Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:От смерти к жизни. Как преодолеть страх смерти сборник
.pdf
Прот. П. Великанов. Нет ее, смерти. Есть жизнь...
91
жизни в Боге, которыми живут во всей полноте святые в Его Царстве.
То же самое касается и любви супругов. Какой бы
удивительной, редкой по силе и глубине чувства она
ни была, все равно это несопоставимо с той любовью
Божией, которой только и живут в Царстве Небесном. Ведь Там все пропитано именно этой любовью,
таинственной, непостижимой даже Ангелами.
Конечно, приятно и радостно, когда у тебя в руках яркий фонарик в темную ночь, но глупо бахвалиться им в яркий солнечный день, когда свет фонарика и заметить-то никто не сможет. Точно так же
и в Царстве Небесном: где все сияет Божественным
светом Его любви, наши даже самые высокие и святые человеческие чувства отступают.
Но это вовсе не значит, что отношения между любимыми изменяются, ослабевают, напротив, полностью
исчезает проблема этого «любовного треугольника»,
когда Бог и любимый человек могли представлять
собой каких-то «конкурентов». Любовь супругов в
Боге только еще больше укрепляется, но она тогда
становится иного качества, в ней исчезает все то земное, временное, преходящее, что неизбежно связано
с земным браком и зачастую нередко отождествляется с самой сутью этой супружеской любви.
Таинство Брака и смерть
— Что происходит с Таинством Брака после
смерти? Это вопрос о любящих супругах, которые дорожат браком.
— Здесь не все так линейно, как может показаться
с первого взгляда. Все-таки пространство брака, как
определенной формы отношений между людьми,

92 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
прежде всего простирается в направлении земной
жизни. В отношении брака уместно вспомнить слова апостола: «Пища для чрева, и чрево для пищи —
но Бог и то, и другое упразднит» (1 Кор. 6, 16).
«Царство же Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость о Святом Духе» (Рим. 14, 17).
И если внимательно вслушаться в тексты молитв
Таинства Венчания, мы увидим, что там речь идет
прежде всего о том, чтобы Бог благословил этот союз,
даровал детей, здоровье, долголетие, благоденствие,
и чтобы все эти житейские блага помогли состояться
«браку о Господе», ради Христа, во славу Божию, а
не только по человеческим привязанностям.
Духовное измерение брака является следствием
успешно состоявшегося брака как единения двух
разных, даже до противоположности, личностей,
постоянно преодолевающих свой эгоцентризм ради
любви друг к другу и ради Христа. Такой брак может быть очень далек от всяких романтических
представлений о счастливой семье, но главное —
он должен быть плодоносным, результативным в
духовном плане.
Отталкиваясь друг от друга и снова соединяясь
на качественно новом уровне понимания, супруги
вместе приближаются ко Христу, учатся видеть в
другом Христа, любить друг друга любовью жертвенной, Христовой. Настоящий брак — это великолепный инструмент постоянного, ежедневного духовного возделывания христианской любви.
Но если супруги еще толком-то и не пожили в
браке и один из них умирает? Очевидно, что было
бы безумием ждать продолжения этого делания,
когда супруги находятся в совершенно разных

Прот. П. Великанов. Нет ее, смерти. Есть жизнь...
93
статусах, несопоставимых друг с другом: один —
на небе душой, другой — и телом, и душой на
земле.
Поэтому апостол совершенно спокойно разрешает вдовам вступать в повторный брак, не видя
в этом ничего греховного или недостойного. При
этом отмечая, что если для вдовы сохранение целомудрия будет важнее возобновления брачных отношений, то она выбирает лучшее. Здесь выбор не
между «плохим» и «хорошим», а между «хорошим»
и «лучшим».
Для кого-то опыт брака оказался вполне достаточным, продуктивным, и повторять его «на бис»
незачем. Но это именно когда брак был целостным, завершенным опытом. А для кого-то, напротив, этот брак был лишь предвкушением, началом вхождения в брачную стихию, неожиданно
прерванную смертью одного из супругов. Отсюда,
естественно, будет острая потребность возобновления супружеской жизни и создания новой полноценной семьи. И здесь, конечно же, было бы
излишне самонадеянным и по сути неправильным
налагать бремена неудобоносимые, фантазируя,
что тягостное пребывание в одиночестве и есть
именно то, чего ждет и чему радуется усопшая
вторая половина.
Не надо ни в коем случае экстраполировать наши
земные, брачные отношения — какими бы тонкими
и даже духовными они ни были — в жизнь Царства
Небесного. Там все по-другому, но подготовка проходит именно здесь.
— Как вообще заставить себя жить после потери самого родного человека, когда ты понимаешь,

