Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Онтолингвистические этюды. Монография
.pdf
-А. Это связано, по-видимому, в первую очередь с факторами
акцентологическими; флексия -А чаще всего является ударной,
при ее использовании происходит нарушение колонности ударения; тенденция к нарушению фонетического тождества слова
и грамматикализация фонетических явлений свойственна языковой диахронии (см.: [Горбачевич 1978а: 180–187]. Широко распространены формы на -А в просторечии (см.: [Земская, Китайгородская 1984: 74]), но при этом они абсолютно не характерны
для речи детей, в которой сильны процессы внутрисловной аналогии, укрепляющей тождество лексемы.
Приведем примеры из речи Лизы Е.: Мéсты (3.03.11); Мыш-
ка в дровы залезла (3.07.07); Одеялы (3.11.27); А где мои рóги?
Рога мои где? (3.05.11); Какие у нее рóги… (об улитке). Срóгая…
(3.08.13); А как делаются дети и дóмы? (3.11.27); А вкусные
это будут яйцы? (4.05.12).
Замена флексий вформе родительного падежа
множественного числа
21
В этой форме в нормативном языке употребляются, как известно, три флексии: -ОВ/ЕВ, -ЕЙ и нулевая. Выбор между нулевой и ненулевой флексиями определяется следующим правилом
(см.: [Русская грамматика 1980: т. 1, 498]): если исходная форма,
т. е. форма именительного падежа единственного числа, имеет
нулевую флексию, то в родительном падеже множественного числа употребляется ненулевая, и наоборот, ненулевая флексия в исходной форме предполагает нулевую в форме родительного падежа множественного числа. Получается, что каждое существительное имеет по одной нулевой флексии в своей парадигме.
Исключения
нулевых флексий вообще (ср.: поле
—
некоторые существительные ср. рода, не имеющие
—
полей), и ряд существительных мужского рода, имеющих по две нулевых флексии в парадигме (ср.: «солдат» в им. п. ед. ч.
—
«солдат» в род. пад.
мн. ч.). Выбор между ненулевыми флексиями регулируется фонетическим фактором
21
В дальнейшем имеем в виду не только форму родительного падежа множественного числа, но и дублирующую ее форму винительного падежа множественного числа одушевленных существительных.
—
определяется последней согласной осно-
91
вы: после твердых согласных употребляется -ОВ — после мягких
и шипящих -ЕЙ.
В речи детей наблюдаются следующие явления.
Мена нулевых иненулевых флексий
Употребление ненулевой флексии вместо нулевой распространено необычайно широко. Оно отвечает общей тенденции детской
речи к неупотреблению нулевых морфем в косвенных падежах.
Действует, очевидно, и другая тенденция: к сохранению ритмического равновесия, связанного с количеством слогов в словоформе. Использование нулевой флексии всегда нарушает это
равновесие, использование ненулевой
—
восстанавливает. Ср.
в детской речи: картина, картины, … картинов и в нормативном
языке: «картина», «картины», … «картин». В нормативном языке ритмическое равновесие зачастую восстанавливается введением беглого гласного в словоформу с нулевой флексией: «кукла»,
«куклы», «кукол», но для детской речи этот способ неприменим,
так как при этом нарушается звуковое тождество основы. Вместо
нулевой флексии чаще всего детьми используется флексия -ОВ/
ЕВ. Это происходит у существительных 1-го склонения: папов,
мухов, звездов, соснов и т. п. При этом нарушается указанное
выше правило необходимости употребления нулевой флексии при
исходной ненулевой. В ряде случаев отменяется и фонетическое
ограничение, т. е. флексия -ОВ/ЕВ употребляется после мягких
и шипящих: Сколько лужев на улице; Таких дынев не ел никогда.
Параллельно в словоформах устраняются беглые гласные: кошков,
палков, куклов и т. п. Замена нулевой флексии флексией -ОВ/ЕВ
возможна также у существительных 2-го склонения мужского
рода. Список таких слов невелик, они представляют в языке аномалию, которая последовательно устраняется в детской речи:
солдатов, глазов, человеков, зубков, волчатов и т. п. Любопытно,
что и в этом случае расходятся тенденции в детской речи и в
нормативном языке. В нормативном языке число «коротких» форм
родительного падежа множественного числа постоянно возрастает: «сто грамм», «килограмм апельсин» и т. п.
