Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Онтолингвистические этюды. Монография
.pdf
фологические особенности самого слова), учитывая не только
семантические, но и разного рода формальные приметы отнесения существительного к тому или иному роду.
Две подкатегории субстантивного рода
Категория рода проявляется различным образом применительно к каждому из лексико-грамматических разрядов существительных. Можно, очевидно, говорить о двух подкатегориях
рода
—
рода одушевленных и рода неодушевленных существительных. Различия между одной и другой лежат в двух сферах:
во-первых, определяются числом компонентов в каждой из них
(первая основана на противопоставлении двух граммем: мужского и женского рода, вторая
—
трех: мужского, женского
и среднего рода); во-вторых, потенциальной возможностью соотнесения с полом, что характерно только для первой из названных подкатегорий. Подкатегорию рода одушевленных существительных можно считать коррелятивной, хотя корреляции
и не проводятся последовательно. Для значительного числа
одушевленных, но не личных существительных (зоонимов) связь
с полом не является релевантной, поэтому родовые корреляты
в языке отсутствуют («снегирь»
—
мужского рода, «синица» —
женского независимо от пола живого существа). Родовые корреляты типа «работник
—
работница», «еж — ежиха» и т. п.
можно уподобить до некоторой степени видовым коррелятам
в системе глагола. И в том, и в другом случае речь идет о несловоизменительной категории, находящей свое воплощение
в противопоставлении не форм одного слова, а разных лексем.
Если для первой из подкатегорий возможны родовые корреляты,
в боль шинстве случаев связанные деривационными отношениями, то применительно ко второй подобные корреляции в принципе исключены.
В то же время, несмотря на очевидные различия, обе подкатегории тесно спаяны воедино в силу двух обстоятельств: во-первых, наличия очевидной связи с формальными группами
—
типами склонения (для неодушевленных существительных эта связь
является более строгой и последовательной, что естественно
в силу отсутствия возможности семантической мотивировки),
101
во-вторых, своими согласовательными потенциями, а также возможностью координации с местоимением «он»
22
.
Получается, что самыми надежными для определения рода
являются именно формальные факторы, которые безотказно действуют в сфере как одушевленных, так и неодушевленных существительных.
Связь между родом и типом склонения в русском языке, хотя
и не жесткая, но вполне определенная. Выделяется 1-е (основное
«женское») и 2-е (вбирающее существительные мужского и среднего рода), а также 3-е (которое можно назвать «дополнительным
женским») склонения. Заметим, несколько забегая вперед, что
маргинальное положение 3-го склонения, а также отсутствие
у существительных среднего рода собственной системы окончаний
—
обстоятельства, которые не могут не влиять на характер
их освоения детьми.
Согласовательные потенции являются фактором, однозначно
свидетельствующим о родовой принадлежности существительного, что особенно четко проявляется применительно к несклоняемым существительным типа «колибри» или «шоссе».
Ребенку предстоит освоить обе подкатегории рода: подкатегорию одушевленных существительных, в которых идея пола оказывается непосредственно воплощенной, хотя и с некоторой непоследовательностью, и подкатегорию неодушевленных существительных, в которых отнесенность к роду носит чисто формальный
характер. Однако структурное содержание категории, равно свойственное как первому, так и второму разряду существительных,
оказывается естественным, сплачивающим обе подкатегории воедино качеством. Именно структурное содержание, проявляющееся в каждой форме рода, может расцениваться как прототипическое, наиболее существенное для данной категории.
В прежних своих работах мы склонялись к мнению, что семантические факторы играют ведущую роль в освоении абсолютно всех языковых категорий (см., например: [Цейтлин 2000]).
Между тем, как оказывается, ребенок не менее чувствителен
22
В ряде работ термин «согласование» используется расширительно, при
этом его действие распространяется на анафорическое местоимение «он».
Мы считаем более уместным использовать по отношению к выбору формы
данного местоимения термин «координация».
