Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Онтолингвистические этюды. Монография
.pdf
Максимально ярким и надежно противопоставленным мужскому
роду является 1-е, а не 3-е склонение, поскольку данное противопоставление прочно держится на оппозиции начальных, ключевых форм. Формы именительного падежа, без всякого сомнения,
являются наиболее частотными и в инпуте, и в речевой продукции ребенка. Кроме того, они и психологически превалируют
в языковом сознании, являясь своего рода представителями лексемы в целом. Поэтому фонетическая противопоставленность
ключевых форм играет при освоении языка большую роль. Гораздо меньше противопоставлены слова типа «тень» (женский
род, 3-е склонение) и «день» (мужской род, 2-е склонение). Хотя
формы косвенных падежей у данных и подобных им слов различаются, однако положение начальных форм играет огромную
роль в языковом сознании носителя и неофита языка. Приведем
в качестве подтверждения следующий эпизод, зафиксированный
в дневнике Н. А. Менчинской, которая вела наблюдения за собственной дочерью. Запись относится к возрасту 5 лет 2 месяцев:
«Называю существительные, Ляля (так Наташу звали в семье.
С. Ц.) определяет их “род”. Дом
компот
и есть дедушка. Бабушка
мальчик, шоколадка
—
мальчик, … печка — девочка… Дедушка — Ну, он
—
Ну, и есть бабушка. Шоколад —
—
девочка… Яблоко… Не знает, как отвечать,
недовольно говорит: Ну и есть яблоко. Рубашка
зеты
—
мальчик, штаны — Ну, и есть штаны.
Наташу спрашивают: День
—
мальчик, лампа — девочка,
—
девочка, га-
—
мальчик или девочка? Пауза,
—
потом: Я не пойму…
Значит, лишь те слова, которые кончаются твердой согласной,
обладают для нее признаком „мальчик“» [Менчинская 1996: 128].
Отсюда неустойчивое положение существительных 3-го склонения и частые случаи их модификации в детской речи. Модификации может быть подвержено как содержание, так и форма
языковых единиц (иногда и то, и другое вместе). Изменение содержания можно видеть в тех случаях, когда происходит изменение рода (и, соответственно, парадигматики в косвенных падежах), а изменение формы
—
в тех случаях, где род (женский)
сохраняется, но происходит полное изменение парадигмы. Эти
изменения поддерживаются изменением (в первом случае) формы
согласуемых слов.
111
Одушевленные существительные.
Обозначение пола ипроблема нейтрализации
половых различий
Различия между мужским и женским полом могут быть представлены только в одушевленных личных существительных, а также в одушевленных неличных (зоонимах). И те, и другие входят
в единую подкатегорию рода, двучленную по своей структуре,
при этом распределение по двум родам, мужскому и женскому,
является в этом случае семантически мотивированным. Это
единственная область в пределах категории рода в русском языке, где действуют семантические правила
24
. М. Кронгауз считает
возможным говорить о наличии особой семантической категории
пола, которая в русском языке коррелирует с категорией рода,
и даже о своего рода «сексуальных парадигмах» слов, обозначающих лиц и существа, различающиеся по полу [Кронгауз 2001].
Эта категория с бóльшей определенностью проявляет себя в разряде существительных, обозначающих лиц, чем в разряде существительных, обозначающих животных. В последнем случае, по
справедливому замечанию М. Кронгауза, обычно передается значение вида, «к которому может добавляться значение мужского
или женского пола» [Там же].
Осознать природу половых различий, как показывают наблюдения, ребенок оказывается в состоянии приблизительно к трем
годам. Именно в этом возрасте, например, Женя Г. перестал по
отношению к себе использовать глаголы в форме женского рода,
т. е. стал говорить «я упал», а не «я упала». Это не означает, что
до этого времени в данной области царил хаос и все родовые
характеристики существительных оказывались неверными. Мы
уже говорили о том, что ребенок в состоянии ориентироваться
и на иные факторы
—
формы согласуемых слов, а также падежные формы самого существительного. Можно сказать, что после
возникновения надежной когнитивной базы ребенок получает
возможность осознать семантическую мотивировку рода в сфере
24
Иное положение наблюдается, например, в немецком языке, где семантическими правилами регулируется распределение по родам существительных
даже в пределах подкатегории неодушевленных. Это сказывается на особенностях освоения категории рода.
