Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

От смерти к жизни. Как преодолеть страх смерти сборник

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
Прот. П. Великанов. Нет ее, смерти. Есть жизнь...
91
жизни в Боге, которыми живут во всей полноте свя­тые в Его Царстве.
То же самое касается и любви супругов. Какой бы удивительной, редкой по силе и глубине чувства она ни была, все равно это несопоставимо с той любовью Божией, которой только и живут в Царстве Небес­ном. Ведь Там все пропитано именно этой любовью, таинственной, непостижимой даже Ангелами.
Конечно, приятно и радостно, когда у тебя в ру­ках яркий фонарик в темную ночь, но глупо бахва­литься им в яркий солнечный день, когда свет фона­рика и заметить-то никто не сможет. Точно так же и в Царстве Небесном: где все сияет Божественным светом Его любви, наши даже самые высокие и свя­тые человеческие чувства отступают.
Но это вовсе не значит, что отношения между люби­мыми изменяются, ослабевают, напротив, полностью исчезает проблема этого «любовного треугольника», когда Бог и любимый человек могли представлять собой каких-то «конкурентов». Любовь супругов в Боге только еще больше укрепляется, но она тогда становится иного качества, в ней исчезает все то зем­ное, временное, преходящее, что неизбежно связано с земным браком и зачастую нередко отождествляет­ся с самой сутью этой супружеской любви.
Таинство Брака и смерть
— Что происходит с Таинством Брака после смерти? Это вопрос о любящих супругах, кото­рые дорожат браком.
— Здесь не все так линейно, как может показаться с первого взгляда. Все-таки пространство брака, как определенной формы отношений между людьми,
92 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
прежде всего простирается в направлении земной жизни. В отношении брака уместно вспомнить сло­ва апостола: «Пища для чрева, и чрево для пищи —
но Бог и то, и другое упразднит» (1 Кор. 6, 16). «Царство же Божие не пища и питие, но правед­ность и мир и радость о Святом Духе» (Рим. 14, 17).
И если внимательно вслушаться в тексты молитв Таинства Венчания, мы увидим, что там речь идет прежде всего о том, чтобы Бог благословил этот союз, даровал детей, здоровье, долголетие, благоденствие, и чтобы все эти житейские блага помогли состояться «браку о Господе», ради Христа, во славу Божию, а не только по человеческим привязанностям.
Духовное измерение брака является следствием успешно состоявшегося брака как единения двух разных, даже до противоположности, личностей, постоянно преодолевающих свой эгоцентризм ради любви друг к другу и ради Христа. Такой брак мо­жет быть очень далек от всяких романтических представлений о счастливой семье, но главное — он должен быть плодоносным, результативным в духовном плане.
Отталкиваясь друг от друга и снова соединяясь на качественно новом уровне понимания, супруги вместе приближаются ко Христу, учатся видеть в другом Христа, любить друг друга любовью жерт­венной, Христовой. Настоящий брак — это велико­лепный инструмент постоянного, ежедневного ду­ховного возделывания христианской любви.
Но если супруги еще толком-то и не пожили в браке и один из них умирает? Очевидно, что было бы безумием ждать продолжения этого делания, когда супруги находятся в совершенно разных
Прот. П. Великанов. Нет ее, смерти. Есть жизнь...
93
статусах, несопоставимых друг с другом: один — на небе душой, другой — и телом, и душой на земле.
Поэтому апостол совершенно спокойно разре­шает вдовам вступать в повторный брак, не видя в этом ничего греховного или недостойного. При этом отмечая, что если для вдовы сохранение це­ломудрия будет важнее возобновления брачных от­ношений, то она выбирает лучшее. Здесь выбор не между «плохим» и «хорошим», а между «хорошим» и «лучшим».
Для кого-то опыт брака оказался вполне доста­точным, продуктивным, и повторять его «на бис» незачем. Но это именно когда брак был целост­ным, завершенным опытом. А для кого-то, на­против, этот брак был лишь предвкушением, на­чалом вхождения в брачную стихию, неожиданно прерванную смертью одного из супругов. Отсюда, естественно, будет острая потребность возобнов­ления супружеской жизни и создания новой пол­ноценной семьи. И здесь, конечно же, было бы излишне самонадеянным и по сути неправильным налагать бремена неудобоносимые, фантазируя, что тягостное пребывание в одиночестве и есть именно то, чего ждет и чему радуется усопшая вторая половина.
Не надо ни в коем случае экстраполировать наши земные, брачные отношения — какими бы тонкими и даже духовными они ни были — в жизнь Царства Небесного. Там все по-другому, но подготовка про­ходит именно здесь.
— Как вообще заставить себя жить после поте­ри самого родного человека, когда ты понимаешь,
94 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
что, может быть, тебе еще много лет тут жить… В житиях были моменты, когда жены и ма­тери умирали сразу вскоре после смерти мужа или детей — на их могилах (святая Наталия, святая София). Сейчас так не принято, вроде бы принято пить антидепрессанты и т. д.