102
к тому аспекту содержания языковых единиц, которое в работах
А. В. Бондарко называется структурным. Дети способны в очень
раннем возрасте осваивать правила, определяющие сочетание слов
в предложении, т. е. согласовательные схемы и схемы управления.
В особенной степени это относится к языкам с богатой и сложной морфологией, подобных русскому. При освоении категории
рода осуществляется взаимодействие категории рода существительного с категориями рода прилагательных и глаголов, имеющими словоизменительный характер. Строя собственную языковую систему, анализируя воспринимаемый им речевой инпут,
ребенок учитывает не только парадигматические, но и синтагматические связи слов, фрагменты конструируемой им системы
с самого начала строго координированы.
В нашем случае речь идет о согласованности в построении
словоизменительной системы существительного, прилагательного
и глагола. Наивно было бы думать, что ребенок сначала «разбирается», например, до конца с существительным, затем переходит
к глаголу или прилагательному и т. д. Получаемый им инпут
достаточно разнообразен и включает самые разные формы различных частей речи. Потребности коммуникации также вынуждают его использовать самые разные, иногда непростые, языковые средства, при этом постоянно координируя их по определенным признакам, в том числе в каждом случае использования
существительного в форме единственного числа (а эта ситуация
является наиболее частотной) и по признаку рода. Необходимость
решения данной задачи при программировании почти любого
(или, во всяком случае, каждого второго) высказывания заставляет
ребенка быть максимально внимательным ко всем проявлениям
(семантическим и формальным) родовых характеристик слова.
Владение синтагматической техникой, связанное с необходимостью программировать высказывание с учетом иногда достаточно широкой перспективы, является важным условием речевой
деятельности на русском языке. В паре «опорное
—
зависимое
слово» существенно умение предвидеть форму прилагательного,
если оно продуцируется раньше существительного. Каждое существительное осваивается с неким «синтагматическим шлейфом»,
на основе которого и формируются в дальнейшем словоизменительные категории рода, числа и падежа прилагательного.
103
Мы проанализировали случаи внутрипадежной замены флексий
существительного в речи Лизы Е. в период становления продуктивной морфологии. Характерно, что почти все они сопровождались соответствующим изменением формы адъектива. Так, она
говорит: Самую басюю каитьку (= большую колечку, 2.01.05);
дугую симитьку (= другую семечку, 2.02.18) и т. п. Примеры
подобного рода чрезвычайно многочисленны. Это свидетельствует о том, что с самого начала использования адъективов происходит освоение согласовательных схем, причем с четким разделением по признаку рода.
Любопытно, что даже в более ранний период, когда она почти
не использовала в своей речи двусловных комбинаций и вся фраза могла состоять из одного адъектива, его форма в большинстве
случаев соответствовала роду не названного, но уже имеющегося во внутреннем лексиконе существительного. Так, в период от
1.10.06 до 1.11 Лиза говорит, не называя существительных, о домике
(поскольку от него слезы текут), о мишке
бедная, а в другой день
—
пустой, о куличе из песка — плохой, о луке — сердитый
—
косолапый, о себе —
—
голодная. Верно избирается форма
и для косвенных падежей: косолапого (о мишке), новую (о ма-
шинке).
Можно предположить, что у такой категории детей, как Лиза Е., слова получают свои родовые характеристики в их индивидуальном лексиконе раньше, чем они постигают необходимые
навыки синтагматической техники.
Род иорганизация первых субстантивных парадигм
Поскольку в распределении существительных по родам (если
отвлечься от семантического критерия, сохраняющего свою силу
только для части существительных) решающую роль играет характер парадигмы, остановимся на некоторых особенностях ее
формирования.
