Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:От смерти к жизни. Как преодолеть страх смерти сборник
.pdf
Свящ. С. Круглов. О смерти детей
211
Нет горя на земле горше, чем горе матери, потерявшей ребенка. «Плачет Рахиль о чадах своих и не
хочет утешиться, ибо их нет».
Как быть, если это произошло? Как быть священнику, к которому мать пришла и с этим горем, и
со страшными, отчаянными вопросами, на которые
нет ответа (а какого труда ей подчас стоит совершить такой приход в храм!..)?
Самое последнее дело — что-то ДОКАЗЫВАТЬ
страдающей матери. Логически объяснять и надеяться, что раненое сердце ее будет внимать логике… Думается, что священнику, назидающему:
«Радуйся! Хорошо, что умер, а то бы вырос и стал
безбожником или наркоманом!..» — лучше бы подумать, не в осуждение ли себе носит он крест…
«Нет, не хорошо, что умер!» — закричит сердце матери — и будет право. Потому что — поверх всех
резонов мира сего — живое чувство материнства в
ее сердце вложил Сам Бог. Всякая мать (не говорю
о крайних случаях, о патологиях, когда мать равнодушна к судьбе ребенка, — пусть кто-то скажет,
что ныне в обществе таким случаям несть числа, но
все же они — страшное исключение…) желает счастья, радости, здоровья своему чаду, а главное —
ЖИЗНИ.
И вот тут вспомнить бы о Христе, о Котором
только что мы поминали: что Он, мудро и по-детски
пойдя на смерть, — воскрес.
Не смог умереть.
И нам не даст, если будем с Ним…
Желает мама чаду, осознанно или подспудно,
той самой вечной жизни, которую и нам даровал,
212
ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
воскреснув, Христос, которую мы, худые чада
Церкви, должны бы, по Символу веры, «чаять», но
память о которой подчас едва теплится в ожиревшем нашем сердце, полном чаяний совсем о другом, о сиюминутном…
Поэтому что сказать матери, потерявшей ребенка? Да сказать правду: он сейчас — на ступень
ближе к вечной жизни, чем вы сами. Вряд ли надо
говорить, что «ему сейчас хорошо» — как может
мама согласиться, что чаду хорошо — без нее? —
но что есть реальность, в которой живем мы все,
и взрослые, и дети. Разлука тяжела — но она не
вечна. Если вы любите свое дитя, то все равно будете с ним, ведь любовь притягивает, как магнит —
железо, по выражению одного из персонажей
небезыз вестного фильма «Матрица», «любовь — не
эмоция, любовь — это связь между объектами»…
«Быть вместе с ним», надев петлю на шею? —
даже не думайте. Вот в этом случае точно с ним не
будете. И боль свою — не утешите, только усугубите.
Но если вы хотите быть вместе с ребенком
а он — у Бога, то Бога вам не миновать. Употребите
жизнь не только на то, чтобы горевать об утрате, но
и на то, чтобы измениться самой, войти в эту вечную жизнь и тоже быть с Богом. Только возле Него
вы встретитесь с утраченным чадом.
Смерть — это не смерть. Это еще одни роды. Ребенку, пока он девять месяцев плавает в утробе
мамы, тоже кажется, что ЭТО — весь его мир, что
никакого другого нет… И вдруг — приходит страшное испытание: начинают его рвать-тянуть-лишать
Свящ. С. Круглов. О смерти детей
213
привычной среды обитания… «Ну все, конец!» —
думает ребенок, ан глядь — а выходит он в новый
мир.
Новый? Насколько наш мир — иной по отношению к чреву беременной женщины?.. иной — но
тот же самый. Вот так и «тот свет» — тот же самый,
хотя и иной…
Мама воскликнет: «А чем ДОКАЖЕТЕ?!»
Вот тут я, правда, не знаю, что сказать… Чем же
я докажу. Правда не знаю. Могу только одно сказать: «Ну, так а что ж делать-то нам с вами, родные
вы мои?! ну что?! Ну давайте потерпим, поверим
Богу на слово!.. доживем — а там видно будет!»
Наверное, больше и ничего, уж простите…
Страшная она штука, жизнь. Рискованная. Но надо
ее жить, эту жизнь, надо идти вперед, — ради тех,
которых мы любим…
Еще раз оговорюсь: все это можно сказать
тому родителю, кто расположен СЛЫШАТЬ
(а такое устроение человека — уже половина его
исцеления от душевной раны). Но одно предупреждение: ежели ты, иерее, будешь это все говорить ИЗДАЛЕКА, с высоты своего сана, без
искреннего сострадания к человеку, — толку не
будет. Видишь ли, исцеляет только любовь Христова. А она подается не иначе как через нашу
любовь, как вода к растению поступает не просто
так, а по системе капилляров, нарушь которую —
и самый щедрый полив пропадет туне, растение
погибнет… Бери этого человека на себя, говори,
или молчи, или плачь вместе с ним, или просто
молись о нем, — как тебе твоя пастырская любовь
214
ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
подскажет… А нет этой любви — кайся. Кричи:
«Христе, ну нету любви у меня, сделай что-нибудь!
