Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:От смерти к жизни. Как преодолеть страх смерти сборник
.pdf
Прот. А. Шмеман. В чем смысл жизни и как преодолеть...
101
Нам говорят, например, что вред религии в том,
что, перенося центр тяжести на иной, загробный
мир, она отрывает человека от заботы об этом мире,
делает его равнодушным к этой жизни. Но ведь совершенно то же самое можно сказать, например, и
о марксистской идеологии, которая цель человеческой жизни полагает в усилиях, направленных на
идеальное общество будущего. Ведь это идеальное
будущее — тоже своего рода другой и даже «загробный» мир, поскольку те, кто его строит и ради него
сейчас умирает, сами-то его не знают и в нем не
участвуют.
Если религия, во имя будущего, призывает отказаться от многого в настоящем, то этого же требует
и всякая идеология, направленная на какие-то идеальные ценности в будущем. Французский неверующий писатель Марсель Пруст буквально довел
себя до смерти теми нечеловеческими усилиями,
которые он делал, чтобы закончить свой знаменитый роман «В поисках утраченного времени». И для
него этот роман означал преодоление своей смерти,
то есть бессмертие в творчестве. Поэтому спор,
вечный спор идет не о загробном мире, не о том,
есть ли он или его нет, а о том, в чем человек видит
свое последнее назначение и — еще проще — как
преодолевает он бессмыслицу смерти.
Спор идет о реальности, о действенности того
идеала, которым человек живет и для которого он
готов отдать свою жизнь. Ибо то, ради чего человек готов отдать даже жизнь, и есть то, что для
него преодолевает бессмыслицу смерти. А это значит, что человек религиозен по существу. И если
он отказывается от религии трансцендентного, то
102 ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
есть надмирного, Бога, то он необходимо принимает религию имманентного Бога, имя которому может быть Социализм, История, Культура, все что
угодно. И тут, и там мы имеем проекцию человеческой жизни в какой-то идеал, в идеальное будущее,
опытом, каждодневностью нам не «данное». И тут,
и там, иными словами, мы имеем веру, и только
вера, каков бы ни был ее объект, по слову Евангелия, «двигает горами».
Давно пора понять, что материализм, например, — тоже вера, ибо сказать: «Материализм построит идеальное общество» — значит высказать
априорное, религиозное суждение. Объекты веры
могут быть разными, но вера как движение человеческого сознания — та же самая. Поэтому в мире
идет спор не между верой и неверием, а между разными верами. Те же, кто «ни во что не верит», —
просто оппортунисты, ловкачи и обыватели, в конечном итоге выпадающие из сферы человеческой
нравственности.
Особенность нашей эпохи не в том, что она менее
религиозна, чем другие, ибо это неправда, а в том,
что она, в отличие от других религиозных эпох, лишена единого объекта веры, единой системы религиозных ценностей, которые были бы безоговорочно приняты всеми. Наша эпоха, как это ни звучит
странно, — это эпоха новой религиозной войны,
ибо в ней сталкиваются разные религиозные идеалы, разные понимания смысла человеческой жизни. Прежние религиозные войны решались огнем и
мечом. И мы знаем, что это решение провалилось.
В наше время оно невозможно, ибо если что-нибудь
можно считать доказанным, так это как раз полную
Прот. А. Шмеман. В чем смысл жизни и как преодолеть...
103
невозможность истребить или замолчать идеи. Превосходство идеи над силой есть, собственно, потрясающее «открытие» нового времени. Поэтому если
сталкиваются на последней глубине разные теории
о смысле и цели человеческой жизни, подлинный
и свободный спор между ними все равно окажется
единственным полем сражения, и победит в этом
сражении тот ответ, который сумеет обнять собой
всю бесконечную глубину человеческого искания,
человеческой жажды. Так именно, по Евангелию:
«Ищите, и обрящете… Стучите, и вам отворят…»
Опубликовано в «Вестнике русского студенческого
христианского движения», № 91–92, Париж, 1969.
Без гарантий
Анна Данилова
Этот текст я начала писать, когда в моей жизни
все было замечательно. Мне хотелось ответить на
одну статью, в которой говорилось, что все православные приходят в храм что-то просить и хотят
счастья-здоровья. А надо бы для разнообразия и о
трудностях помолиться, чтобы их тоже Бог давал
(на этом месте автор видел себя, наверное, эдаким
страдающим романтиком Вертером у моря, и волосы по ветру развеваются, и печаль его светла).
Тогда было самое счастливое время: мы с мужем
выгуливали нашу 6-месячную дочку по Угличу, радовались друг другу, успехам малышки, любимым
делам и угличским храмам. Муж мечтал, что сейчас по-новому все организует на работе, я мечтала
о троих (лучше четверых) детях, мы вместе — о
развитии «Правмира».