Подобного рода изменения происходят в детской речи и с
существительными среднего рода (озеров, одеялов, письмов, ва-
92
реньев), с рядом существительных, не имеющих форм единственного числа: именинов, ножницев и т. п.
Встречаются и случаи замены нулевой флексии флексией
-ЕЙ. Такой модификации подвергаются только существительные
1-го склонения на мягкий согласный или шипящий: Сколько те-
тей собралось!; Лужей много вокруг. Таким образом, существительные 1-го склонения могут претерпевать два вида изменений:
приобретать флексию -ЕВ с нарушением морфонологической
закономерности или флексию -ЕЙ
—
без нарушения данной за-
кономерности.
Примеры деформации существительных женского рода, относящихся к 1-му склонению, зафиксированы в речи Лизы Е. Так,
зарегистрированы формы рыбов (2.03.17), куклов (2.05.07); собаков (2.05.21); без кроссовков (2.04.03); воронов (2.06.13); козов
(3.00.02); змеев (3.05.00); буквов: Надо буквов учиться рисовать
(3.00.16). В последнем случае нарушено не только правило
конструирования словоформы, которому подчиняются существительные 1-го склонения, но и правило, определяющее ориентацию
на выбор формы винительного падежа неодушевленных существительных, которая должна была копировать форму не родительного, а именительного падежа.
Трансформируются и существительные среднего и мужского
рода: Много словов (3.00.05); Сколько яйцóв (3.01.26); Какие-то
существа
—
под стулом. Существóв я принесла (3.05.00); попро-
сила слепить кольцо из пластилина, потом еще одно: Что ли
у меня будет много кольцóв? (4.02.28); Утятков пасет мальчик
(3.00.20).
Подобным образом перестраиваются и существительные, не
имеющие форм единственного числа: о мышке в книжке: Ой, она
вылезает из-под дровóв (3.07.06); играет с монетками: Много тебе
бросили денежков? (2.06.03); Бусики у мамы. У Лизы нет бусов
(2.06.08); У меня много ножницев. Два ножницев (2.06.28); Это
просто от колготков (2.07.02)
—
говорит так о найденной бирке.
Крайне редко встречаются случаи замены ненулевых флексий
нулевыми. Чаще всего имеется тот или иной фактор, стимулирующий образование данных окказиональных форм, например,
синтагматические ассоциации
—
наличие в контексте словофор-
мы с нулевой флексией: Не хватало гранат и патрон; Видели
93
в зоопарке обезьян и верблюд. Возможно, в ряде случаев это
связано с изменением рода существительных. Такой модификации
подвергаются как существительные 2-го склонения мужского рода,
так и существительные среднего рода (много платий), а также
ряд существительных, не имеющих формы единственного числа
(банка консерв).
Пример из речи Лизы: Много рог
—
сказала так о двух рогах
у коровы (2.00.23). Не исключено, что форма «рог» может трактоваться и как случай «замороженного» именительного, поскольку функция родительного падежа в количественно-именных сочетаниях осваивается детьми с большим трудом, несмотря на
весьма достаточно высокую частотность в инпуте. Любопытно,
что все случаи замены флексии -ОВ на нулевую, зарегистрированные в нашем материале, касаются функционирования словоформы в составе количественно-именных сочетаний или в сочетании с НЕТ: У нее нет зуб (3.05.06); Знаешь, сколько язычок?
(4.04.15), и в принципе допускают трактовку и как «сползание»
на предыдущую стадию, стадию симплификации, в соответствии
с которой ребенок использует «замороженную» форму именительного падежа. Выше мы уже говорили о том, что структурные
функции граммем падежа осваиваются позднее, чем семантические, что не может не сказываться и на овладении способами
морфологического маркирования языковых единиц.
Мена ненулевых флексий
Ненулевые флексии -ОВ/ЕВ и -ЕЙ в современном языке распределяются в зависимости от характера конечного согласного.
Их мена может быть связана только с одним обстоятельством
—
неучетом указанной выше морфонологической закономерности,
стиранием различий между твердым и мягким вариантами склонения.