Не оставь нас, грешных! Верую, Господи, помоги
моему неверию!» Вера, видишь ли, через которую
Господь творит чудеса, — это не просто «нечто и
туманна даль», не мифический флогистон, витающий в пространствах, не умозрение, — это орган, мускул внутри человека. А его надо как-то
тренировать, прилагать усилия к его шевелению…
И призывая страдающего родителя: «Веруй!» —
надо учиться веровать самому, работать атрофированным мускулом. Иначе ежели не можешь сам
плавать, как же утопающего спасешь?..
Впервые опубликовано в журнале «Фома»
Взошла звезда ясная
Анна Ромашко
Журналист, писатель, матушка, многодетная
мама
Взошла звезда ясная, тихая, прекрасная…
Серебрится снег, волшебство разлито в верхушках елей, словно северное сияние, которого я никогда не видела. Ледяные веточки, щедро облепленные
снегом, купола собора. И ясная Твоя звезда. И мой
ребенок, которого нет. Который стал звездой. Мое
сокровище небесное, которое спрятано от всех бед
у Христа за пазушкой.
Боже, помоги.
Когда сталкиваешься с уходом из жизни детей,
то вера — единственное, что спасает душу от разложения. Что придает силы жить, исполнять заповеди в надежде на встречу. И верить, что ТАМ —
вырастет мой малыш, войдет в возраст, наберется
совершенной мудрости силы, великой, почти непознанной нами любви. И ведомая этим тихим светом — молитвами моего малыша, я дойду, доползу
сквозь слезы и горькую боль разлуки.
Всегда ужасалась, читая о кончине святой мученицы Софии. Она провела три дня на могилах своих горячо любимых доченек, убитых за
216
ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
Христа — Веры, Надежды и Любви, — и преставилась ко Господу. Этому предшествовало несколько
суток страшных мук: нужно было наблюдать, как
детей твоих терзают, видеть их невинные и страдальческие личики, твердо, без слез и сомнений
стоять в вере и укреплять в надежде воскресения
деток, принять на руки истерзанные, мертвые тельца, похоронить их и… остаться жить. Прожить три
дня и только потом смиренно предать себя в руки
Божьи. Велика и страшна участь святой Софии, матери-христианки. И велика к ней милость Божия:
как Господь, провела она три дня «во гробе» — рядом с усыпальницей своих детей-мучениц и на третий день увидела Небесное Царствие.
Начало материнскому состраданию мучениям детей положила в новозаветной истории Сама Пречистая Дева Мария. Первое обетование, которое Она
пророчески получила, принеся Богомладенца Христа во Храм — что и Ей «оружие пройдет душу», —
это слова Симеона Богоприимца, святого старца,
дожидавшегося, как собственного освобождения,
Девы, приимшей во чреве и родившей Сына Эммануила.
Самым страшным оружием пронзенная, стояла
Всенепорочная Божия Матерь у Креста, по которому текла кровь, видела мучения, унижение и
боль… и смерть Божьего Сына. Смиренно приняла
поспешные похороны, видя неоплаканное и поруганное Тело под проливным дождем и страшной
грозой, и одного только из учеников, не покинувших Учителя. Еще гроб, к которому нельзя было
приближаться целые сутки, — как он страшно манил, и какую муку, вероятно, переживала Матерь
А. Ромашко. Взошла звезда ясная
217
Божия, проводя по закону субботний покой. По
преданию, Христос воскресший первой явился Своей Матери: Евангелия не сообщают о том, как Дева
Мария идет наутро ко гробу, потому что наутро Ей
уже доподлинно известно, что Сын Ее воскрес и в
пеленах во гробе не лежит. Вот пост Богородицы,
и вот Ее Пасха.
Бывает, невзирая на приближающийся светлый
праздник Воскресения Христова, возникает ощущение, что ты «недопостился». Что душа не готова
ликовать, потому что недостаточно еще приблизилась к своему собственному идеалу поста, и жалко,
что пост скоро закончится.
Так и смерть твоего ребенка — это словно кусочек
поста, который ты все время носишь в своей душе.