По нашим наблюдениям, с самого начала достаточно прочно
в языковом сознании ребенка формируется противопоставление
двух основных форм
—
именительного падежа слов на -А и слов
с нулевым окончанием. Эти формы являются наиболее частотными (по сравнению с другими падежными формами) в инпуте,
104
они же господствуют в речевой продукции ребенка, в течение
определенного времени, не будучи противопоставлены другим
падежным формам тех же существительных, но с самого начала
являясь противопоставленными одна другой. В нашем материале
практически нет примеров на взаимозамену флексий между двумя этими формами, что говорит, очевидно, о том, что они осваиваются гештальтно (целостно). При этом количество слов на
-А, подавляющая часть которых относится к женскому роду,
в несколько раз превышает количество слов с нулевым окончанием, относящихся к мужскому роду. Получается, что при отсутствии внутрисловных падежных противопоставлений уже возникают некие межсловные формальные родовые противопоставления, которые еще не являются функционально значимыми, но
тем не менее образуют определенную базу для дальнейшего
развития и углубления формальной вариативности.
Так, Аня С. использовала слова мама, папа, баба, бадя
(= вода), биба (= рыба), бибика (о коляске), Аня (ее имя), тетя,
няня, нога, масина (= машина), лопатка, муха, конфета и ряд
других. Среди слов с нулевым окончанием: кубик, пальчик, каман
(= карман), нос, причем первые два слова первоначально использовались в форме множественного числа и лишь затем обрели
форму единственного.
В речевом инпуте, получаемом ребенком, эти словоформы используются в окружении согласуемых и координируемых с ними
форм, которые обозначают необходимые родовые характеристики,
к которым ребенок постепенно становится все более чувствительным.
Отметим, что уже в данный период в сознании закладывается возможность одной аномалии, а именно конфликта между
«женским» обличьем формы (не только именительного падежа,
но и всех остальных, которыми постепенно начинает овладевать
ребенок), и «мужским» ореолом согласования: «Папа пришел»;
«Саша еще маленький»; «Вот твой дедушка». Получается, что
наряду с формальными схемами согласования, связанными со
звуковым обликом словоформы, возникают и некоторые схемы,
соотносящиеся с конкретными лексемами, которые, в сущности,
основаны на семантическом признаке пола, хотя ребенок раннего возраста еще не может его осознать. Вследствие частотности
105
в воспринимаемом ребенком инпуте эти схемы могут оказаться
достаточно устойчивыми и уцелеть под давлением формирующихся схем формального согласования. В дальнейшем, правда,
случается, что формальное согласование временно одерживает верх,
и в этом случае возникают образования твоя папа, с этой дедуш-
кой и т. п. Данное явление можно рассматривать как случай так
называемого U-shaped development, когда род подобных слов сначала как будто определяется верно, затем возникает ошибка
и только потом (уже на следующем этапе языкового развития)
ребенок приходит к верной форме. Подобные случаи свидетельствуют о том, что грамматика постепенно приобретает черты продуктивности. Ошибки такого рода не являются устойчивыми и носят скорее характер оговорок. Подобные оговорки регистрируются
иногда и в речи взрослых [Русакова 2009].
Все дальнейшие процессы осуществляются параллельно: воз-
никновение падежных противопоставлений (прежде всего
—
именительного и винительного падежей в роли прямого дополнения)
и одновременно с этим
—
освоение фразовой речи, предикативных и непредикативных сочетаний, требующее дальнейшего освоения синтагматической техники, одним из ведущих принципов
которой является согласование в роде (наряду с согласованием
в числе и падеже).
Постепенно начинают формироваться две раздельные парадигмы существительных (1-е и 2-е склонение) и соответствующие
им парадигмы существительных. При этом наиболее четко с самого начала противопоставлены флексии именительного, родительного и дательного падежей, в предложном падеже флексии 1-го
и 2-го склонения не различаются. Что же касается формы винительного падежа, то у некоторых детей наблюдается экспансия
«женской» флексии -У. В творительном падеже могут смешиваться флексии -ОМ и -ОЙ, при этом сначала преобладает «мужская»
флексия -ОМ, захватывающая и существительные 1-го склонения,
затем столь же агрессивно ведет себя «женская» флексия -ОЙ,
т. е. ребенок говорит сначала не только ножиком, но и ложком,
а затем не только ложкой, но и ножикой. Оба эти явления име-
ют, очевидно, разные причины. Если экспансия -У объясняется,
очевидно, тем обстоятельством, что дети предпочитают не использовать нулевые флексии в косвенных падежах, то колебания,
106
связанные с флексиями творительного падежа, могут объясняться
чрезвычайной звуковой близостью данных флексий, перцептивно
в какой-то период оказывающихся недостаточно разграниченными.