Чаще всего флексия -ОВ оказывается употребленной вместо
флексии -ЕЙ. Это возможно у существительных 2-го склонения
мужского и среднего рода с основами на мягкий согласный и шипящий: днёв, голубёв, парнёв, сухарёв, ушóв, дождёв. Особенно
часто такая замена происходит после шипящих: Я врачов боюсь;
У меня карандашов много; А как этих людёв зовут? (3.00.15).
94
Случаев подобной замены у Лизы так много, что приведем
их списком: оленёв (2.03.07); медведёв (2.05.11); зверёв (2.06.12);
пуделёв (3.00.03); ершов (3.00.16); кораблёв (3.00.02); желудёв
(3.06.26); голубёв (3.03.10): Девочка охотилась в лесу, голубёв
ловила, лебедёв (3.05.09); пуделёв (3.06.09). О маленьких росточках в цветочных горшках девочка говорит: Ой, сколько малышов
здесь! (4.00.08).
Форма родительного падежа существительного «пудель» встречалась в речи Лизы в двух вариантах: с ударением на первом
слоге (пýделев) и на последнем (пуделёв), что определяется возможностью ассоциаций с формами косвенных падежей множественного числа (во втором случае) и с формой именительного
падежа множественного числа или словоформами единственного
числа
—
в первом случае.
Распространены и случаи замены флексий у существительных
3-го склонения (без вещёв, из костёв, мыслёв, медалёв), что отвечает отмеченной выше тенденции к расформированию 3-го склонения.
Случаи замены флексии -ОВ/ЕВ флексией -ЕЙ крайне немногочисленны. Как правило, для появления такой окказиональной
формы, как петухей, комарей и пр., необходимо сильное прово-
цирующее воздействие контекста: Сколько шмелей! А комарей
еще больше!
В речи Лизы встретилось всего два примера: Акуи мага зибий
(= У акулы много зубей) (2.02.24). Употребила она однажды в этой
странной форме и существительное дом: домей.
Склонение несклоняемых существительных
Существительные, являющиеся в нормативном языке несклоняемыми (пальто, кенгуру и т. п.), могут модифицироваться
в речи детей. Особенно часто образуются окказиональные падежно-числовые формы слов, оканчивающихся на -О; -О при
этом, видимо, осмысливается как окончание, а существительное
приобретает членимость («пальт-о») и способность изменяться
по 2-му склонению (В пальте не пойду; Ехал метром). Суще-
ствительное «такси» членится «такс-и», -И осмысливается как
флексия именительного падежа множественного числа, возникают
окказиональные формы: На всех таксях флаги!
95
Указанная тенденция характерна и для просторечия. Она продиктована неосознанным стремлением привести в соответствие
грамматическую форму и грамматическое значение языковых
единиц, точнее
—
изменить грамматическую форму таким образом,
чтобы она оказалась стандартным выражением грамматического
значения.
Первый случай, когда Лиза Е. пыталась просклонять несклоняемое существительное, уже упоминался нами. Это было слово
«пони», поставленное в форму винительного с излюбленным на
данном этапе (дефолтным?) окончанием -У: Па паню
—
«пра
поню» (= про пони) 1.09.23 (по 1-му склонению).
Примеры склонения несклоняемых в речи Лизы достаточно
многочисленны: Сова-тетя играет на пианине (2.02. 30); Этот
дядька едет на метре (2.10.07); видит кубик с буквами: А где
мамина буква?
—
Здесь нет. — Это надо на доминé (3.00.15).
Слово «фламинго» приобрело членимость и использовалось в самых разных падежах: Сказка про фламингу. Фламинга очень был
хороший (3.02.28). Зарегистрированы также формы из домина
(3.03.17), за кенгурой (3.04.03), хочу алою (= хочу алоэ, хочет
полить цветок) (4.00.16); в метре: Вот что меня раздражает
—
что я буду с этой сумкой в метре (4.04.16).
Межпадежная замена или контаминация флексий?
Одна из загадок анализа
Одно любопытное явление кажется нам знаменательным и позволяет обратить внимание на роль не только парадигматических,
но и синтагматических факторов в становлении субстантивной
парадигмы. В речи детей регистрируются многочисленные случаи
смешения флексий предложного падежа (-АХ) и родительного,
а также
—
в случае одушевленности — и сходного с ним винительного падежа множественного числа существительных.