— У Виктора Франкла есть замечательное утверж­дение, под которым — куда более страшный опыт фашистских концлагерей: если есть, «зачем жить», то можно вынести практически любое «как». Любой опыт правильно пережитой сильной скорби нас воз­вращает «в собственную шкуру», в реальность, вы­рывает из мира иллюзий и грез, которым мы очень часто пытаемся подменить нашу вроде бы не особо яркую жизнь.
Страдание — идеальное «заземление» в самом луч­шем смысле: прожил день — и благодарение Богу. Есть что есть, пить, во что одеться, куда притули­ться — благодарение Богу. Конечно, в таком состоя­нии не строятся грандиозные планы на десятилетия вперед. Зато человек учится видеть и ценить те мелкие радости жизни, которые ежедневно плетет для каждого из нас Милость Божия, — те самые, которые в беззаботном состоянии воспринимаются как нечто само собой разумеющееся и даже просто обязательное.
Настоящее прикосновение к реальности, как правило, приятным не бывает. Мы живем в из­раненном грехом, искалеченном до самых перво­основ мире и сами являемся частью этого уродства. Но именно такое положение, или ощущение внеш­ней беспомощности, беззащитности, уязвимости, делает человека открытым к действию Божествен-
Прот. П. Великанов. Нет ее, смерти. Есть жизнь...
95
ного Промысла. Бог становится нужен человеку, иначе без Него — просто никак.
Когда же мы все просчитываем до мелочей, по­том стиснув зубы сражаемся с жизненными пре­пятствиями — и ради чего вся эта война? Только чтобы показать, какие мы волевые, умные, целеу­стремленные, решительные. Все это курам на смех. Трудно идти против рожна. Но и на это любители находятся. Именно отсюда рождаются «сослагатель­ные наклонения» в нашей жизни — главный источ­ник душевных терзаний и разочарований.
Готовность принять реальность такой, какой она есть, — признак появляющейся трезвенности. К по­тере даже самых близких людей можно относиться по-разному: это может быть воспринято как свиде­тельство веры Бога в человека, в его скрытые силы, в его неразвернувшуюся любовь, а можно ведь со­всем по-другому переживать — как жестокое нака­зание Божие, свидетельство своей обреченности, пе­чати проклятия. Но и в этом диапазоне человек сам определяет свой дальнейший вектор жизни, как он будет жить дальше, благословляя или же прок линая.
Утешить?
— Как говорить с человеком, потерявшим близ­кого? Как сказать ему о милосердии Божием? Что вообще говорить? Чего не говорить?
— Самый лучший и действенный способ поддер­жать скорбящего в его утрате — вместе помолиться. Совместная церковная молитва, особенно Боже­ственная Евхаристия, дает явное свидетельство того, что граница между нами, все еще живы­ми, и усопшими — более чем условна. Они там
96 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
почивают — и нас поджидают. Но Церковь и там, и здесь одна и та же. Как и Один Христос.
А вот чего лучше не говорить, так это искус­ственных фраз вроде «страшной утрате», «невос­полнимой потере», «обрушившемся горе», «пусть земля будет пухом» и прочих жалких слов неверия, застрявших в лексиконе с советских времен. От­вратительно на похоронах лицемерие, когда люди «подстраиваются» под событие и пытаются выжать из себя чувства «к месту», хотя в душе у них кроме испуга и растерянности вперемешку с суеверным страхом «негативной энергетики» и нет-то ничего.
— Насколько правильны распространенные пра­вославные утешения: «ему теперь хорошо, он у Бога», «Бог забирает в худший или лучший момент жизни — значит это был лучший момент», «все мы воскреснем, не надо плакать» и т. д.
— Если только ради того, чтобы заполнить пусто­ту, — а так, когда умирают в мире с Церковью и Бо­гом, то, как правило, окружающие ощущают мир и покой в сердцах, и это куда более значимое уте­шение, нежели любые слова. И это переживание блаженной участи — нормально, я бы даже сказал, стандартно для Церкви. В противном случае мы — «неэффективная структура», не готовящая людей к Царству, а непонятно чем занимающаяся.
— Есть ли вообще такое состояние, как чрезмер­ная скорбь? Можно ли и нужно ли из нее выводить человека?
— Конечно, и можно, и нужно. Это происхо­дит, когда скорбь в какой-то момент сплетается с саможалением и в ней появляется особая, тонкая
Прот. П. Великанов. Нет ее, смерти. Есть жизнь...
97
сладость. Неверие же в это тление души еще под­ливает масла. Происходит своего рода «короткое замыкание» человека на самом себе, своей боли и скорби, своем горе, своей потере. И это действи­тельно страшно.
Такая ситуация хорошо показана в художествен­ном фильме Василия Сигарева «Жить», где пове­ствуется о трех случаях встречи с тяжелой утра­той самых дорогих людей, и это «замыкание» может быть не только тихим и плаксивым, но и страшным в своей агрессивности, решительном отказе при­нять эту смерть как волю Божию.