94 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
что, может быть, тебе еще много лет тут
жить… В житиях были моменты, когда жены и матери умирали сразу вскоре после смерти мужа или
детей — на их могилах (святая Наталия, святая
София). Сейчас так не принято, вроде бы принято
пить антидепрессанты и т. д.
— У Виктора Франкла есть замечательное утверждение, под которым — куда более страшный опыт
фашистских концлагерей: если есть, «зачем жить»,
то можно вынести практически любое «как». Любой
опыт правильно пережитой сильной скорби нас возвращает «в собственную шкуру», в реальность, вырывает из мира иллюзий и грез, которым мы очень
часто пытаемся подменить нашу вроде бы не особо
яркую жизнь.
Страдание — идеальное «заземление» в самом лучшем смысле: прожил день — и благодарение Богу.
Есть что есть, пить, во что одеться, куда притулиться — благодарение Богу. Конечно, в таком состоянии не строятся грандиозные планы на десятилетия
вперед. Зато человек учится видеть и ценить те
мелкие радости жизни, которые ежедневно плетет
для каждого из нас Милость Божия, — те самые,
которые в беззаботном состоянии воспринимаются
как нечто само собой разумеющееся и даже просто
обязательное.
Настоящее прикосновение к реальности, как
правило, приятным не бывает. Мы живем в израненном грехом, искалеченном до самых первооснов мире и сами являемся частью этого уродства.
Но именно такое положение, или ощущение внешней беспомощности, беззащитности, уязвимости,
делает человека открытым к действию Божествен-

Прот. П. Великанов. Нет ее, смерти. Есть жизнь...
95
ного Промысла. Бог становится нужен человеку,
иначе без Него — просто никак.
Когда же мы все просчитываем до мелочей, потом стиснув зубы сражаемся с жизненными препятствиями — и ради чего вся эта война? Только
чтобы показать, какие мы волевые, умные, целеустремленные, решительные. Все это курам на смех.
Трудно идти против рожна. Но и на это любители
находятся. Именно отсюда рождаются «сослагательные наклонения» в нашей жизни — главный источник душевных терзаний и разочарований.
Готовность принять реальность такой, какой она
есть, — признак появляющейся трезвенности. К потере даже самых близких людей можно относиться
по-разному: это может быть воспринято как свидетельство веры Бога в человека, в его скрытые силы,
в его неразвернувшуюся любовь, а можно ведь совсем по-другому переживать — как жестокое наказание Божие, свидетельство своей обреченности, печати проклятия. Но и в этом диапазоне человек сам
определяет свой дальнейший вектор жизни, как он
будет жить дальше, благословляя или же прок линая.
Утешить?
— Как говорить с человеком, потерявшим близкого? Как сказать ему о милосердии Божием? Что
вообще говорить? Чего не говорить?
— Самый лучший и действенный способ поддержать скорбящего в его утрате — вместе помолиться.
Совместная церковная молитва, особенно Божественная Евхаристия, дает явное свидетельство
того, что граница между нами, все еще живыми, и усопшими — более чем условна. Они там

96 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
почивают — и нас поджидают. Но Церковь и там, и
здесь одна и та же. Как и Один Христос.
А вот чего лучше не говорить, так это искусственных фраз вроде «страшной утрате», «невосполнимой потере», «обрушившемся горе», «пусть
земля будет пухом» и прочих жалких слов неверия,
застрявших в лексиконе с советских времен. Отвратительно на похоронах лицемерие, когда люди
«подстраиваются» под событие и пытаются выжать
из себя чувства «к месту», хотя в душе у них кроме
испуга и растерянности вперемешку с суеверным
страхом «негативной энергетики» и нет-то ничего.
— Насколько правильны распространенные православные утешения: «ему теперь хорошо, он у
Бога», «Бог забирает в худший или лучший момент
жизни — значит это был лучший момент», «все мы
воскреснем, не надо плакать» и т. д.
— Если только ради того, чтобы заполнить пустоту, — а так, когда умирают в мире с Церковью и Богом, то, как правило, окружающие ощущают мир
и покой в сердцах, и это куда более значимое утешение, нежели любые слова. И это переживание
блаженной участи — нормально, я бы даже сказал,
стандартно для Церкви. В противном случае мы —
«неэффективная структура», не готовящая людей к
Царству, а непонятно чем занимающаяся.
— Есть ли вообще такое состояние, как чрезмерная скорбь? Можно ли и нужно ли из нее выводить
человека?
— Конечно, и можно, и нужно. Это происходит, когда скорбь в какой-то момент сплетается с
саможалением и в ней появляется особая, тонкая