В большинстве случаев это явление рассматривается в качестве
межпадежных замен (предложного и сходного с ним родительного, а при одушевленном существительном
—
сходного с роди-
тельным). Приведем примеры из речи Вити О.
Я вот таких собачках взял… спать (2.09.00)
—
вместо соба-
чек. Кубиких много (2.04.22).
96
Кубиких туда положим кубиких туда! Тотчас же произносит
правильно
—
кубиков. Принес целое ведро кубиков: Много куби-
киф. Витюша собирает (2.05.01).
Огромное количество таких контаминаций и в речи Лизы. Приведем лишь некоторые: на книжков вместо «на книжках», в та-
почков вместо «в тапочках», на коленев вместо «на коленях» и т. д.
Подобные случаи распространены и в речи взрослых носителей, являясь в данном случае скорее оговорками, чем ошибками (см.: [Гловинская 2005]). Как в речи взрослых, так и в речи
детей подобного рода замены отчасти связаны с синтагматическими ассоциациями: наличие прилагательных, особенно находящихся в препозиции к существительному, существенно увеличивает количество ошибок, ибо существительное копирует флексию
прилагательного. Применительно к речи детей это показано в исследовании О. Б. Сизовой [Сизова 2009]. Та же тенденция, характерная для разговорной речи взрослых, отмечена в работе
М. Я. Гловинской [Гловинская 2005].
Можно полагать, что в подобных случаях речь идет не о неверном выборе падежа, а о деформации (возможно, контаминации)
падежных окончаний -ОВ и -АХ, имеющих сходное звучание.
Очевидно, если бы речь шла о смешении падежей как таковых,
то это явление наблюдалось бы и в форме единственного числа,
однако там оно не встречается. Кроме того, в сознании ребенка
очень рано формируется связь падежной формы с определенным
предлогом (в этом отношении речь детей выгодно отличается от
речи инофонов, в которой приходится наблюдать самые странные
сочетания предлгов и падежных окончаний). В детских конструкциях типа на книжков, на ручков, в тапочков легко узнаешь «на
книжках», «на ручках», «в тапочках». То обстоятельство, что
предлог во всех случаях избирается верный, свидетельствует о том,
что ребенок использует нормативную синтаксему, хотя и несколько ее модифицирует под влиянием указанных выше факторов.
Подводя некоторые итоги, можно отметить следующее
Как было показано выше, ребенок практически во всех случаях безошибочно выбирает нужную падежную граммему в соответствии с той или иной семантической или структурной функцией,
97
причем семантические функции падежа осваиваются раньше, чем
структурные.
При этом конструирование падежной (точнее
—
падежно-числовой) словоформы служит для ребенка вечным камнем преткновения. Вступив на стадию продуктивности, будучи поставлен
перед необходимостью в процессе порождения речи конструировать самостоятельно падежные словоформы, ребенок демонстрирует свою удивительную способность очищать от позднейших
наслоений механизм деривации форм, доверяя функцию различения форм специализированному (прототипическому) средству
ее выражения, а именно
—
флексии.
Однако постепенно ребенок ограничивает действие базового
(дефолтного) правила, которое можно сформулировать как «оставляй основу неизменной и обозначай различия между словоформами только с помощью флексий», приходит сначала к допустимости некоторых стандартных чередований согласных, наличия
беглых гласных, осознанию наличия двух вариантов предложного падежа и т. п.
Поскольку речь взрослых продолжает звучать вокруг ребенка,
а его языковое чутье с возрастом развивается, он оказывается
в состоянии ограничивать диктат одной (пусть и базовой) формы
в парадигме, ориентироваться на формы не только именительного, но и косвенных падежей. Постепенно формируется некое
представление о вариативном (в допустимых пределах) облике
основы, о единстве и типическом соотношении разных вариантов
с учетом обязательности позиционных чередований.