Наша жизнь стала совсем другой. Скоропостижная кончина Толика. И теплая волна любви и поддержки, в которую мы с дочкой погрузились.
Тогда, на пике своего счастья, мне хотелось сказать, что искать каких-то особых молитв о счастье
или скорбях не стоит. А надо бы учиться очень простой сложной вещи — быть благодарными Богу за
каждый миллиметр своей жизни. Не формально и
теоретически, а каждую минуту жизни.
А. Данилова. Без гарантий
105
— Вечером дома все в сборе — слава Богу!
— Никто не заболел — слава Богу!
— На работе больших конфликтов не возникло —
слава Тебе, Господи!
— Ужин не пригорел и всем домашним понравил-
ся — слава Богу!
— Добрались до парка погулять — застать такую
красивую осень — слава Тебе, Господи.
Мне кажется, что только так можно вытеснить —
хоть немного — из своей головы постоянное недовольство-беспокойство: то не сделали, это не так,
носки опять разбросаны, коленки на штанах порвали, а в интернете опять кто-то неправ. А потом оглянешься на три года назад и понимаешь — столько замечательных людей еще были живы, со столькими
друзьями-знакомыми не разошлись, столько было
сил и радости. И сейчас еще много. И все равно
надо благодарить.
Еще я хотела вспомнить о Николае Евграфовиче
Пестове, замечательном православном мыслителе.
Его дочь — матушка Наталия Николаевна Соколова — вспоминала, как он получил похоронку с
фронта — погиб любимый сын Коля:
«Осенью 43-го года папа, войдя в комнату, увидел
на столе открытку, в которой сообщалось о том, что
его сын убит в бою. Часа два-три папа был один,
я запаздывала из института, ходила на лекции в
Третьяковку. Папа открыл мне дверь и убежал, не
взглянув на меня. Я кинулась вслед за ним, поняв,
что с ним что-то происходит. Он встал лицом к иконам, держался за шкаф, а от меня отворачивался
и весь содрогался, не говоря ни слова. “Папочка!
Что с тобой? Что случилось?” Он молча показал
106
ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
мне рукою на стол, где лежала открытка, а сам зарыдал громко, навзрыд. Мы долго сидели, обнявшись, на маминой кровати, я тоже обливалась слезами, но все старалась успокоить папу. А он долго
не мог ничего говорить от рыданий. Первое, что он
сказал, было: “Как трудно мне было произнести:
'Слава Богу за все!'”»
Это все, что я хотела написать полтора месяца на-
зад. Но сейчас добавлю вот еще что.
В нашей жизни нет гарантий.
Нам этих гарантий очень хочется, нам очень
нужны правильные уравнения и пазлы — если тут
поступить так, то будет обязательно так и никак
иначе. На обещаниях и гарантиях даже нередко
строят проповедь христианства — если соблюдать
все заповеди, то будет все хорошо и правильно, а
если нарушать, то будут скорби и скорби. Иногда
так и бывает. Иногда — нет. Потому что на смену
гарантиям приходит жизнь. И не наша воля определяет ее ход.
Нам не понять многого.
Почему поженились по благословению трех духовников и старца, а муж ушел к другой?
Почему венчались и жили церковной жизнью,
а родился больной малыш? А потом ушел муж…
Почему соблюли целомудрие до брака и среди
полного здоровья нет детей? А те сделали 5 абортов, и все равно дети есть.
Почему свои дети выросли равнодушными и недобрыми?
Почему усыновленные дети у одних вырастают
такими прекрасными и самыми лучшими, а у других — очень и очень проблемными?
А. Данилова. Без гарантий
107
Почему постился-исповедовался-причащался, но
не миновала тяжелейшая онкология?
Почему так рано умирают самые лучшие? Почему так долго живут старики, повторяющие каждый
день: «Ну когда же меня Господь заберет, не могу
я больше»?
Почему ты столько старался сделать для человека, а он тебя предает так, как не предавали совсем
посторонние люди?
Сможете продолжить этот список сами?
— Ведь я же все старалась сделать правильно,
мне казалось, что тогда все будет хорошо! — воскликнула я подруге.
— Ага. Если соблюсти все заповеди, то будет хорошо, спокойно и в доме достаток. А про Того, Кто
дал заповеди, ты не забыла часом?
Крест, гвоздие, копие, смерть.
Висит на древе, на водах землю повесивший
в ложную багряницу облачается,
одевающий небо облаками
заушение принимает, во Иордане освободивший Адама
Сын Девы.
Если Христос не воскрес, то мы все занимаемся
тщетными и бессмысленными вещами.