Эта временная детская система, включающая два рода и два
типа склонения, может быть рассмотрена как некий прототип
падежно-родовой системы «взрослого» языка. Она является протосистемой одновременно в двух смыслах
—
в том смысле, что
оказывается предшественницей нормативной языковой системы
(и, таким образом, стоит в одном терминологическом ряду с терминами «протоглагол», «протоадъектив» и пр.), и вместе с тем
может быть рассмотрена как своего рода «лучший представитель»
падежно-родовой системы, в которой формальные показатели гораздо более четко соответствуют содержательным различиям
23
чем в конвенциональном языке.
В этой четкости построения двух параллельных рядов форм
играет некоторую роль уже начавшаяся дифференциация по
роду
—
адъективы и глаголы прошедшего времени, хотя не используются или используются крайне редко самим ребенком,
однако уже получают представительство в его формирующейся
языковой системе, способствуя возникновению и укреплению
данной дифференциации.
Парадигмы существительных и прилагательных (а также фрагмент глагольной парадигмы, связанный с категорией глагольного
рода) формируются в языковом сознании ребенка параллельно
и с самого начала являются внутренне взаимосвязанными. Словоформы существительного и прилагательного взаимно ориентированы друг на друга, как элементы детского «пазла»
—
каждая
форма существительного возникает вместе со своим «сочетательным ореолом», независимо от того, реализуется ли все сочетание
в детском высказывании.
К возрасту двух-двух с половиной лет основы падежно-родовой системы у большинства детей оказываются в общих чертах
сформированными.
,
23
Мы имеем в виду преимущественно формы единственного числа. В формах
множественного числа различия между мужским и женским родом в современном
языке фактически уже не просматриваются вследствие унификации флексий во
всех падежах, кроме родительного, но и в этом падеже «гендерная составляющая»
представлена весьма слабо.
107
Неодушевленные существительные
Распределение по трем родам неодушевленных существительных не связано с каким бы то ни было семантическим принципом и держится исключительно на традиции, т. е. фактически
полностью подлежит ведению языковой нормы. В сущности,
противопоставление по роду неодушевленных существительных
представляет собой оппозицию формальных классов, хотя внешнее его проявление таково же, что и в сфере личных одушевленных, где налицо семантическая мотивированность. Это обстоя-
—
тельство иногда сбивает детей с толку
они стремятся найти
семантическую мотивированность там, где ее нет. Так, К. И. Чуковским зафиксирован факт, когда мальчик отказывался применитъ
—
к себе «женское» слово «царапина»: Это у Маруси если
ца-
рапина, а у меня царап, я мальчик! Характерны следующие рассуждения ребенка, стремящегося осмыслить различия по роду
между неодушевленными существительными на основе уже освоенного им различия по полу в сфере существительных одушев-
—
ленных: Кроватка
женщина, а диван — мужчина! (Женя А. 2.07).
Эти факты подтверждают справедливость наблюдения Л. Ельмслева: «Надо всегда учитывать, что лингвистическая система,
даже если она лишена рационального начала (а может быть,
именно потому, что его лишена), всегда вдохновляет воображение
и направляет его» [Ельмслев 1972: 121]. Лингвистическое воображение ребенка работает всегда активнее, чем лингвистическое
воображение взрослого человека.
Наличие трех родов в сфере неодушевленных существительных
можно трактовать как проявление языковой вариативности. Система языка определяет наличие трех вариантов рода для каждого существительного, а традиция действует избирательно, закрепляя за каждым существительным один из трех возможных
родов. Знаменательно, что весьма многочисленные детские ошибки, заключающиеся в изменении рода существительного, свойственные ребенку в возрасте после трех лет, относятся почти
исключительно к неодушевленным существительным, т. е. к тем
словам, в которых отсутствует семантическая мотивированность
выбора рода.