То обстоятельство, что случаев деформации основы типа «лефа»
(= льва) совсем немного, свидетельствует о том, что указанные
выше обобщения действительно имеют место и складываются достаточно рано. Если бы именительный падеж единственного числа во всех случаях был источником деривации, то все существительные 2-го склонения с основной на звонкую согласную, оглушающуюся в соответствии с правилами русского языка, должны
были бы таким образом модифицированы, т. е. должны были бы
возникать формы «горота», «к береку», и т. п. Очевидно все же,
что и другие формы вносят свой вклад в создание фонемного облика корня, что впоследствии оказывается существенным для
освоения орфографии, которая опирается на морфемный принцип.
98
Кроме того, для ряда существительных, которые первоначально употребляются в составе локативных синтаксем, исходной
может являться и форма родительного, дательного, винительного,
творительного падежей (см. локативные синтаксемы Лизы Е.).
Некоторые из них застывают в этой форме, подвергаясь окказиональной адвербиализации. Отсюда возможность фраз типа Ты
уж вернулся со своей надачи?
Постепенно вырабатываются и правила выбора флексий в зависимости от ряда факторов, главным из которых является отнесенность существительного к одному из трех родов, формируется система трех типов склонения, в которой любая из падежных флексий в составе субпарадигмы единственного числа
предопределяет выбор остальных (субпарадигмы множественного числа это касается в значительно меньшей степени).
В первую очередь осваиваются главные (прототипические)
правила, т. е. в наибольшей степени отвечающие инвариантым
грамматическим преобразованиям.
2.2. Категория рода в зеркале детской речи
Категория рода существительных врусском языке
Русский язык относится к разряду языков, по выражению
И. А. Бодуэна де Куртенэ, «отягощенных родо-половым кошмаром». Тем не менее рано или поздно дети перестают совершать
ошибки в данной области, очевидно, именно потому, что «человеку, говорящему на одном из ариоевропейских (т. е. индоевропейских.
—
С. Ц.) языков, род напоминает о себе беспрерывно
и беспрестанно, наяву и во сне» [Бодуэн де Куртенэ 2000: 10–11].
Напоминает флексией самого существительного, флексиями согласующихся с ним (иногда одновременно нескольких) слов в том
же высказывании, формами координируемых по роду с существительным местоимений в том же или в соседнем предложении.
Задача ребенка, конструирующего в своем языковом сознании
данный фрагмент индивидуальной грамматики, заключается в том,
чтобы, извлекая данную информацию из инпута, закрепить «родовые характеристики» за каждой лексической единицей формирующегося лексикона.
99
В лингвистической науке давно ведется дискуссия о сущности
категории рода в русском языке
—
отсутствие семантической
мотивированности отнесения к роду неодушевленных существительных и значительной части одушевленных неличных (зоонимов), случаи употребления одушевленных личных существительных безотносительно к полу послужили основой для возникновения особой теории, суть которой в попытке выявления того
инвариантного признака противопоставления граммем рода, который свойственен абсолютно всем существительным русского
языка. В качестве такого признака выступает потенциальная возможность согласования с прилагательными и другими подобными им словами (местоимениями-прилагательными, порядковыми
и некоторыми количественными числительными, причастиями),
координации с глаголами прошедшего времени и сослагательного наклонения, а также возможность соотнесения с местоимениями в анафорической или дейктической функции. В таком случае
род определяется как некий согласовательный класс чисто формального свойства. Именно так считал, например, С. Д. Кацнельсон: «Каковы бы ни были основания именной классификации
в том или ином языке, повсюду она выполняет формальные
функции, которые и являются „смыслом ее существования“ во
многих языках» [Кацнельсон 1986: 22].
В этом подходе (хотя он разделяется не всеми учеными) есть
важные преимущества: во-первых, он позволяет логично вписать
в эту систему средний род, который никак не связан с полом;
во-вторых, дает возможность учесть названные выше случаи
употребления ряда существительных безотносительно к полу
и многое другое.
Представляется, что именно такая трактовка категории рода
позволяет объяснить основные механизмы, которыми пользуется
ребенок, осваивая данную категорию.
Конструируя собственную языковую систему, ребенок выявляет правила родовой идентификации, опираясь на подсознательно осуществляемый анализ речевого инпута, имеющегося
в его распоряжении. При этом он оказывается в состоянии опираться как на внешний контекст (формы согласуемых слов), так
и на внутренний контекст (семантические, фонетические, мор-
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]