112
одушевленных существительных и таким образом закрепить их
родовые характеристики. Вместе с тем возникают некоторые
проблемы, обусловленные тем, что ребенок, в соответствии со
своей общей стратегией освоения языка, стремится расширить
действие освоенного им семантического правила, распространяя
его действие на все одушевленные существительные, способные
передавать признаки пола. Под действие данного семантического
правила подпадают и те существительные, род которых в языке
взрослых определяется независимо от пола референта, т. е. различия между полами оказываются нейтрализованными.
Рассмотрим по отдельности это явление применительно к одушевленным личным и одушевленным неличным существительным
(зоонимам).
Одушевленные личные существительные
Известно, что форма мужского рода может быть в ряде случаев употреблена как немаркированная относительно пола, т. е. в значении лица вообще, безотносительно к полу. «…В категории мужского рода ярче выражена идея лица, чем идея пола» [Виноградов
1972: 59]. Это распространяется в первую очередь на слова, называющие профессию, указывающие на социальное положение:
«врач», «начальник» и т. п. В парах типа «учитель
—
учительница» создается так называемая привативная грамматическая оппозиция
—
форма женского рода сигнализирует о принадлежности
к женскому полу, форма мужского рода никакой информации о поле
не содержит. Дети, как показывают наблюдения, первоначально не
принимают привативных оппозиций вообще. В этом можно видеть
проявление характерной для детской грамматики тенденции
к преодолению асимметрии языкового знака. Привативные оппозиции они последовательно превращают в эквиполентные, тем
более что эквиполентные родовые оппозиции также широко представлены в нормативном языке и могут служить образцом: «хозяин
—
хозяйка». Это выявляется как при анализе, так и при син-
тезе речи. При этом обнаруживаются два характерных явления.
Во-первых, дети отказываются употреблять «немаркированный»
мужской род, если речь идет о женщине: Какой же это дворник?
Это же тетя!; У них не воспитатель, а воспитательница!
113
Во-вторых, для обозначения лица женского пола дети образуют
окказиональные родовые корреляты, используя различные суффиксы: водительница трамвая, дирижерка, парикмахерница и т. п.
И в этом случае, как и во многих других, устанавливается четкое
соответствие между грамматическим значением и формой.
Одушевленные неличные существительные
Что касается одушевленных неличных существительных, то
в этой области наблюдается значительный разнобой. Только у сравнительно небольшой группы существительных имеются родовые
корреляты, либо различающиеся суффиксами, либо представляющие
супплетивные образования (медведь
—
медведица, бык — корова).
В большинстве случаев применительно ко всему виду используется одно слово, которое по формальным приметам принадлежит
к существительным либо мужского, либо женского рода (ср.: снегирь, журавль, жираф и синица, цапля, пантера). Если в какой-то
ситуации бывает необходимо сделать акцент на признаке пола, то
используются слова типа «самец», «самка» и пр. Интересна также
трактовка Р. Якобсоном морфологических оппозиций типа «осел
—
ослица»: «Русское слово „ослица“ свидетельствует о том, что это
животное женского пола, в то время как общее значение слова
„осел“ не содержит в себе никакого указания на пол данного животного» [Якобсон 1985: 211].
Дети зачастую выходят из положения иным образом
—
создавая родовые корреляты суффиксальным способом или путем изменения типа склонения
—
журавль со своей журавлицей, мух
и муха.
Данное явление можно рассматривать как проявление характерного для речи детей стремления к эквиполентным оппозициям и неприятие оппозиций привативного типа, о котором речь
шла выше.
Существительные общего рода
Периферийное положение в языковой системе существительных
общего рода не вызывает никаких сомнений. Эти существительные, принадлежа к 1-му («женскому») склонению, могут упо-
114
требляться в значении как мужского, так и женского рода. Их
родовые характеристики, таким образом, выявляются не только
в референтной соотнесенности (как у слов типа «инженер»), но
и в изменении согласования.