108
Проблема среднего рода
Детская субстантивная парадигма радикально отличается от
субстантивной парадигмы взрослого языка тем обстоятельством,
что в ней фактически отсутствует средний род. Отсутствие среднего рода в начальной родовой системе ребенка связано, по-видимому, не только и не столько с тем, что его нет в подкатегории одушевленных личных существительных, сколько с его перцептивной невыпуклостью и малой частотностью в инпуте.
Парадигма существительного среднего рода в целом совпадает
с парадигмой существительного мужского рода, за исключением
единственной (правда, самой частотной и важной) формы именительного/винительного падежа. Однако в случае безударности флексии эта форма неотличима от формы существительного женского
рода (ср.: «кошка» и «окошко»). Отсюда два возможных способа
приспособления существительных среднего рода к временной дет-
—
ской парадигме
перевод их в мужской или женский род.
Примеры перехода среднего рода в женский:
А где другая уха? (2.04); Такую горькую лекарству пить не
буду (3.01); Какая озера большая! (4.03).
Примеры перехода среднего рода в мужской:
Ой, какой колесик я нашел! (3.05); У нас есть еще яичек?
(4.0).
Деформация существительных среднего рода становится
проблематичной при ударности флексии. В этих случаях форма
оказывается более устойчивой и «выламывается» из складывающейся системы. Модификация словоформы с перцептивно выпуклым окончанием оказывается затрудненной. Интересно, что в тех
случаях, когда существительное сохраняет форму среднего рода,
адъектив чаще всего также имеет форму среднего рода, которая
в данном случае оказывается как бы «принудительно представ-
—
ленной»
«Ведро какое!»; «Твое окно» и т. п. Это, видимо,
говорит о том, что формы среднего рода адъективов уже имеются в пассивном грамматиконе и могут извлекаться оттуда по
требованию стержневого слова, однако еще не стали полноправными компонентами формирующейся языковой системы ребенка.
Также становится ясным подчиненное положение формы адъек-
109
тива, что отражает направление зависимости, существующее во
«взрослом» языке.
Данное явление, а именно неприятие детьми среднего рода,
было в свое время описано М. И. Поповой [Попова 1958], оно
же отмечается и А. Н. Гвоздевым [Гвоздев 1961]. Известно, что
средний род упраздняется в ряде русских говоров, крайне неустойчив он и в просторечии (этот яблок и т. п.). Все это сви-
детельствует о том, что причины этого явления достаточно глубоки и связаны с полевым строением самой гендерной системы
—
ее центр занимает оппозиция мужского и женского рода.
Любопытно, что в данном отношении процессы, наблюдаемые
в детской речи, не соответствуют явлениям, наблюдаемым в современной поэзии
—
если поэты «сопротивляются утрате среднего
рода, свойственной общеупотребительному языку» (см.: [Зубова
2000]), то дети, напротив, активно участвуют в этом процессе.
Перераспределение существительных
между мужским и женским родом
Характерно, что здесь не наблюдается какой бы то ни было
отчетливой тенденции: одинаково часто существительные мужского рода переводятся в женский, и наоборот. При этом попутно происходит изменение системы флексий, т. е. типа склонения
существительного. При замене мужского рода женским существительное из 2-го склонения переходит в 1-е: Одну орешку съем;
Не копай моей совкой! При замене женского рода мужским существительное может переводиться из 3-го склонения во 2-е (Печ
сам топится?; Смотрит на меня с таким нежностем) или из
1-го во 2-е (У меня на пальчике заноз; От батарея тепло идет).
Особенно часто изменяется род существительных, употребляющихся преимущественно в форме множественного числа: один
шпор, ваша шлепанца, папина погона и т. п.
Судьба третьего склонения
Явлением, существенно осложняющим освоение языка, представляется наличие двух наборов флексий для существительных
женского рода (распределение их между 1-м и 3-м склонением).
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]