Прот. П. Великанов. Нет ее, смерти. Есть жизнь...
97
сладость. Неверие же в это тление души еще подливает масла. Происходит своего рода «короткое
замыкание» человека на самом себе, своей боли и
скорби, своем горе, своей потере. И это действительно страшно.
Такая ситуация хорошо показана в художественном фильме Василия Сигарева «Жить», где повествуется о трех случаях встречи с тяжелой утратой самых дорогих людей, и это «замыкание» может
быть не только тихим и плаксивым, но и страшным
в своей агрессивности, решительном отказе принять эту смерть как волю Божию.
Жизнь после смерти
— Что происходит с душой после смерти? Вот,
с одной стороны, есть «Мытарства блаженной
Феодоры». А с другой стороны, «слушающий слово
Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь
вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (
Ин. 5, 24).
— Вот когда попадем туда — тогда и узнаем. Еще
раз повторю: Бог не устраивает никогда человеку
подлости хоть здесь, хоть там. Как писал в одном
из своих произведений К.С. Льюис, Там мы получаем то, к чему стремились на самом деле. Конечно, есть в православной традиции свидетельства о
мытарствах, но это ведь не более чем попытка втиснуть в наши земные человеческие понятия опыт,
который невозможно выразить языком. А вот как
инструмент для воспитания внимательного и ответственного отношения к жизни — очень даже может
быть полезным.

98 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
— Наша связь с умершими — какая она должна
быть? Почему одним снятся покойные близкие, а
другим совсем нет?
— Это — тайна Божия. Здесь невозможно найти
какого-то универсального для всех случаев алгоритма вычисления, почему все происходит по-разному. Я бы предостерег делать какие бы то ни было
выводы из наших снов — если только они не являются явным, очевидным проявлением Божественной силы в нашей жизни.
Что читать и что делать
— Какие читать книги о смерти и загробной
жизни? Что делать в память об умершем человеке?
— Самая лучшая память об умершем — молитвенная. И самое главное, чем мы можем помочь
им, ушедшим, — доделать то, что они не успели,
продолжить все то доброе, что было ими когда-то
начато. Каждый человек оставляет определенный
след после себя, и этот след, естественно, неоднозначен. Если мы предаем все плохое, несовершенное забвению, а вот на светлом, добром, красивом
фокусируемся, без всякого сомнения, мы вступаем
в определенное общение с душой усопшего и, возможно, таким образом продолжаем его дело.
В любом случае история творится во времени,
здесь, нашими руками. И когда русло течения жизни изменяется в лучшую сторону, — потому что мы
как бы поверяем себя теми, кто ушел, — они радуются и благословляют нас.
— Спасибо большое, отец Павел!
Беседовала Анна Данилова

В чем смысл жизни
и как преодолеть бессмыслицу смерти?
Протопресвитер Александр Шмеман
О чем бы люди ни спорили — по существу, конечно, серьезно, — они в конце концов ищут ответа
на вопрос: в чем смысл жизни, для чего мы живем?
Вопрос этот и составляет, в конечном итоге, тему
культуры, то есть совокупности исканий, творчества, «рефлексии» человечества на самого себя, в
отличие от «обывательской» жизни, состоящей главным образом в поисках своеобразного забвения.
Действительно, хотим ли мы этого или не хотим,
центральным фактом человеческого сознания, опыта и подсознания является знание человека о своей
смертности. «Я умру» — по существу это единственное безошибочное утверждение, какое я могу произнести. Все остальное, в том числе и то, что произойдет со мною через пять минут, покрыто мраком
неизвестности. Но вот этот основной факт неизбежного конца — ясен и очевиден. Поэтому есть,
конечно, доля правды в утверждениях, например,
антирелигиозной пропаганды, что религия питается страхом смерти, невыносимостью для человека
этого непонятного, но неизбежного конца. Только
к этому нужно прибавить, что не одна религия,
а в каком-то смысле вся культура, все системы

100 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
«ценностей» тоже питаются этим же самым сознанием и знанием о смерти.
Можно сказать, что детство человека кончается в
тот момент, когда он осознает свою смертность. Ребенок этого не знает и не сознает. И поэтому у него
есть возможность полного, беспримесного счастья,
счастья, не знающего о своей мимолетности. Взрослый же человек — и это относится ко всем эпохам,
ко всем культурам — сознательно или подсознательно определяется сознанием своей смертности. Для
него вопрос, что значит эта жизнь, которая кончится, приобретает решающее значение. И на последней глубине все то, что он делает, является попыткой так или иначе преодолеть бессмысленность,
ужас, неизбежность этой обреченности.
Пушкин сказал: «Нет, весь я не умру», — и так
же, пусть по-другому, хочет сказать каждый человек. И поэтому всякое изучение человека, человеческого общества, человеческой культуры,
которое не принимает во внимание этой, можно
сказать, трагической глубины, трагического измерения культуры, исканий, творчества, — всякое
такое изучение неполно, половинчато и, в конечном счете, ложно.
Ибо, повторяю, совсем не только одна религия
говорит о смерти, пытается ее объяснить и с ней
примирить человека. То же самое делает, например, и любая так называемая «идеология». Поскольку смысл и назначение идеологии — раскрывать
человеку цель его жизни и деятельности, она тоже
ищет прежде всего того, чтобы человек примирился со своей смертной судьбой и нашел оправдание
своего кратковременного существования.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