Существительные общего рода деформируются в детской речи
двумя способами.
Во-первых, может измениться согласование, поскольку ощущается давление «женской» парадигмы словоизменения (даже
если эта модификация приводит к конфликту с реальным полом)
—
Такая дылда пришла учиться (о Ломоносове).
Во-вторых, эти существительные могут устойчиво закрепляться исключительно за женским полом (в таком случае снимается
нейтрализация формальных различий). Это иногда приводит к возникновению окказиональных родовых коррелятов, когда речь идет
о мужчинах (Я умница, а ты
—
умниц).
И в первом, и во втором случаях восстанавливается симметрия языкового знака, форма приводится в соответствие с содержанием.
Освоение системы родовых коррелятов
Остановимся отдельно на так называемых родовых коррелятах
—
парах существительных, различающихся указанием на пол
лица или животного. В ряде случаев родовые корреляты женского (в зоонимах
—
иногда и мужского рода) в нормативном языке отсутствуют; тогда детская окказиональная форма представляет
собой заполнение пустой клетки: Я не к парикмахеру, а к па-
рикмахернице хочу! (ср. в нормативном языке «парикмахер»
—
существительное, употребляющееся для обозначения лиц как
мужского, так и женского пола); обезьяна с обезьяном (ср. в нор-
мативном языке «обезьяна»
—
наименование, употребляющееся
безотносительно к реальному полу). Дети, как уже указывалось,
избегают привативных оппозиций, стремятся к последовательной
формальной маркировке семантических различий.
В других случаях, гораздо более многочисленных, соответствующий коррелят в нормативном языке имеется, но создан
другим способом. Тогда детская окказиональная форма оказывается вариантом нормативной формы.
115
Как организованы родовые корреляции в нормативном языке?
Все они разграничены системой флексий, при этом имеются пары:
1) ничем, кроме системы флексий, не различающиеся (супруг
—
супруга); 2) различающиеся также суффиксами, при этом «женский» противочлен произведен от «мужского» с помощью суффикса (медведь → медведица, пионер → пионерка, купец → купчиха);
3) различающиеся также корнями (супплетивные): муж
бык
—
корова. Что касается родовых коррелятов, образуемых
—
жена,
детьми, то в них абсолютно преобладают корреляты, разграниченные только флексиями, при этом источником деривации может
быть существительное женского рода: подруг
черепаха, коров
хе)
—
невеста, балерин — балерина, трусих — трусиха, коз — коза
и т. п., или (чаще)
биолога, дурак
—
корова, жен и жин — жена, невест (о жени-
—
существительное мужского рода: биолог —
—
дурака, волк — волка, монах — монаха и т. п.
—
подруга, черепах —
Интересно, что в нормативном языке этот самый экономный способ
организации родовых корреляций используется редко
ет всего несколько пар, созданных таким образом (супруг
пруга, кум
—
кума, маркиз — маркиза. Данные корреляции трак-
—
существу-
—
су-
туются учеными по-разному: авторы «Русской грамматики» видят
здесь суффиксацию с использованием нулевого суффикса [Русская
грамматика 1980: т. 1, 227], Е. С. Кубрякова [Кубрякова, 1987]
и П. А. Соболева [Соболева 1981]
—
явление конверсии. Факты
детской речи свидетельствуют в пользу второй точки зрения: оппозиция типа «кум
—
кума», несмотря на свою низкую частотность
и эмпирическую непродуктивность, оказывается больше отвечающей принципу системности
—
для разграничения форм используется различие парадигм, т. е. разные системы флексий, отчетливо
маркирующие род; употребление деривационного суффикса является с точки зрения системы избыточным, если он имеется, то фактически выступает в роли дополнительного, факультативного средства.
Супплетивные корреляции дети заменяют, как правило, несупплетивными (ср.: петух
курица, бык
—
корова и бык — бычка или коров — корова).