Жизнь после смерти
— Что происходит с душой после смерти? Вот, с одной стороны, есть «Мытарства блаженной Феодоры». А с другой стороны, «слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смер­ти в жизнь» (
Ин. 5, 24).
— Вот когда попадем туда — тогда и узнаем. Еще раз повторю: Бог не устраивает никогда человеку подлости хоть здесь, хоть там. Как писал в одном из своих произведений К.С. Льюис, Там мы полу­чаем то, к чему стремились на самом деле. Конеч­но, есть в православной традиции свидетельства о мытарствах, но это ведь не более чем попытка втис­нуть в наши земные человеческие понятия опыт, который невозможно выразить языком. А вот как инструмент для воспитания внимательного и ответ­ственного отношения к жизни — очень даже может быть полезным.
98 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
— Наша связь с умершими — какая она должна быть? Почему одним снятся покойные близкие, а другим совсем нет?
— Это — тайна Божия. Здесь невозможно найти какого-то универсального для всех случаев алго­ритма вычисления, почему все происходит по-раз­ному. Я бы предостерег делать какие бы то ни было выводы из наших снов — если только они не явля­ются явным, очевидным проявлением Божествен­ной силы в нашей жизни.
Что читать и что делать
— Какие читать книги о смерти и загробной жизни? Что делать в память об умершем чело­веке?
— Самая лучшая память об умершем — молит­венная. И самое главное, чем мы можем помочь им, ушедшим, — доделать то, что они не успели, продолжить все то доброе, что было ими когда-то начато. Каждый человек оставляет определенный след после себя, и этот след, естественно, неодно­значен. Если мы предаем все плохое, несовершен­ное забвению, а вот на светлом, добром, красивом фокусируемся, без всякого сомнения, мы вступаем в определенное общение с душой усопшего и, воз­можно, таким образом продолжаем его дело.
В любом случае история творится во времени, здесь, нашими руками. И когда русло течения жиз­ни изменяется в лучшую сторону, — потому что мы как бы поверяем себя теми, кто ушел, — они раду­ются и благословляют нас.
— Спасибо большое, отец Павел!
Беседовала Анна Данилова
В чем смысл жизни и как преодолеть бессмыслицу смерти?
Протопресвитер Александр Шмеман
О чем бы люди ни спорили — по существу, ко­нечно, серьезно, — они в конце концов ищут ответа на вопрос: в чем смысл жизни, для чего мы живем? Вопрос этот и составляет, в конечном итоге, тему культуры, то есть совокупности исканий, творче­ства, «рефлексии» человечества на самого себя, в отличие от «обывательской» жизни, состоящей глав­ным образом в поисках своеобразного забвения.
Действительно, хотим ли мы этого или не хотим, центральным фактом человеческого сознания, опы­та и подсознания является знание человека о своей смертности. «Я умру» — по существу это единствен­ное безошибочное утверждение, какое я могу про­изнести. Все остальное, в том числе и то, что прои­зойдет со мною через пять минут, покрыто мраком неизвестности. Но вот этот основной факт неиз­бежного конца — ясен и очевиден. Поэтому есть, конечно, доля правды в утверждениях, например, антирелигиозной пропаганды, что религия питает­ся страхом смерти, невыносимостью для человека этого непонятного, но неизбежного конца. Только к этому нужно прибавить, что не одна религия, а в каком-то смысле вся культура, все системы
100 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
«ценностей» тоже питаются этим же самым созна­нием и знанием о смерти.
Можно сказать, что детство человека кончается в тот момент, когда он осознает свою смертность. Ре­бенок этого не знает и не сознает. И поэтому у него есть возможность полного, беспримесного счастья, счастья, не знающего о своей мимолетности. Взрос­лый же человек — и это относится ко всем эпохам, ко всем культурам — сознательно или подсознатель­но определяется сознанием своей смертности. Для него вопрос, что значит эта жизнь, которая кончит­ся, приобретает решающее значение. И на послед­ней глубине все то, что он делает, является попыт­кой так или иначе преодолеть бессмысленность, ужас, неизбежность этой обреченности.
Пушкин сказал: «Нет, весь я не умру», — и так же, пусть по-другому, хочет сказать каждый че­ловек. И поэтому всякое изучение человека, че­ловеческого общества, человеческой культуры, которое не принимает во внимание этой, можно сказать, трагической глубины, трагического изме­рения культуры, исканий, творчества, — всякое такое изучение неполно, половинчато и, в конеч­ном счете, ложно.
Ибо, повторяю, совсем не только одна религия говорит о смерти, пытается ее объяснить и с ней примирить человека. То же самое делает, напри­мер, и любая так называемая «идеология». Посколь­ку смысл и назначение идеологии — раскрывать человеку цель его жизни и деятельности, она тоже ищет прежде всего того, чтобы человек примирил­ся со своей смертной судьбой и нашел оправдание своего кратковременного существования.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]