нее — поэтому ее специальностью стала не
паллиа тивная медицина, а неонатология.
Как неонатолог, я часто встречаюсь для беседы
с родителями, ожидающими ребенка и знающими,
Э. Парравичини. Почему жизнь бывает такой короткой?
187
что ребенок родится с проблемами, и вместе мы
разрабатываем план действий после родов. В ожидании этих не совсем здоровых детей мы проводим
совещания с другими докторами, чтобы вместе выстроить план заботы об этой семье после родов.
Меня озаботило, что очень часто по итогам этих
совещаний выносилась рекомендация матери прервать беременность. Но я — неонатолог, я спасаю
жизни детям. Поэтому пока ребенок не родился,
я всегда ищу план, чтобы помочь ему родиться.
По этому я перестала посещать эти врачебные собрания и просто сконцентрировалась на своей работе — на заботе о детях.
Служить жизни, данной Другим
Однажды в коридоре больницы я встретила руководителя этой группы, и он спросил, почему
я не хожу на такие интересные и важные собрания. В этом вопросе я услышала призыв на помощь
со стороны кого-то, кто во мне нуждается, и сказала — да, эти родители и дети страдают, я приду обратно и буду страдать тоже. Мне не близко то, что
там происходит, но, видимо, мне нужно быть рядом.
Как только я вернулась, на обсуждение были
представлены два случая беременности, в результате которых должны были родиться дети с
ограничивающими жизнь состояниями, было доподлинно известно, что жизнь этих детей будет
очень короткая, и в обоих случаях матери отказывались прерывать беременность. Я сказала
коллегам: «Не беспокойтесь. Пусть дети рождаются, я буду здесь, я помогу, я предоставлю им
188
ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
comfort care
1
, помощь и заботу, направленную на
поддержку пациента».
Я не имела ни малейшего представления о паллиативной медицине, просто понимала, что родится
ребенок, я буду помогать, чтобы ему и его семье
было максимально комфортно. Так и произошло.
Эльвира рассказала историю, научившую ее самому понятию —
comfort care, лечение, направлен-
ное на поддержку пациента.
— Симона была дочкой моих близких друзей в
Нью-Йорке. Она родилась глубоко недоношенной,
очень маленькой, очень больной. После того как она
родилась, я провела шесть часов возле нее, используя все, что было у меня под рукой и в больнице,
чтобы поддержать ее жизнь, вернуть ее к жизни,
спасти ее. Находясь у постели этой больной девочки, я почувствовала, что что бы я ни делала в плане
лекарств, технологий, методов и моих медицинских
знаний, будет эта девочка жить или не будет, зависит от того, какова воля Того, Кто дает жизнь. Роль
врачей в том, чтобы служить жизни, данной Другим.
В конце концов, я спасла ее жизнь или не я, но
она сейчас жива, ей шесть лет. А ее рождение в таком болезненном состоянии научило меня тому, как
я должна предстоять перед очень больными детьми,
как служить им независимо от того, продлится их
жизнь семь часов или много лет.
Именно из этой находки, этого опыта и родилась
у меня концепция
comfort care — заботы, направлен-
ной на поддержку пациента.
1
Comfort care — особая отрасль медицины, занимающаяся
проблемой качества жизни у неизлечимого больного.
Э. Парравичини. Почему жизнь бывает такой короткой?
189
Согреть, подержать, накормить, утешить
Что подразумевается под словосочетанием
comfort care?
— На практике оно очень часто означает просто
установку: «Ладно, ты можешь умереть, я тебя не
буду трогать, умирай спокойно, ничего не будем
делать», — рассказывает доктор Парравичини. — На
самом деле поддержка пациентов — это по-настоящему медицинская работа, которая выходит за рамки рекомендаций и стандартов. Нужно быть очень
изобретательным, чтобы все-таки, несмотря ни на
что, найти то, что поможет пациенту, причем главной целью является поддержка, а не излечение и
не продление жизни, если это невозможно. Но поддержка важна для всех пациентов. Те, кто хочет выздороветь, тоже хотят, чтобы им было комфортно.
Определить концепцию заботы можно через описание основных потребностей, которые есть у ребенка.
— Я недавно была в школе, у старшеклассниц.
Мне не хотелось читать лекцию о
comfort care, по-
этому я просто спросила у них: «Что вы будете делать, если у вас в руках окажется маленький ребенок
и перед вами будет стоять задача сделать так, чтобы
ему было комфортно?» Они ответили, что его надо
согреть, поддержать, накормить, утешить, дать попить, если ребенок плачет — найти, почему плачет,
если ему больно — сделать так, чтобы не было больно. Они сами выдали мне список
comfort care.
Этот подход начинается просто с наблюдения
за каждым ребенком. Важнейшая потребность детей — быть в тепле. Одна из очень простых техник,
190
ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
которые мы очень часто используем, — забота по
типу кенгуру, означающая просто непосредственный контакт кожа к коже ребенка с матерью.
Кожа к коже: несколько часов радости
На протяжении последних шести-семи лет я заботилась о пятидесяти–шестидесяти новорожденных умерших детях. Хочу рассказать несколько
красивых историй, которые научили меня тому,
что правда преобладает и побеждает над обманом
и смертью. Основное чувство в них — радость. Радость встречи ребенка с родителями, с семьей, даже
когда жизнь его была очень короткой.
Одна из историй — фотография новорожденной
девочки, прожившей всего четыре часа. Мать ею
гордилась, братья были восхищены, а старший
даже спел ей песенку.
В этом году я пригласила эту семью выступить на
конференции, посвященной нашему подходу. Пришли эти мальчики, уже подросшие, и рассказывали
о том, насколько были важны эти четыре часа жизни их сестренки для их становления как мужчин.
Часто родители хотят оградить рождение очень
тяжело больного ребенка от других членов семьи,
особенно от детей. Я считаю, что это неправильно.
Этот ребенок, даже если он прожил несколько часов, навсегда останется памятью и достоянием этой
семьи, и рождение его нужно отпраздновать вместе.
Другая очень красивая история. Родители — американцы, но они много лет провели в Бразилии с
миссией. Двое старших детей родились в Бразилии,
но во время третьей беременности на ультразвуке
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]