—
курица и петух — петухиня или кур —
Широко употребляются детьми суффиксальные дериваты, причем
чаще всего обладающие высокой степенью продуктивности суффиксы -ИХ- и -ИЦ- (зайчица, котиха, королица), а также суффикс
-К- (ворка, французка). Главное, что отличает детские родовые
116
корреляции, — принадлежность к мужскому и женскому полу
в них является маркированной с помощью суффикса. Та же особенность характеризует родовые оппозиции в разговорной речи
взрослых [Русская разговорная речь. Фонетика. Морфология. Лексика. Жест. 1983: 108–111].
Путем конверсии в современном языке образовано всего
несколько родовых коррелятов, практически не представленных
в инпуте, получаемом ребенком. Следовательно, дети равняются
на тип склонения, самую систему падежных флексий как на
способ выражения родовой характеристики. Подобным образом
различаются родовые корреляты подруг
мой подруг, плачет?; коз
—
коза (Это коза или коз такой?).
—
подруга: Почему Леша,
Думается, что данное явление служит еще одним убедительным
подтверждением того факта, что, строя собственную грамматику,
ребенок опирается в первую очередь на глубинные правила языковой системы, тем самым и выявляя их реальное существование.
Важнейшими средствами маркировки родовых различий действительно являются флексии, а не суффиксы. Суффиксы играют
в системном отношении второстепенную роль, хотя и широко
представлены в речевом инпуте. Можно сказать, что идеально
правильной (в некотором смысле
—
прототипической) родовой
корреляцией является корреляция, основанная на противопоставлении флексий. Хотя эта корреляция крайне скупо представлена
в современном языке и фактически отсутствует в инпуте, получаемом ребенком, он способен ее освоить и использовать при
создании собственных родовых коррелятов.
Поскольку различия между одушевленными и неодушевленными существительными, лежащие в основе разграничения двух
основных подкатегорий рода (двуграммемной
ленных и трехграммемной
—
в сфере неодушевленных), осозна-
—
в сфере одушев-
ются ребенком лишь к четырехлетнему возрасту, главной опорой
для выработки родовых характеристик лексем на более ранних
этапах являются формальные признаки
—
внешний контекст (согласование и координация с местоимениями) и внутренний
контекст (система флексий самого слова, а также некоторые специфические суффиксы).
Формирование системы склонений осуществляется парал-
лельно с формированием категории рода, причем прежде всего
117
осваивается противопоставление двух родов — мужского и женского (первоначально без опоры на семантическую мотивированность) и двух склонений
—
1-го и 2-го. Детская падежно-родовая
протосистема включает, таким образом, два рода и два склонения,
причем наблюдаются одно-однозначные соответствия между флексиями и родовыми характеристиками.
Параллельно с формированием родовых противопоставлений
и способов их формального выражения (системы флексий) осуществляется формирование категории рода прилагательных и других адъективов, а также родовая дифференциация глагольных форм.
Постоянный «согласовательный контекст», поддерживая константность формирующихся родовых характеристик словоформ, способствует их закреплению в языковом сознании ребенка.
Постепенно формирующееся осознание половых различий
в сфере одушевленных существительных может вносить свои
коррективы в языковое развитие, провоцируя случаи «мнимого
регресса», когда ребенок отказывается использовать, например,
существительные мужского рода по отношению к лицам женского пола, деформирует разряд существительных общего рода или
стремится к гармонизации синтагматического и парадигматического рода (внешнего и внутреннего контекста).
Основную причину того, что большая часть детей осваивает
категорию рода в сравнительно короткий срок, мы видим в том,
что они опираются на синтагматические факторы, предоставляемые им контекстом. Поскольку род является в первую очередь
согласовательным классом, именно механизм согласования, богато представленный в русском синтаксисе, помогает формировать
родовые характеристики существительных.
2.3. Прилагательное. Компаратив
Начальный адъективный лексикон.