И не только мы — и Александр Невский, и Дмитрий Донской, и Иоанн Златоуст, и Елизавета Феодоровна Романова, и мученицы Вера, Надежда, и
Любовь…
Гарантий нет.
Есть Крест.
У каждого свой. У каждого самый тяжелый.
И говорят, у каждого — по силам.
Ампутация. Год первый
Анна Данилова
Год первый. После смерти мужа.
Я долго сомневалась, писать ли этот текст.
Нет, это не история преодоления, не «как я пережила потерю» и не «10 способов справиться с горем». Строго говоря, мне вообще еще не полагается
ничего писать, слишком рано, если вообще когда-то
бывает не рано — «делиться опытом». Год слишком мало времени. Трудно писать свою жизнь набело и на всеобщее обозрение.
Нет общих рецептов горя, нет двух одинаковых
историй страдания. Одни могут много и долго говорить о потере, другие годами не могут сказать и одного слова. Одни перебирают фотографии и видео записи, другие и спустя десятилетия не могут
открыть фотоальбом. Одни плачут, другие каменеют.
Я просто опишу какие-то моменты своего первого года жизни после ампутации важнейшей и лучшей части меня. И поделюсь теми созвучными мне
мыслями, которые я прочитала в глубокой и точной
книге Мириам Нефф «Вдова вдове». Я не буду переводить эту книгу, мой пересказ отдельных фрагментов будет достаточно вольным и немного сокращенным.
А. Данилова. Ампутация. Год первый
109
Единственное, зачем я решила записать свои мысли, вопросы и не всегда вразумительные ответы, —
чтобы те женщины, которые неожиданно стали вдовами, знали, что они не одни. Что такое уже с кем-то
было. Что так или иначе мы все вместе. Я бы многое
отдала за то, чтобы не было у меня причины писать
этот текст и чтобы другим никогда бы не пришлось
его читать. Но этот выбор совершаем не мы.
Конечно, я буду благодарна услышать живой отклик на эти слова.
Мой муж, Анатолий Данилов, умер неожиданно,
скоропостижно, среди полного здоровья. Острая
легочная недостаточность — сказали эксперты.
Ему только исполнилось 42 года, мне вскоре должно было исполниться 32, нашей долгожданной дочке — 6 месяцев. Вздохнув после первых непростых,
но таких счастливых месяцев с малышкой, мы собирались в свою первую поездку на море втроем,
готовили редизайн Правмира, Толик запускал новый бизнес. Мы думали о втором, третьем и четвертом ребенке.
Первые дни
Первые дни ты ходишь в абсолютном тумане. Кажется, что тебе снится затянувшийся кошмарный
сон. По всем правилам жанра — липкий, жуткий, совершенно реальный, когда кажется, что просыпаться некуда, что все это наяву. Но ведь надо просто
сделать усилие, проснуться — и все станет по-прежнему. Снова все будет хорошо. Снова любимый муж
заберет утром дочку на часок поиграть, пока я работаю, снова придет вечером домой и в середине дня
напишет нам с дочкой смешную эсэмэску.
110
ОТ СМЕРТИ К ЖИЗНИ
Этого не происходит. Ты засыпаешь и просыпаешься, засыпаешь и просыпаешься, а кошмар все
никак не уходит. И каждый день уносит нас все
дальше от последней встречи, поезд уходит, а ты
не успела в него запрыгнуть.
В день, когда самый дорогой человек ушел в мир
иной, словно разорвалось пространство между этой
жизнью и той, словно открылась дверь, и вот ты все
дальше отходишь от этой двери… Все меньше шансов задержать, приоткрыть, забрать обратно…
В это не верится. Вернее, не верится еще долго,
вот уже год прошел, а я все не верю. Но в первые
дни не осознаешь происходящего. Поэтому в первые дни многие не плачут. Впервые я прочитала
о сухих глазах близких и улыбках на их лицах в
репортаже про родственников подводников «Курска» — они ехали в Видяево, смеялись и шутили —
посторонние не верили, что это родственники. «Это
высшая степень стресса, — сказал тогда врач-психолог. — Когда человек смеется — это значит, что
стресс зашкаливает. Когда им станет полегче, они
начнут рыдать, будет истерика».
Вот это спокойствие первых дней многие называют силой. «Как держится! Какая сильная!» — нет.
Держатся не потому, что сильные. Потому что еще
пока не поняли случившегося, не осознали, еще
смотрят на самих себя со стороны и не верят.
Смерть всегда приходит неожиданно. Вика Стронина, вдова Александра Стронина, рассказывала,
что даже в том тяжелом состоянии, в котором был
Саша последние недели, все равно никто не ждал,
что вдруг случится смерть. Что она придет вечером
в день его рождения…
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]