У тебя оторвался лоскуток от души и улетел, как
воздушный шарик, в небо. А на его место пришит
листочек с Древа Небесного. И навеки это заплатка с тобой, пока не встретится тебе Тот, Кто приложит к этой кровавой ране пронзенные гвоздями
руки — и все зарастет. Тогда покажется из-за спины
Христовой ребенок твой — живой и невредимый, —
и будете вы в радости и счастье во веки веков.
О горьком материнстве и Пасхе
Ирина Кислина
Когда я стала мамой впервые, все было обычно. Это «обычно» совсем не «скучно» и «неинтересно». Это опыт ошеломляющей любви и радости.
Этой радости моей уже четыре с половиной года,
и она все такая же. Сбивающая с ног и дающая
силы жить. Но материнство может быть другим.
Эта любовь может быть и болезненной. И я даже
не о том знакомом всем мамам страхе за ребенка.
Этот страх — тоже составляющая той «обычной»
любви.
Моя вторая беременность с самого начала была
не «обычной» — я почему-то не чувствовала радости.
Мне и в первый раз сюсюканья «будущих мамочек»
были не свойственны, я не ощущала себя хрустальной вазой, о которой надо очень сильно заботиться.
Наоборот, много работала, прямо перед декретом
провела огромнейшее мероприятие, на котором бегала на шпильках часа два, и была счастлива. Вот
именно — счастлива! Это было очень личное чувство, о котором в словах и не расскажешь. Но оно,
это счастье, было.
Во второй раз все складывалось как-то не
так. Не было почти никаких эмоций даже после
И. Кислина. О горьком материнстве и Пасхе
219
обнаружения двух полосок. Потом начало разрастаться смутное понимание, что что-то «не то». Первое УЗИ — «плод мелкий, может и менструация
начаться скоро, значит, выкидыш». Переделала –
«нет, вроде хорошо». Второе УЗИ — «возможные
хромосомные нарушения». Переделала «да нет,
все в порядке». Третье УЗИ — «что-то с ножками». Опять переделала — «все в норме». К моменту
третьего УЗИ я уже понимала, что не норма. Но
сделать ничего не могла. Аборты в мою картину
мира не входят даже не из-за каких-то религиозных
соображений, а из-за приземленных мамских. Вот
он есть там, внутри меня. Есть. Я его уже люблю и
не могу убить.
Я пыталась не верить интуиции и надеяться,
что врачи, которые говорили про норму, были
правы. Но каждый день в Сети натыкалась на
статьи об «особых детках». То ли внимание стала обращать, то ли, правда, их было в тот период
много.
Помню то утро понедельника, 2 апреля прошлого
года. Я лежала в роддоме с плохими анализами, но
вроде они стали получше за выходные, и я хотела
отпроситься домой под расписку. У нас заканчивался ремонт, надо было решить последние формальности. Но врач посмотрел на подробные результаты и
даже внезапно перешел на «ты», хотя раньше такого не было: «Ира, прости, но анализы очень плохие
на самом деле, надо срочно резать». И пришлось
резать. Так и хочется продолжить в полушутливом
тоне, вспомнив известную цитату, но было совсем
не смешно.
220 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
Я почему-то рыдала весь путь от палаты до операционной. В операционной хотелось кричать и
просить повременить. Это глупо, когда ты уже под
анестезией и не чувствуешь всю нижнюю часть
туловища, а врачи уже режут. Потом ненадолго
я отвлеклась. Мне просто стало физически очень
плохо. Упало давление. А дальше — мрак. И я его
до сих пор помню. Детка не закричал. Потом подошел к нему какой-то доктор и так чуть ли не пре-
1
зрительно: «А, это тот, у мамы еще с КТГ
было
все плохо?» Меня спрашивали что-то про УЗИ, но
ничего толком не говорили.
С формулировкой «у ребенка есть анатомические особенности» я провела часа два в реанимации
в полубреду. Потом пришла заведующая детской
реанимацией и сказала, что у ребенка множественные пороки развития. Я позвонила мужу, ждавшему новостей, рассказала обо всем, после чего меня
отрубили чем-то сильным.
После начались хождения в реанимацию, борьба
за перевод в другую больницу. Ожидания диагнозов… Но их не было. Хромосомы были в порядке.
То надежда, то опять отчаяние. То обещания
2
«снять с ИВЛ
», то «нет, не справляется». То какие-то более легкие диагнозы, то… в Филатовской
поставили летальную форму при одном из возможных.
И я опять перед выбором. Предложили перевести
в Солнцево. Но после консилиума — в паллиатив-
1
КТГ (кардиотокография) — это метод оценки функционального
состояния плода во время беременности. — Прим. ред.
2
ИВЛ — искусственная вентиляция легких. — Прим. ред.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]