Парадигматика прилагательных
Известно, что прилагательные появляются в речи ребенка значительно позднее, чем существительные и глаголы. Первые прилагательные, которые начинает употреблять ребенок
118
—
качествен-
ные размерные (большой, маленький), оценочные (хороший, пло-
хой) и некоторые другие. Относительные прилагательные
появляются гораздо позднее. Очевидно, это связано со сложностью когнитивных операций, предполагающих соотнесение перцептивно доступного объекта с иными объектами и явлениями,
не входящими в сферу воспринимаемого (яблочный сок
из яблок, лыжная мазь
—
мазь для лыж). Из 52 прилагательных,
—
сок
входящих в Мак-Артуровский опросник, представляющих собой
обычный адъективный лексикон ребенка в возрасте до 3 лет,
всего 2 прилагательных являются относительными. Отчасти это
связано и с тем, что относительные прилагательные достаточно
редки в инпуте, получаемом ребенком второго-третьего года
жизни.
Выше уже шла речь о том, что парадигматика прилагательного формируется с опорой на парадигматику существительного,
поскольку существительные осваиваются вместе со своим «синтагматическим шлейфом», обеспечивающим координацию категорий рода, числа и падежа прилагательных (и шире
—
всех
адъективов, включая местоимения-прилагательные) с соответствующими категориями существительного. При этом на самых ранних стадиях в речи детей наблюдается интересная закономерность,
выявленная М. Д. Воейковой, подтверждающая наличие данной
координации: созвучные сочетания типа большую ногу осваива-
ются раньше, чем контрастные, например, большой ноге [Воейкова 2000, 2004]. Так, ребенок говорит за этом домом вместо
«за этим домом», лишь позднее он осваивает сочетания типа «от
маленькой машины», далекие от созвучности. Однако подобные
ошибки со временем исчезают. В целом можно считать, что со
словоизменением прилагательных, несмотря на обширность парадигмы (24 формы у относительных и около 30 форм у качественных), ребенок справляется достаточно быстро. Это объясняется простым (правильным относительно системы) построением парадигм: все формы образуются от единой основы,
окончания стандартны, запреты и ограничения отсутствуют. Синтагматические ассоциации, существенные для начального этапа
становления грамматики и объясняющие ошибки, приведенные
выше, все более вытесняются парадигматическими, на основе
которых формируются языковые правила. Ошибок в построении
119
форм прилагательного в речи детей старше 2–2,5 лет практически не встречается. Исключены ошибки и в выборе формы числа, падежа и рода прилагательных, относящиеся к освоению
плана содержания соответствующих категорий. Поскольку категории рода, числа, падежа прилагательных выполняют исключительно структурные функции (ср. с иной точкой зрения [Русакова 2003]), они осваиваются очень рано благодаря формированию
согласовательных схем, связывающих формы существительных
и прилагательных (и шире
—
всех адъективов). При этом согласование по роду осваивается позднее, чем согласование по числу и падежу, поскольку можно предположить, что направление
взаимодействия формы адъектива и субстантива здесь может
иметь иной характер, чем при координации по линии числа и падежа. Поскольку формы рода неодушевленных существительных
семантически опустошены, а мотивированность рода одушевленных существительных связью с биологическим полом не сразу
осознается ребенком, получается, что не столько «родовая» характеристика существительного диктует форму рода адъектива,
сколько форма адъектива, извлекаемая из инпута, помогает формированию схем согласования по роду и тем самым
—
освоению
рода как прежде всего согласовательного формального класса.
Механизм согласования складывается очень рано, ошибки типа
«большой тетрадь» или «другая колесико» представляют собой
не ошибки согласования как такового, а следствие не соответствующего норме выбора формы рода существительного.
То, что с позиций «взрослого» языка представляется нарушением согласования, на самом деле при внимательном анализе,
как правило, оказывается следствием неверного определения рода:
Так, Надя П. (3.00.29) говорит: Дильни (= позвони) в этот чер-
ный кнопок! (просит позвонить, нажать на кнопку). Изменение
формы существительного и сопровождающих существительное
форм прилагательного и местоимения свидетельствует об этом.
Серьезную сложность представляет только одна речевая операция
—
образование формы компаратива, где существует
большое количество запретов и ограничений разного рода.
В речи детей запреты могут сниматься, что приводит к образованию окказиональных форм. Эти формы будут подробнее
рассмотрены дальше.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]